Моя очаровательная воровка

Киллиан явно представлял себе все несколько иначе. Поймав дерзкую воровку, он ожидал злость и раздражение, но вместо этого, глядя на девушку, он чувствует какую-то удивительную лёгкость и странную тоску. Она такая настоящая, с её грубыми суждениями и острыми фразами, направленными на то, чтобы показаться сильнее. Но зря старается — она для него открытая книга — хрупкая, напуганная. Она лишь хочет казаться сильной. Джонс снова бросает взгляд в сторону Эммы. Та молча смотрит в окно, прокручивая на пальце цепочку с кулоном, что висит у неё на шее. — А говорила, что не любишь украшений, — замечает он, беззлобно улыбнувшись. — Это не украшение, — бурчит она, и его пальцы перехватывают цепочку. — Эй, осторожно! — вскрикивает Эмма, когда кулон оказывается в его руке. — Сломаешь! Киллиан тормозит у обочины, все ещё не выпуская кулона из пальцев. — Что это — флешка? — Джонс удивлён. — Странный выбор аксессуара. — Это не аксессуар, а оружие, — нехотя объясняет она и гневно рычит, когда он перекидывает цепочку через её голову и забирает себе. — Отдай! — голос её требовательный. — Оружие в маленькой флешке? — Киллиан задумчиво закусывает губу. — Компромат? Эмма неопределённо пожимает плечами. — Не совсем. Но может им стать. Они встречаются глазами в зеркальце заднего вида, и Свон чувствует, что отчего-то не может не сказать правды. — Это вирус. Он способен взломать любую систему, и если вдруг я захочу дать отпор «Королеве», я… В общем, не сломай, другого такого мне уже не достать. Киллиан хмыкает. — Решила бороться с Реджиной Миллс? Но злодейка же ты… — Все не совсем так, как она говорит. Вернее, совсем не так. Она наняла киллера, понимаешь? Чтобы вывез меня из города и закончил мои дни где-то на помойке. Вот только он оказался порядочным человеком, и когда узнал, что у меня есть сын, то просто отпустил меня, велев бежать так далеко, как я только могу. Киллиан ощущает сочувствие, и даже лёгкое неверие её словам. Слишком они нереальны, слишком её история жестока. — И отчего же ты не сбежала? — его вопрос звучит искренне, и Эмма ощущает себя способной ответить честно. — Не все так просто, — вздыхает она, качнув головой. — У меня есть сын, и я должна думать о нём. Нельзя, чтобы он жил на улице, скитался по ночлежкам, как какой-то бродяга. Я собираю деньги, чтобы увезти его в лучшее место, безопасное. То, где мы сможем начать жизнь с нуля. — Собираешь деньги, воруя у таких, как я? — спрашивает Киллиан, заглянув ей в глаза. Бесконечно зелёные, бесконечно прекрасные. — У таких, как она, — поправляет его Эмма. — Все вы в конечном итоге одинаковые. — Вовсе нет, — с жаром возражает Джонс. Ему очень хочется доказать, что он отнюдь не обыкновенный мажор. — Если так, рада за тебя, — без энтузиазма отзывается Эмма. — Да и неужели это выход — сбегать, грабить, когда есть возможность бороться? — Джонс подбрасывает в воздухе флешку, и Эмма охает. — Взгляни на себя — ты затравленный зверь, — продолжает он. — Это очень печально. — Не печальнее брака по расчёту, — парирует Свон, вызывая у Киллиана грустную улыбку. В конечном итоге, они оба лишь заложники обстоятельств. — С чего вообще такая ненависть? — спрашивает Джонс, переклонившись через сидение. Их лица так близко друг к другу… Эмма краснеет. От этой близости или от своих воспоминаний? — Реджина считает, что я разрушила её жизнь, — признаётся она со вздохом. — И это правда? — Джонс вскидывает бровь, прислушивается к беспокойному дыханию. — Да, — Эмма отворачивается к дороге, где пестрит яркой вывеской старый бар. В голове Свон рождается план, отчаянный, но других уже просто не осталось. — Мне нужно в туалет, — говорит она, кивая на сомнительного вида заведение. — Можно? Джонс пожимает плечами. Никуда она от него не денется, почему бы не побыть джентльменом? — Можно, — согласно кивает он. — Только быстро. И рюкзак оставь в салоне. Эмма помнит, какие деньжищи находятся между