Жизнь любит перемены, подъемы и падения (Жизнь любит ППП)

Глава 11   На следующее утро я проснулась с опухшими глазами и температурой. В этом не было ничего странного, так как вчера я проплакала весь остаток дня. Даже ночью я рыдала, и на самом деле я не заснула, а просто отключилась от усталости. Папа постучал мне в комнату и вошел. — Анна, ты знаешь, что дело миссис Шаклайл сегодня передадут в суд? Я приподнялась на локтях и вспомнила, как вчера требовала, чтобы учительница понесла наказание. Я тяжело вздохнула, вспоминая свою истерику и то, что мне даже пробовали дать снотворное, но я сопротивлялась. — Нет. Но теперь знаю. — Детка…- папа присел на кровать и положил мне руку на ногу, но я подтянула колени к подбородку, чтобы он меня не трогал. — Папа, не сейчас, ладно? — Хорошо. Только хотел, чтобы ты знала. Ее могут приговорить к 5-10 лет лишения свободы. Я помолчала, обдумывая ситуацию, как вдруг вспомнила про водителя грузовика, который, по словам Дика, и нанес фатальных последствий. — Папа, а что будет с водителем грузовика? Тоже лишение свободы? — Он, гм, нет… его отпустили с запретом о невыезде. — Папа… Я скинула с ног одеяло, засунула ноги в мохнатые тапки и кинулась в туалет. Меня стошнило, и когда отец зашел ко мне и сел рядом на пол, я уже вытирала кольцо унитаза. — Все в порядке? — спросил папа. — Нет. — Ей, Анна…- папа погладил мне спинку, — в чем дело? — Да так, просто сестра умерла. Я снова заплакала, но на этот раз рядом был любимый человек, и мне плакалось легче. — Папа, ты слышал, как я вчера ревела? — Да. Даже ночью. — - Блин! — ругнулась я и пошевелила пальцами ног, какие уже онемели от сидения на них, — Я думала, что меня только Он слышит… — Кто он? — Бог. — Анна, ты же… — Не верила в Бога, — сказала я за папу, — а теперь поверила. Для себя. И для Сары. — А почему для Сары? — осторожно, почти шепотом спросил папа. Такое ощущение, что я хрустальная, а он боится меня разбить своими словами. — Потому что мне было просто необходимо верить, что она кому-то нужна. Хотя бы Богу… Папа обнял меня за плечи и позволил еще немного поплакать, а потом сказал: — - Дорогая, если честно, то я не просто так рассказал тебе про миссис Шаклайл. — Говори, — заинтересовалась я. — Дело в том, что… что тебе нужно будет давать показания в суде. Доказывать, что ЭТО, — папа сделал выразительную паузу, — не самоубийство. — Боже мой! — Не бойся. Только пару слов. — Я не боюсь суда. — А что же тогда? — Самоубийство, — слова ядом обжигали горло, и я почувствовала, что меня опять тошнит. Пока меня рвало, папа успел сходить за водой и дать мне ее выпить вместе с какой-то таблеткой. Мне было настолько пофиг, что я даже не спросила ее название. Пускай меня пичкают лекарствами и всякой химией. Хуже чем Саре, мне быть уже не может. — Я хочу блинчиков, — сказал папа маме, когда мы все, (черт, что я несу?! Какие все?!) когда я и родители собрались на кухне. — Джастин, я тебя умоляю… — Что? — Какие блинчики?! — А что с ними не так? — Джастин, у тебя умерла дочь! — крикнула мама и уже не впервые со слезами кинулась прочь из кухни. — Анна, посмотри на маму и запомни одно важное правило на всю жизнь, — сказал мне папа, указывая пальцем вслед жене, — Никогда не позволяй смерти угробить жизнь. Я сидела с открытым ртом от папиного правила. — Папа, но ведь так и произошло. Это неизбежно. — Нет. Этого можно избежать. — Но Сара, она умерла! — Анна, зато мы живы, — отец серьезно взглянул на меня, и до меня дошло, что он не шутит, — Сара… ты права. Но не позволь ЕЕ смерти угробить ТВОЮ жизнь. После этого он пошел к плите и принялся сам готовить себе блинчики. Я продолжала думать над папиными словами. В принципе, он прав. Но ведь нельзя быть таким равнодушным! — А я и неравнодушен, — возразил отец. — Черт, я что, мыслила вслух?! — Да, похоже на то. — Ладно, тогда уже расскажи мне свою позицию, что ж мне терять… — Мою позицию? Я тебе скажу. Я скорблю, но не я не подавлен трагедией. Мне больно, но я не выплескиваю свою боль на других. Я любил Сару, и похороню эту любовь вместе с ней, оставив для себя ее в своем сердце. Я люблю вас, и я не позволю вам умереть вместе с Сарой. — Папа… — Что? — Помнишь, я сказала, что твои книги не будут читать? — Помню, — грустно улыбнулся отец. — Так вот. Я беру свои слова назад. Ты говоришь, как писатель. Папа, а теперь и ты запомни одно важное правило на всю жизнь — никогда, слышишь, никогда не слушай, что тебе говорят, и не жди поддержки. Просто пиши, черт возьми! Я крепко обняла папу и заплакала. И он тоже заплакал вместе со мной. Да, люди действительно становятся ближе не в самые счастливые моменты…