Жизнь любит перемены, подъемы и падения (Жизнь любит ППП)

Глава 10 Я пропустила понедельник. В том смысле, что я не заметила, как он прошел. Я делала уроки, так как все выходные прогуляла. Во вторник мы как обычно пошли в школу. Но только одно меняло все – сегодня Саре ставили брекеты. А все только из-за одного несчастного зуба, который «криво» рос. Но он был так глубоко во рту, что даже при самой широкой улыбке, его не видно! Но Сару это не устраивало. - Наконец-то!—радовалась она за завтраком. - Не понимаю… тебя вот-вот изуродуют, а ты радуешься!—я намазала хлеб джемом и протянула папе.—А ты как думаешь, пап? - Ну… - Между прочим!—перебила его Сара.—Я лишь хочу исправить свой маленький недостаток! И тогда я смогу сказать, что у меня их нет! - Они есть у всех.—нахмурилась я и дала папе договорить. - Так вот, Анна.—сказал он.—Тут я не могу не согласиться с твоей сестрой. Ведь когда остается последний шаг, последний рывок к достижению своей цели или в ее случае достижения идеала, этот шанс не надо терять! Им надо пользоваться! Вот как я. - А что ты?—удивилась я. - Смотри, детка, мне остается маленький рывок в литературе и бац! – все мои книги опубликованы и их скупают по шесть экземпляров в дом! - Пап, ты слишком самонадеян. У Сары другая ситуация… Мы пришли в школу за минуту до начала уроков. Брайан меня при всех (ну, как мне кажется, на нас точно все пялились!) легонько поцеловал в щеку в знак приветствия, а потом я получила четыре замечание за день, а все это потому, что я не могла перестать болтать с ним. После шестого урока (у нас их должно было быть восемь) Сара пошла на прием к дантисту ставить брекеты. Я осталась со всеми остальными киснуть в классе и вдруг сама загорелась желанием поставить себе брекеты, чтобы пропустить эти занудные уроки. - Мисс Кейс.—сказал мне физик на седьмом уроке, когда у меня зазвонил телефон и почти весь класс, хихикая, стал подпевать мелодию звонка «all about that bass».—Мисс Кейс, выключите телефон! На экране телефона высветилось «Мамочка», и я поняла, что это что-то срочное и отпросилась ответить на вызов. В коридоре я услышала мамин тревожный голос и я, еще не зная толком, в чем дело, все равно начала всем телом дрожать. - Анна,—говорила мне мама, — Анна, это очень важно. - Да, говори. - Анна, Сара умерла …- мамин голос подорвался на этой нотке, и у меня в том момент, кажется, остановилось сердце. Я вбежала в класс, не разбирая слов учителя, и строго, как только могла, чтобы голос не дрожал, сказала Патрику: - Ты идешь со мной. Быстро! Я не помню, как добралась на указанный мамой адрес. Патрик меня постоянно спрашивал, что случилось, но я молчала. Только тогда, когда он увидел машину нашей математички, среднего размера грузовик, полицейские машины и две «скорых», он все понял. Только я ничего не поняла. Мы протиснулись между толпой людей, которые глазели на это, словно шоу, и мы, не сговариваясь, кинулись к Саре. Точнее сказать, к ее телу. Рядом стояла мама и говорила с полицейским. Я дала Патрику время побыть рядом с Сарой, а потом, когда он отошел, подошла сама. Я не хотела знать, почему Сара до сих пор лежала на горячем асфальте, а не в машине скорой помощи. Я приблизилась к ней и села рядом, прямо в лужицу крови. Сара лежала на левом боку, обе ее руки были протянуты вперед, везде были ссадины и раны. Самая большая была на голове – глубокий, жуткий порез (скорее всего из-за осколка стекла) все еще продолжал кровоточить. Глаза Сары были открыты и с каким-то странным взором, с еле заметной насмешкой смотрели на меня. «Близняшка-защитница, Анна, ты помнишь? Ты обещала!» вот что она думала. Вот какая мысль посетила ее последней! Вот какая фраза немой гримасой застыла у нее на губах и в ее глазах. Я не уберегла ее. - Вот видишь...