Ржавые цепи

- Это они! Они живы! – рычит Скорч, выбегая вперёд; монстры не спешат к чужакам – только некоторые из них стартуют с места на помощь тем, кто спас их от неминуемой гибели. Не все ещё оправились от шока. Вампиры тянут лапы, помогая троим взобраться на горную вершину; снег скользкий, холодный, но он кажется мягче перины, успокаивает морозом – осознание того, что они в порядке, приходит несколько позднее. Стренджер забирается первым, подхватывает за руку Светлану и тащит её за собой; Люпеску обнимает Джошуа, оказываясь на поверхности, облегчённо выдыхает; всё кончено. Но какой ценой? Дампир оборачивается, тянет руку вниз, но Рейн отказывается от помощи: ей не нужно: она чувствует себя безэмоциональной куклой, тряпкой, просто телом без души… Ей кажется, что она умерла там, под руинами замка Гауштадт… Её сердце остановилось вместе с Зигмундом. Белиар всё же забрал у неё дорогое. Оказавшись в одном месте, все вскоре оборачиваются, стоит им услышать неприятный звук: ещё одна стена бывшего дома для вампиров падает, поднимая столбы снега; вихрь больше не заметает следы. Гауштадт складывается карточным домиком; строение рушится, осыпается гигантскими глыбами, чтобы навсегда стать кровавым пятном в истории земель Фалькенбурга. Каждый молчит, наблюдая за тем, как исчезает последнее, что связывало их воедино. Рейн не может смотреть на то, как рушится место, подарившее ей правду: о себе, о людях, о тех, кто её окружал… Она обессилено падает коленями в снег, не в силах больше сопротивляться нахлынувшим эмоциям; Светлана садится рядом, обнимает сестру, гладит по рыжим локонам, пытается успокоить, но знает… знает, каково полукровке сейчас. Вампиры молчат, не желая что-то сказать: на этой войне каждый потерял кого-то близкого: супругов, родителей, детей… Прошлое не вернуть, не изменить. Нужно уметь принимать настоящее. И смотреть дальше в будущее. И в нём нет ни замка Гауштадт, ни трупов, похороненных вместе со строением. - Я… Я ведь не сказала ему, - шепчет Рейн, утыкаясь в ключицы Люпеску, - что он… он… Она не может договорить; она вновь потеряла кого-то очень близкого ей. Это ранит почти до смертельного… Рейн даёт волю чувствам и вспоминает: эту миссию, это заточение в ином мире, эти артефакты, будь они прокляты!.. Вспоминает его глаза, улыбку… И сердце будто пронизывает тысяча игл. Она должна была остаться там, вместе с ним. Некра молчит; поджимает губы, глаза щиплет так, что она часто моргает, и дампир поворачивается в сторону Джошуа, снимающего шляпу: он стоит спокойно и смотрит на разрушенный старый замок. Другим кажется, что Стренджера никак не трогает произошедшее. И только Люпеску замечает, как под очками мужчины, по щеке, скатывается бисеринка слезы. Каждый из них что-то потерял. Каждый из них сожалеет. И ничего не изменить.