Однажды на Дюмэле

…Однажды в Южном королевстве… — Нет. Не так. …В течение нескольких тысячелетий существовал остров Дюмэль и славился он своими плодородными землями: южными степями, которые плавно сменялись на широколиственный лес, после на сосновые боры, а уж совсем севернее на островерхие горы… — Вот. Так-то лучше, — едва слышно скрипнуло перо, и маленькая капелька чернил, слетев с его острия, отпечаталась пятном на жёлтом потрёпанном пергаменте. …Земли, которые находились на севере, последнее тысячелетие принадлежали роду Лайтвудов. Южные же земли, всего сорок лет носили фамилию Бейнов. Наследником престола Лайтвудов являлся двадцатитрёхлетний Александр Лайтвуд, которого наследственность наградила не только королевским титулом, но ещё и статусом альфы, что было самым прекрасным положением вещей для его королевства и продолжения собственного рода в целом…       Где-то в коридоре, за закрытой деревянной дверью, послышался цокот каблуков ботинок дворецкого, который, видимо, решил сделать ночной обход замка.       Парень едва заметно дёрнулся, вновь роняя с пера каплю, заляпывая ещё больше пространства на листах книги. Нервно облизнув губы, он быстро продолжил делать записи, делая свой не самый прекрасный почерк, похожим на древние иероглифы. …Южными же землями распоряжался король Асмодей. Семнадцать лет назад его жена в муках умерла при родах, оставив после себя единственный след — новорождённого сына, который перенял многие черты внешности своей матери.       Но всё треснуло и с крахом обрушилось, когда в возрасте двенадцати лет, парнишка не стал пахнуть, как альфа. Его запах не имел мускусной капли, а скорее был похож на аромат карамели, с ноткой спелых мандаринов. Он родился омегой. Простой омегой, цель жизни которой состоит в продолжение рода альф. И имя его, Магнус Бейн.       Дверь резко распахнулась и парень, едва успев спрятать свою записную книгу за письменным столом, подорвался со стула, едва сдерживая порывы сразу же закрыть уши двумя ладонями, ибо криков сейчас будет столько, словно пятьдесят свиней решили зарезать одновременно. — Магнус! — дворецкий, почтенный мужчина в возрасте, сдвинул свои густые седые брови к переносице, быстро прошёл в комнату. — Негодный ты мальчишка! — Я решил… Выпить воды перед сном! — Магнус резко попятился назад, упираясь поясницей в край собственного же стола. — Ты должен спать уже как час и шестнадцать минут! — почтенный Йерк схватил двумя пальцами молодого Бейна за ухо, больно выкручивая его из стороны в сторону, заставляя парня корчиться от боли. — Мне не спится! — громко вскрикнул юноша, пытаясь уцепиться ладонью за запястье дворецкого, дабы хоть как-то облегчить боль. — Живо спать! — рявкнул бета, резко отпуская ухо молодого наследника, яростно раздувая свои тонкие ноздри носа. — Уже ложусь! — омега в мгновение ока нырнул под одеяло, сразу же закрывая глаза, дабы не вызвать новой вспышки агрессии у своей прислуги.       Йерк дунул на свечу, потушив её. Недовольно покачав головой (не то чтобы Магнус подглядывал сквозь почти сомкнутые веки), слуга также быстро удалился, как и пришёл, но уже тихо прикрыв за собою тяжёлую дубовую дверь.       Бейн облегчённо выдохнул, скинув одеяло со своей груди и уставившись в потолок. Он и сам не заметил, как быстро его веки отяжелели и медленно сомкнулись.