—прошептала я. — Сара, ты видишь это? Знаешь, что это? Это судьба, детка… не нужны тебе были эти брекеты… Я заметила, что плачу. Слезы поглотили меня, и я не могла ничего сказать, только склонилась над сестрой и вдыхала ее запах. Запах ее духов, которые, по сути, ей не были нужны, ведь ее кожа и так опьяняюще пахла персиками. Запах ее губной помады от Chanel. Запах ее кожаной куртки. Я посмотрела на ее правую руку. Господи Боже! Сара вся с ног до головы была покалечена, но браслет, который ей давно еще подарила Лала и который она никогда не снимала, все еще болтался на ее руке, целый и невредимый. Я аккуратно, пока никто не видел, сняла его и кинула к себе в карман. Достаточно вовремя, ведь ко мне через минуту пришел медик. - Простите, кем вы приходитесь потерпевшей? - Я ... — слова застряли в горле, — я ее сестра… - О… ясно. Прошу прощения и... мне, правда, очень жаль. - - Да, конечно, — я вытерла слезы, но они снова потекли ручьями по щекам, — простите, сэр, а вы не могли бы мне рассказать, как это все произошло? И еще кое-что…можно? - Да, милая, конечно, — медик наклонился и протянул мне руку, — пошли. - Нет, погодите. Я приду к вам через пару минут. Медик кивнул и пошел к машине «скорой помощи», оставив меня одну. Я снова посмотрела на Сару, и меня прорвало – я уронила голову Саре на бедра и зарыдала. Мои плечи затряслись. - Сара! — позвала ее я и тут же почувствовала себя ужасно глупо. Я узнала мамины шаги сзади, но не обернулась. Я продолжала лежать рядом с сестрой и рыдать, как маленький ребенок. - Анна!—на этот раз я повернулась в маме. - Что? - Анна, ты знаешь, как все случилось?—спросила она, но я лишь покачала головой.—Это… Маме тоже было сложно говорить, как я поняла, и она кинулась прочь от меня, так ничего и не объяснив. - Почему так произошло, Сара?—я провела пальцем по ее порванным джинсам и на пальце осталась кровь.—Почему же? Моя рука скользнула Саре на запястье, и я почувствовала легонький пульс под моим указательный пальцем. А это значит,… что она жива! - Помогите!—закричала я.— Господи, помогите кто-нибудь! Сюда! Сюда! Ко мне кинулись несколько человек и уже знакомый мне медик. Именно он положил меня на асфальт и, казалось, прислушался к моему телу. - Дыхание стабильное. Сердцебиение тоже, — сказал он своим коллегам, — ты просто испугалась, девочка. - Я не… Сара! Сара жива!—крикнула я.— У нее пульс. Слабый, но он есть! Ее еще можно спасти! Медик встал и покачал головой. - Нет, нельзя… - Но пульс! - Забудь про это, —сказал медик и поднял меня на ноги, — видишь вот ту рану на голове? - Да. - Из-за нее твоя сестра и погибла. Слишком серьезная черепно-мозговая травма убила ее мозг. А поэтому она не может дышать, ходить, уж тем более разговаривать. - Но, может, есть какие-то операции или...—я запнулась, когда увидела, что доктор снова качает головой. - Пойдем, — сказал он и взял меня за плечо.—Ребята, тело на носилки и в машину! - Черт, —прошептала я и у меня снова полились слезы. Мы сели в фургон скорой помощи. Между мной и медиком положили тело Сары на носилках. Наконец-то… - Ты хотела узнать, как все произошло? Я кивнула и быстро облизала губы, а слезы продолжали течь, так как я не смогла отвести взгляда от покалеченного тела сестры. - Я расскажу. Готова?—спросил меня медик, словно мы готовили ракету к взлету. Я кивнула.