Ложь или любовь...

Глава 3 Чимин проснулся посреди ночи в холодном поту, ему приснился Юнги, папа, ему приснилось, как он счастливо проводил время с Юнги. Чонгук чувствует, как хрупкое тело в его объятьях дрожит, тихо хлюпая носом. Чонгук поворачивает на спину омегу, отвернутого в другую сторону от него, и нависает сверху, рассматривая влажное лицо в свете луны: на него смотрят заплаканные, слегка опухшие глаза, пухлые щечки блестят от слез, аккуратный носик чуть покраснел, а пухлые губы так и манят прикоснуться. Чонгук долго не медлит, касается своими губами чужих и чувствует, как тело вздрагивает, а потом омега отвечает на поцелуй, сминая губы альфы. Чонгук целует нежно, потом прикусывает нижнюю губу. Чимин касается прохладными пальчиками шеи альфы, а у Чонгука мурашки от этого. Поцелуй длится ровно до того момента, как противная холодная цепь не бренчит на кровати, и Чимин не шипит от неприятных ощущений в запястьях. — Тебе больно… давай я расстегну цепь, только обещай не сбегать, — говорит Чонгук с доброй улыбкой, Чимин лишь кивает. Чонгук расстегивает цепь и целует покрасневшие запястья, после он подхватывает немного прифигевшего омегу и несет его в ванну. Посадив омегу на стиральную машинку, Чонгук наполняет ванну под внимательным взглядом омеги. Чимин немного стесняется, потому что впервые находится в таком виде перед альфой, да и альфа особо не отличается. Наполнив ванну, Чонгук поднимает и ставит Чимина на пол, подводит его к наполненной ванне и залезает в нее первым, видя, как омега смущается и подает руку, Чимин все-таки залезает в ванну. — Может, познакомимся поближе? Я думаю, нам это все равно придется сделать. — А мне показалось, что мы уже более чем хорошо познакомились, — получается грубовато и холодно, как кажется Чимину, а другому наоборот кажется это очень милым. — Нет, ты не пойми неправильно, я знаю, конечно, что так не начинаются нормальные отношения… Но я не хочу жить с тобой, как с обычной игрушкой. — А разве не для этого все это нужно? Ты хоть понимаешь, что у меня была, конечно, не совсем богатая жизнь, да и счастливой ее вряд ли назовешь, но у меня был человек, который любил меня и я… — Чимин осекается, ощущая теплые руки на своем животе, и опять удивляется, почему они такие теплые. — Прости, я сам против этих правил, но их не отменить, и ты это знаешь. Ты мне нравишься, и я надеюсь, что я понравлюсь тебе, просто дай мне шанс, — Чонгук говорит на ушко омеге, а после целует в шею, а Чимину расплавиться хочется. — Я подумаю… — Чимин откидывает голову на плечо, наслаждаясь нежными прикосновениями и горячим дыханием вперемешку с поцелуями. — Можно… вопрос? — Ммм… спрашивай все, что хочешь, — Чонгук довольно улыбается в ожидании вопроса. — Почему ты такой теплый? Я думал, вампиры холодные, — Чимин заглядывает через плечо на довольного альфу, черт, и вправду красивый. — Ну как бы объяснить… все вампиры не такие уж и холодные, но, так как я чистокровный вампир, разумеется, я сильнее остальных, теплее, и вообще только силой, выдержкой и скоростью отличаюсь от людей, ну и еще кое-чем. — Чонгук упускает подробности, боясь напугать омегу, который, вроде бы, становится ближе. — Кххх, тем, что помимо обычной еды пьешь кровь, — слегка усмехаясь, говорит Чимин. — А теперь моя очередь спрашивать. Тот парень, который тебя любил, кем он был для тебя? — переводит тему Чонгук. — Ну… начнем с того, что он оборотень и вроде как нравился мне, — грустно улыбается Чимин, чувствуя, как напрягся Чонгук. — Его зовут Мин Юнги. — Прости еще раз, что выбрали именно тебя. — Ну, ты же в этом не виноват почти. — Чимин начинает засыпать, все-таки течка и стресс выматывают, и, как не