***

      Его разбудили непозволительно рано в заслуженный от надоевшей учёбы выходной. Но в этот раз перед своим лицом он увидел не седобрового дворецкого, который, как кажется, только и делает, что осуждающе смотрит на парня, да прикрикивает, если омега совсем распоясается, а собственный отец, который с отцовской лаской рассматривал растрёпанного сына. Младший Бейн так и уснул вчера, не сняв с себя просторную белоснежную рубашку. Асмодей приказал своему сыну умыться и за чашечкой горячего чая поговорить в его кабинете.       Это было крайне странно и нетипично для отца Магнуса, который больше предпочитал разговоры в королевской столовой, за завтраком, обедом или даже ужином. Но любопытность, которая выгрызала его недавно проснувшийся мозг, не только не давала спокойно умыться, но также и переодеться. Поэтому, юноша заявился в кабинет отца прямо в своей старой льняной рубашке, да помятых штанах, в которых он также провёл ночь. Внешний вид наследника оставлял желать лучшего и точно не вписывался в богатое убранство отцовского кабинета.       В помещение тихонько зашла прислуга, оставив на столе поднос с дымящимся ароматным чаем. Поклонившись, она поспешила покинуть кабинет, аккуратно прикрыв за собою дверь.       Бейны, проводив взглядами дочь кухарки, наконец посмотрели на изящные чашки с чаем, которые были отлиты из чистейшего золота. Магнус первый пригубил к краю чашки и, сделав маленький глоток, недовольно поморщился, почувствовав как кончик языка неприятно загорелся. Обжёг. Снова. Асмодей едва заметно улыбнулся левым краешком губ, чуть помешав также золотой ложкой чай и только после сделав мягкий глоток. — Как спалось? — Неплохо, — юноша невольно вспомнил события прошлой ночи и молил всех богов, чтобы его отец об этом не узнал. Но Асмодею не нужно было рассказывать об этом, он и без рассказов прекрасно знает о том, что его сын делает ночью какие-то записи в своей записной книжке и тщательно прячет её, словно она последнее сокровище на всей земле Дюмэля. — Я хотел бы с тобою поговорить на одну очень важную тему, — плавно начал говорить король, сцепив свои увешанные перстнями пальцы в замок.       Младший Бейн едва заметно напрягся, в уме прикидывая все недавно произошедшие по его вине события, за которые ему сейчас могут сделать выговор. — Извини, отец! — Магнус едва заметно покраснел, теребя низ своей рубашки ладонью. — Я тогда совсем не хотел уезжать верхом на лошади в лес! — Ты уезжал верхом на Эдгаре в лес? — Асмодей поднял в удивлении свои брови, внимательно рассматривая неожиданно побледневшее лицо сына. — Ээ… Нет… — принц замялся, начав волноваться ещё сильнее. — То есть… — Расслабься. Речь сегодня пойдёт не об этом, — король улыбнулся ещё шире, отпивая из своей чашки сразу несколько глотков чая из лепестков розы. — Да? А что тогда случилось? — юноша едва заметно прищурился, внимательно рассматривая лицо отца, вовсе забыв про собственный чай. — Наше королевство на пороге войны, — взгляд мужчины в одно мгновение стал серьёзным, даже можно сказать в какой-то степени, устрашающим. — И единственным выходом из этой ситуации является заключение мира с Северным королевством. — Значит, заключи этот мир, — Магнус пытался рассмотреть во взгляде старшего Бейна хоть одну подсказку или хотя бы намёк на то, зачем отец позвал сына, у которого молоко ещё на губах не обсохло, решать столь важные политические проблемы? Где-то в глубине знакомых глаз едва заметной искоркой светилось смятение чистого вида. — Для заключения этого мира, Лайтвуды требуют, — Асмодей глубоко вздохнул, поглаживая указательным пальцем перстень с выгравированной на нём буквой «B». — Выдать омегу-сына Южного королевства Магнуса Бейна, замуж за их старшего сына-альфу Александра Лайтвуда.       Юноша замер с открытым ртом, не веря в слова короля. Его глаза лихорадочно бегали по лицу отца, надеясь на то, что в родных чертах он увидит озорство и после сам дворецкий выскочит из-за штор с криком: «Ха-ха! Повёлся!». Но ничего из этого не случилось. Только в глазах напротив серьёзность сменилась на сожаление и тихую мольбу. Магнус вскочил со стула и с ошалевшими глазами поспешил к выходу из кабинета. — Магнус! Подожди! — крик отца заглушил мощный хлопок двери. Не будь она сотворена из дуба, то обязательно бы треснула под таким напором.       Младший Бейн огромными прыжками спустился по винтажной лестнице на первый этаж и весь взъерошенный выскочил на улицу, стремительно приближаясь к конюшне. Аккуратно настолько, насколько позволял яростный напор, он надел на мышино-серого коня уздечку, запрыгивая на его спину без седла и сразу же несясь галопом через задний выход королевского двора прямиком к лесу, максимально сильно прижимая свои ноги к бокам скачущего Эдгара. Кровь оглушительной дробью стучала в ушах юноши, заставляя только сильнее подгонять собственного коня, едва успевая уворачиваться от многих низких ветвей, которые так и грозили съездить по голове принца.       Только удалившись в самую чащу леса, остановив Эдгара у лесной речушки, Бейн слез с коня, упав прямо на колени перед чуть бурлящей водой. Его глаза сами по себе наполнились горькими слезами, а грудная клетка болезненно сжалась, спазмом скручивая всё тело. Слёзы покатились по щекам парня, перемещаясь к подбородку и после опадая за воротник рубашки. Магнус закрыл ладонями своё лицо, тяжело всхлипывая, судорожно утирая ледяными пальцами влагу со своих щёк.