слоями холщовой ткани, и ей очень не хочется оставлять эту сумму возле прокуренного бара, кишащего пьяницами и проходимцами. Но иначе у неё ничего не выйдет. Свон решительно заталкивает рюкзак под сидение, Киллиан кивает. — Пошли. Она ожидала нечто подобное, но все равно делает вид, что возмущена, ведь ей нужно увести его подальше от машины, а для этого она должна вызвать как можно больше недоверия. — Я что — не могу уже в туалет зайти без тебя? — шипит она. — Идиотизм какой-то. — Топай, — Киллиан усмехается. Он не собирается уступать ей, пусть и не надеется. *** Бар, пропитанный смрадом и дымом, оказывается лучшим местом для побега. Эмма запоминает все детали, которые могут пригодиться ей на пути отступления — неприкрученная стойка, ступенька вниз, где бар перетекает в хозяйственный коридор, двое в стельку пьяных громил — помочь может что угодно. — Оставайся здесь, — говорит Эмма настойчивым тоном, который должен убедить Джонса поступить обратным образом. Так и есть, он ухмыляется. — Вот уж нет, воровка, командовать мужем будешь. — Нет мужа, — во взгляде Эммы загорается что-то такое, чего Киллиан понять не может. Злость, тоска, боль? — Что значит «нет»? — пытается выяснить он. Эмма толкает дверь в туалет, не оборачиваясь, чтобы узнать, следует ли Джонс за ней. — Нил погиб, — говорит она, не выказывая эмоций. Свон входит в кабинку, щелкает замком. Киллиан, дабы не смущать её, включает воду, плескает немного себе на лицо. — Как это вышло? — спрашивает он, хотя не уверен, что стоит. Эмма прислоняется затылком к двери, прикрывая глаза. Воспоминания далёких дней снова всплывают в её голове яркими пятнами. — Они с моим отцом разбились на шоссе, — тихо говорит она, вздрагивая. — Десять лет я считала это несчастным случаем, но около полугода назад я получила неопровержимые доказательства причастности к этому моей мачехи. Реджины… — О… Мне жаль… — только и говорит Джонс, забывая о том, что должен злиться на неё за кражу. — Ты много пережила… — Пережила, — ворчит Эмма. Она не любит, когда ей сочувствуют. — Прости, там нет рулона с полотенцами? Её тон непринужденный, хотя все тело напряжено и готово для последнего забега. Пальцы как можно тише проворачивают дверной замок. Джонс, слегка смущенный её просьбой, забирает рулон из соседней кабинки и перекидывает руку поверх двери. — Возьми. — Спасибо, — Эмма ударяет плечом по двери, сбивая Киллиана с ног. Киллиан падает на плиточный пол, сильно ударившись головой о стену. В ушах звенит, и это второй раз за последние три часа, когда он оказывается повержен этой девчонкой. Воспользовавшись его замешательством, Эмма выхватывает из кармана его брюк ключи от машины и что есть силы бежит прочь. — Помогите! — кричит она, обращаясь к пьяным громилам. — Извращенец в ванной! Она ловко перепрыгивает ступеньку и, оказавшись у входа, переворачивает стойку, рассыпая по полу брошюры и меню. Эмма не знает, следует ли за ней Джонс, но выяснять времени нет. Она подбегает к машине, вставляет ключ в замок и… — Какая удача! Грубый мужской голос заставляет Эмму вздрогнуть. Трое полицейских выходят из булочной напротив и застывают, осклабившись. — Это же воровка Свон! — говорит один, убирая свой пончик обратно в пакет. — Полгода за ней гоняемся! — второй смеётся. — Смотрите, она опять тачку ворует, — замечает первый. — Кажется, нас ждёт премия. — Третий коп достаёт наручники и раскручивает их на пальце. — Сама сдашься, Свон, или силу применять? По тому, как все трое усмехаются, Эмма понимает, что они совершенно не против применить силу. Образ её, находящейся перед Реджиной, заставляет Свон задрожать мелкой дрожью. Полицейские окружают её, плотнее прижимая к машине. Открыть дверцу и забраться в салон она явно не успеет, остаётся рассчитывать на газовый… Вот чёрт! Эмма смотрит через стекло машины, различая очертания своего баллончика на заднем сидении. Полицейские берут ее в тугое кольцо, и будущее кажется предрешенным.