На Изломе

Во Фрамбуа до сих пор осталось несколько гостиниц, но Ричард уверенно направил коня к «Талигойской Розе». К горлу подкатывал сладко-колючий комок. Настолько плохо, что даже хорошо. Ему приходилось видеть безумцев: те с самым серьёзным видом выкрикивали не связанные друг с другом слова. А потом внезапно успокаивались, и от обыденного «дайте воды, пожалуйста» мурашки по спине бежали. Мир сошёл с ума. Не мог не сойти. Ричард не мог бы назвать, что именно происходило в ночь Излома. Лит милосерден: в памяти удержались лишь всполохи в глухо-чёрных ледяных небесах. Но Рокэ устоял. И теперь хотелось отдохнуть: всем следовало отдохнуть, людей разместили в первую очередь, к счастью, еда для них нашлась, как и крыша над головой. — Вам нездоровится, юноша? Ричард усмехнулся краем губ, не стал оборачиваться. Прикрыв глаза, постучался: — Эй, хозяин! Комната найдется? Окошечко в двери приоткрылось, затем грохнул засов. — А как же, господа, и горячую ванну справим! Милости просим, в такое время да такую погоду не стоит на улице оставаться. Рокэ шагнул вперёд, оттеснив его защитным жестом. Оглядел общую залу, где ужинали редкие постояльцы. Едва заметно расслабился, бросил хозяину кошелёк. — Подогрейте вина с пряностями. И мясо поперчите посильнее. Ричард покачал головой, но не стал возражать. Проследовал за ним на второй этаж по скрипучей лестнице. Придержал дверь комнаты. Хотелось лечь на пол и вытянуть ноги прямо тут, у порога, но Ричард аккуратно развесил свой плащ, отобрал плащ у Рокэ — тот ведь не просушит как следует. Проверил, что из окна не дует, разложил на тюфяке две чистые сорочки и лишь после этого сел на подлокотник кресла, медленно выдохнув. — Ничего не хочешь мне сказать? — Рокэ остановился у окна. — Нет, — Ричард облизнул губы. — У меня возникает ощущение, что ты стремишься к смерти. Одна лишь ночь Излома чего стоит. Ты изрядную часть работы взял на себя. Стрела, пущенная в цель. Ричард молча поёжился. Смерть? Он уже умирал. Что может быть страшнее, чем вкрадчивый шёпот Лабиринта? По сравнению с ним ломкий, колкий ветер зимней ночи — пара крыльев, уносящих к наслаждению. Слуги принесли горячую воду, ужин, банные принадлежности. Рокэ выставил их, жестом пресекая попытки помочь. — Идём мыться. В этой огромной лохани мы вполне поместимся вдвоём. — Вздор, — едва слышно проронил Ричард. — Как хочешь, — Рокэ принялся раздеваться посреди комнаты. Что он творит?! Мундир полетел в сторону, за ним отправилась рубашка. Рокэ взялся за пояс штанов, замер на несколько мгновений. — Лэйе Литэ, — пробормотал Ричард, не сводя глаз, — зачем? — Найди ответ сам, — Рокэ медленно, словно красуясь, обнажился полностью. Ричард невольно прижал ладони к горящим щекам. — Не надо меня дразнить. — Прикажешь мыться в одежде? Разве я дразню? — Да, — твёрдо ответил Ричард. Поднялся, шагнул вперёд. Рокэ смотрел снизу вверх, насмешливо улыбаясь. Лэйе Литэ, он ведь ниже ростом, как они раньше не замечали? — Итак, юноша? Будете строить из себя юную скромницу или всё же присоединитесь? Только Рокэ мог оставаться хозяином положения, будучи голым. Ричард зажмурился, принялся стаскивать с себя грязные влажные тряпки, которые когда-то были неплохой одеждой. — Дикон, — на его стиснутые пальцы легла горячая ладонь. — Не надо ничего говорить. Просто идём мыться, — Ричард решительно потащил его к лохани, отпинывая на ходу всё, что мешалось. В лохань, вопреки опасениям, они всё же поместились, хоть и с трудом. Соприкасались коленками: Ричард не осмелился притянуть Рокэ и усадить между ног спиной к себе. Горячая вода мягко окутала тело. Он закрыл глаза и медленно выдохнул. Позади лежали искалеченные войной земли. Назавтра путь лежал в столицу: поди знай, насколько Излом затронул её. Но этим вечером, наверное, можно было чуточку расслабиться. Стать лёгким, как пар над водой. Напротив так же медленно выдохнули. Ричард через силу разлепил влажные от пара ресницы. Усмехнулся: — Надеюсь, мы не уснём прямо тут. — Можно придать себе бодрости, — Рокэ протянул руку, отвёл со лба прилипшую прядь. — Я не каменный. — Полагаешь, это для меня новость? Давай-ка, — плеснув на пол, Рокэ сделал то, что сам он не решился. Подышал в шею, поцеловал, слегка куснул. — Слишком хорошо, чтобы быть правдой, — пробормотал Ричард, зажмурившись. Запрокинул голову на плечо Рокэ, ягодицами чувствуя его твердеющее естество. Мстительно потёрся бёдрами, вызвав короткий рваный вдох. — А вы не теряли время зря, юноша. Выросли, возмужали и... — Некоторые части моего тела тоже выросли, — краснея, буркнул Ричард, — если не замолчите, заставлю попробовать. Тихий смешок. Затем Рокэ куснул его за ухо, огладил грудь, слегка сжал сосок. — Действительно изменился. Но краснеешь так же, как и прежде. Кожа северянина. Такая тонкая, белая. Вы можете сколь угодно притворяться широкоплечим суровым воином. Но ваш румянец скажет всё за вас. — Действуй уже, — взмолился Ричард, вцепившись в край лохани. — Весьма горяч и нетерпелив, — Рокэ водил пальцами по его животу, под водой это прикосновение обжигало и сводило с ума. Ричард вновь поёрзал, невольно подаваясь бёдрами выше — и закусил губу, когда ладонь опустилась на его член. Рокэ обвёл подушечкой пальца головку, чуть сжал ствол. — Всё, в постель быстро! — слова сорвались с языка сами. Из последних сил сдерживаясь, Ричард вывернулся из объятий, поднялся. Рокэ смотрел на него, лукаво вздёрнув бровь. А, мучитель! Недолго думая, Ричард выдернул его из воды, едва удержав равновесие, взвалил на плечо и шагнул к кровати. На протёртом ковре оставались лужи, но сейчас это было неважно. — Я смотрю, Повелитель Скал держит слово... что ты делаешь? — Как это называется? — буркнул Ричард, разводя его ноги. К счастью, Рокэ замолчал. Клочки безумия перемешивались с обыденностью. Целовать его было всё так же приятно.