the promise

— Он очень миленький, — выдыхает Чимин, осторожно гладя мягкую шерстку пепельного котёнка. — Я тоже так думаю, — кивает Джин, с улыбкой наблюдая, каким счастливым становится парень от, казалось бы, простых вещей. — Мы можем его оставить? — Конечно. Джин ни за что не скажет, что сам притащил котёнка на порог дома, только бы Чимин чувствовал себя лучше. Парень устраивается прямо на полу, в необъятной пижаме. Притягивает пушистый комок шерсти к себе, что-то воркуя под нос. Джин умиляется этой картине, старается лишний раз не вздыхать, боясь спугнуть волшебным момент. — Ты будешь о нём заботиться когда меня… после того… позже? — выдавливает Чимин. Лицо Джина перекашивается. Он не ожидал услышать такой вопрос, поэтому не успел совладать со своей мимикой. — Нет. То есть, да. Не говори мне о таком, Чимин! — Но это неизбежно, хён. Джин тяжело выдыхает. Сквозь зубы, с дрожью в конечностях. — Мы сможем победить болезнь. Ты должен верить, Чимин! Должен верить, иначе ничего не получиться! Чимин печально улыбается. У него всё ещё осветлённые волосы. Отросшие, с тёмными корнями, но всё ещё светлые. Чимин опускает голову так, что чёлка закрывает глаза. Джин готов поклясться, что таким образом парень пытается скрыть слёзы. — Посмотри на меня, пожалуйста, — просит Джин, присаживаясь на корточки рядом с Чимином. — Не думай о плохом, ладно? Всё будет хорошо. Джин пытается сказать всё твёрдо, непогрешимо. Но получается как-то отрывисто и надрывно. Словно внутри него вот-вот что-то оборвётся. — Хорошо, — кивает Чимин, поднимая свой взгляд. Ресницы действительно влажные. Но в глазах горит огонь жизни, глаза полны надежды. Джин мягко улыбается. Наклоняется вперёд, кладя руку на плечо парня. Притягивает к себе, утыкаясь носом в его волосы. — Всё будет хорошо, — шепчет Джин. Но это не так. Чимину состригают волосы. Те неживыми прядями покрывают пол под стулом, окружая парня полумесяцем. Джин жуёт губу, несколько раз выходит из палаты. А потом закрывается в кабинке туалета, душа крик, впиваясь зубами в кулак. Чимин лежит на кровати словно кукла. Исхудал, остались только глаза на пол-лица. В них уже не светилась жажда к жизни. Они побледнели и остекленели, покрылись туманной дымкой обречённости. Маленький комок шерсти превратился в продолговатую каланчу. Котёнок подрос, став превращаться в кота. Пепельного, большеухого и очень спокойного. Он целый день может проваляться под боком Чимина, отлучившись только в лоточек, превращённый в его туалет, и чтобы поесть. — Пообещай мне кое-что, — подаёт голос парень. Джин вскидывает голову, встречаясь глазами с Чимином. — Позаботься о нём, пожалуйста. Джину хочет кричать. Плакать. Плакать и кричать. Он душит всхлип, но тот всё равно вырывается наружу. Джин прикладывает руку ко рту, испуганно опуская взгляд в пол. — Всё хорошо, хён. Всё так, как должно быть. Чимин улыбается. У него яркая улыбка. Такая, что дух захватывает. Джин позорно ревёт, перебирается к изголовью кровати, обвивая руками Чимина. Становится коленями на пол, кладя голову на грудь парня. Сердце стучит, как механические часы. Тугу-дум, тугу-дум, тугу-дум. — Ты присмотришь за ним, хён? — повторяет свой вопрос Чимин, протягивая Джину руку с оттопыренным мизинчиком. Джин не раздумывая скрещивает его со своим, выдыхая: — Конечно. Но этого не случиться. Ты сам будешь приглядывать за своим котом. — Смотри мне, хён. Ты поклялся, — игриво предупреждает парень. А Джин всё слушает: тугу-дум, тугу-дум, тугу-дум. Но приходит тот день, когда сердце больше не бьётся.