Ржавые цепи

Сидят у костра, греются; вампиры дают Рейн выпить немного крови из бурдюка: овечья, она привычнее дампиру и кажется намного слаще человеческой. Зигмунд отказывается от мясной похлёбки, мотивируя тем, что не голоден; древний вампир хмыкает и вливает в себя одним глотком всю порцию, а полукровка настораживается; после посещения ими вождя немец сам не свой – словно воды в рот набрал. Правда - иная: Кригер догадывается, что рано или поздно придётся ей всё сказать, раскрыть карты, открыть личные причины, но он не хочет причинить ей боль. Сначала была игра. Теперь всё по-настоящему. Он сам не заметил, как сильно к ней привязался. Рейн кладёт голову ему на плечо, и немец вздрагивает так, словно его током прошибает; он смотрит на неё, но тут же отворачивается и ничего не говорит. Дампир сжимает кулаки, волнуется. - Ты ведь знал, что мне вредна человеческая кровь, - шепчет она, и Зигмунд кивает её словам, но продолжает смотреть куда-то в другую сторону. – Даже настоящие вампиры редко пьют её, иначе потеряют окончательно свой человеческий облик. Наркотик, превращающий в монстров. Я была бы похожей на них. Но ты всё равно сделал это. Ты спас меня. Она смотрит на Векс, и та рычит, поймав её взгляд, обгладывает кости, чешет клыки о хрящи и мослы. - Я бы принял тебя и такой, - признаётся Зигмунд, ухмыляясь; наверно, так и было бы, но не в этой жизни. – Даже если бы ты была вся блохастой. Векс надоедают их шуточки; она выбрасывает кости, встаёт, предупреждает выползшими когтями, но её останавливает другой вампир – Скорч шипит на неё, и дикая садится рядом с ним. Зигмунд улыбается вампиру: - Das ist ein Witz. - Не смешно, - фыркает вампир, продолжая обедать уже в компании Скорча. Кригеру как-то плевать на реакцию чудовища, но он вновь чувствует мурашки по коже, когда пальцы Рейн дотрагиваются до его руки. Он поворачивает голову в её сторону, и дампир встаёт с места, не отпуская его ладони. - Может, прогуляемся? Зигмунд бы рад, но останавливается. - Простите, Fräulein, но пока не горю желанием. Полукровка разочарованно вздыхает. - А я, наверно, пройдусь, - говорит она. – Если что, буду в восточном крыле, - предупреждает, и немец кивает. Рейн уходит, и Зигмунд смотрит ей в след. Ему тяжело смириться, но он не может, боится ей признаться в чём-то важном, в том, что, возможно, окончательно разрушит её доверие к нему. Кригер кусает щеку изнутри; после получения сердца Белиара он должен немедленно её ликвидировать. Он совершил большую ошибку, заключив сделку с родным братом.