—Отлично. Тогда слушай… она переходила дорогу, потом машина миссис Шаклайл обогнала стоящий впереди форд. Она не заметила твою сестру, а когда заметила, было уже поздно. У нас есть видеозапись , на которой отлично видно реакцию девочки. Почему-то она присела и прижала руки к голове, готовясь к удару. И все бы ничего, но миссис Шаклайл толкнула носом машины ее тело и оно вылетело на встречную полосу. Там ехал грузовик. Он и наделал фатальных последствий… Я сидела, не дыша. "Тело"... разве так ее зовут?! Нет, прошу, как угодно, но только не "тело"... она ведь все еще моя сестра! Которой уже не стало. Все казалось сюрреалистичным. Попыталась представить себе, как это все происходило и меня чуть не стошнило. - А почему… - Что почему? - Ничего, —тихо ответила я. Ответ на мой вопрос никто не знал, это уж точно. А все потому, что я хотела спросить: «А почему ОНА умерла?».—Я только хочу вас о кое-чем попросить. - Чем смогу, тем помогу. - Успокоительное у вас есть? - Да, но… ты ребенок. - Если таким же детям в этом возрасте не рано умирать, то и успокоительное можно себе позволить, когда тебе 14, —возразила я, и медик протянул мне таблетку и стаканчик воды.—Как вас зовут, сер? - Я Дик. Вы с ней очень похожи, —сказал он, присматриваясь к моему лицу и лицу сестры. - Конечно, похожи. Ми близняшки. Я снова заплакала, а Дик прикрыл рот ладонью, так как был шокирован. - В чем дело? - Просто, —Дик помолчал, — у меня две дочери, они тоже близнецы. Но им по семь. Я по ним знаю, что близняшки неразлучны. Господи, тебе будет нелегко… хуже всех… - А Сару зверски потрепало,—сказала я, стараясь не брать во внимание слова Дика, которые ножом правды прорезали сердце. - Бывало и хуже, гм… прости, как тебя зовут? - Я Анна. - Ясно, Анна. Знаешь, когда ты врач на вызове «скорой помощи» (да еще и круглосуточно!), то ты начинаешь завидовать людям, как тихо они живут. Особенно мне страшно, когда к нам привозят таких молодых. Гм, сколько ей было? - Четырнадцать, —ответила я. - Четырнадцать, —повторил Дик.—Ужасно… совсем еще ребенок. Мы некоторое время сидели молча и я постоянно гладила пальцем пульсирующую венку на руке Сары. Дик рассказывал мне жуткие истории про умерших подростках, и я сказала, что ему нужно срочно писать книги. Получится получше, чем у моего отца. - Анна, скажи мне такую вещь. - Какую?—тихо уточнила я у Дика, начиная терять интерес ко всему, что меня окружает. Кроме Сары, конечно же. - Ты сказала, что Сара и ты – близнецы. - Верно. - Но она ведь совсем другая, —сказал Дик. Я бы сейчас была дико возмущена, начала бы настаивать на том, что у нас даже брови одинаковые, но в данный момент я сказала: - Да, мы совсем не похожи. Она мертва, а я – жива. Потом Сару отвезли в морг. Мама сидела рядом со мной в машине скорой помощи, но не говорила мне ни слова. Я тоже молчала. Все это было только по одной причине – если мы скажем хоть слово, то взорвемся от слез. - Я так больше не могу! Я хочу поговорить, Анна!—крикнул Патрик, когда мы сидели одни на самом первом этаже в больнице, пока мама была в морге. - Угу, —я кивнула и, как и предполагала, слезы подкатили к глазам, а крик – к горлу. - Сара, она… - Да, она была прекрасна,—дополнила я, булькая сопливым носом и ловля ртом слезинки. - Она была моей девушкой, твоей сестрой, дочкой Кейсов… - А еще у нее были тончайшие скулы. - И сладкие губы. - И нежная кожа. - И всегда теплые руки. Патрик положил мне голову на плечо и моя рубашка тут же намокла. - Я любил ее, Анна… - Я знаю. Ее все любили… Мы говорили о Саре, о том, что ей не нужны брекеты, обо всем на свете, что напоминало нам ее. Патрик обнимал меня, а я его. Он даже, прямо как Брайан, поцеловал меня в макушку, его губы задержались там намного дольше, чем нужно и тогда, когда мои волосы тоже стали мокрыми от слез Патрика, я поняла одну маленькую, но очень важную деталь – людей сближает не счастье, а горе.