смотри, ночь. Чонгук помогает домыться Чимину, надевает на него свою футболку и относит его на кровать, ложась рядом и сразу чувствуя, как талию обвивают теплые ручки. На утро Чимин просыпается на пустой кровати, оглянув комнату, он никого не увидел. Обдумывая, как ему поступить дальше, он не замечает, как сзади пристраиваются на кровати и обвивают талию. Чимин вздрагивает и пугается, но как-то успокаивается, учуяв полюбившийся запах шоколада. — Проснулся? Ты уже меня так не боишься, — Чонгук проводит носом по открытой шее, а у Чимина снова начинает неприятно ныть внизу живота и в заднице зудеть. Чимин разворачивается в объятьях и принимает поцелуй. После нескольких минут страстного поцелуя, Чимин благодарит всех известных ему богов, что течка будет еще несколько дней, что он проведет ее с таким альфой, хоть уже и скучает по Юнги. Проведя сложную неделю, не выходя из комнаты, Чимину с одной стороны хочется волком выть, а с другой — вообще не хочется никуда выходить, но Чонгук все-таки выводит его из комнаты, знакомит с прислугой и своим отцом. Отец Чона оказывается не таким грозным вампиром, как казался на первый вид. Его звали Намджуном, а папа Чона в отъезде, поэтому не получается с ним познакомиться. Чимин узнает, что у Чонгука есть старший брат, тоже чистокровный, но он сбежал от ответственности и не показывался уже лет пять. Чонгуку ужасно нравится, что Чимин воспринимает нормально только его в этом доме. Сколько бы Чон не пытался убедить Чимина, что он может ходить по всему дому спокойно, но омега ходит везде за ним хвостиком. Чонгуку становится спокойно, потому что он видит, как омега забывает про прошлое и привыкает к нему. Но спустя две недели совместного проживания все идет совершенно не так. Скоро обряд, где Чонгук станет полноценным вампиром, перестанет меняться внешне и станет еще сильнее. Чонгук боится сказать Чимину, что ему нужно будет испробовать именно его кровь на обряде. Намджун все прекрасно видит и понимает, что омега за такой короткий срок стал Чону действительно дорог. Чимину и вправду становится очень уютно рядом с альфой, хоть он и боится всех остальных в этом доме, но услышанный им случайно разговор вводит его в ступор. — Чонгук, пойми ты, ничего не получится, если ты ему не скажешь. — Пап… почему, когда ты возвращаешься, все становится намного сложней? — Чонгук повышает голос. — Да пойми ты, я тоже был на его месте и тоже боялся, но без этого никак… — Да ты хоть вообще понимаешь, что ему намного трудней? У него было почти все для дальнейшего счастья, а у тебя ничего. — Ты должен ему сказать, что ты будешь пить его кровь на обряде, ты должен, — у Чимина сердце в пятках, ему страшно, становится страшно… вновь. — Ты меня хоть слушаешь вообще? Я даже не пил кровь перед ним, я каждое долбаное утро ухожу в гребаный подвал и пью там кровь из пакетов, чтобы не сорваться на нем. Его запах сводит меня с ума, я не уверен в том, что он воспримет все спокойно. — Чонни, послушай, ты должен ему сказать, а лучше показать на практике… если он любит, то поймет. — Я вижу, что у него ко мне есть чувства, но не уверен, что он готов довериться им. После услышанного Чимин срывается и бежит со всех ног, куда глаза глядят. Он бежит в глубину леса, где они с Чонгуком недавно гуляли. Чимину плохо, ужасно плохо, ему хочется убежать куда подальше от этого места. Глаза затуманены от слез, а от чувств страха и предательства хочется выблевать все кишки. Чонгук все это время втирался в доверие словами, что не причинит боли, что не даст в обиду. Сейчас хочется вернуть все обратно, где дома отвратительный папа и любящий Юнги… А любит ли его Чимин, как раньше? Хочет ли он вернуться к Юнги?