Ложь или любовь...

Глава 2 Чимин проснулся от того, что запястья жутко натерло, в заднем проходе все зудело и ныло, а от, как он понял, простыней пахло так, что аж крышу сносило. Открыв глаза, Чимин испугался. Он находился в незнакомой комнате: бордовое постельное белье на массивной деревянной кровати с балдахином, в углу стояло такого же цвета, как и постельное белье, кресло, около стены стоял огромный шкаф в тон кровати, на потолке — большая хрустальная люстра, на стене было большое окно, завешанное бордово-черными шторами, и две двери в неизвестность. Чимин поджал колени к груди от тупой боли и пролежал еще минут десять до того, как в дверь вошли. Чимин привстал, насколько это возможно, и попятился к спинке кровати, он боялся всего и всех. Это был тот самый незнакомец, который его красил перед отбором. — Эй, ты чего, не бойся… — О-отпустите… я вам не подхожу… пожалуйста… — сквозь всхлипы проговорил Чимин. — Так ты делаешь только хуже себе, прости, но мне придется тебя усыпить, если ты будешь сопротивляться. — Ч-что со мной буд-дет? — Ничего страшного, мы тебя сейчас подготовим, а после придет Чон и поможет тебе с твоей маленькой проблемой, — проговорил незнакомец с доброй улыбкой, да черт, какая добрая улыбка может быть? — К-кто… н-нет… не надо… — Но тебе же больно, тебе помогут, он тебе понравится. — Никто мне не понравится… никто, — у Чимина истерика, он повысил голос. А дальше перед глазами потемнело, опять темнота и неизвестность. *** Чон Чонгук — девятнадцатилетний альфа, к тому же еще и чистокровный вампир, который в скором времени займет вампирский трон. Чонгуку не нравятся все эти правила с избранными омегами, при этом еще и людьми. Чонгук прекрасно понимает, что скоро ему привезут совсем незнакомого омегу, и никто даже не спросит, нравится он ему или нет. Чонгук сидел в просторной гостиной на первом этаже и смотрел телевизор, как в дверь ввалился охранник с незнакомым парнем, судя по сумасшедшему запаху — омега… течный омега. Следом заходит отец и сразу направляется к одурманенному Чонгуку. — Кто это, мать вашу, унесите его куда подальше, а то я его выебу. — Так все-таки правильно выбрали, — улыбнулся отец. — Потерпи, этот омега теперь твоя собственность. — Какая собственность? А если он мне не понравится? — Он тебе понравится, но вот понравишься ли ему ты, это вопрос. — Сколько ему лет и как его зовут хоть? — Чонгук устало потер глаза. — Сам узнаешь, потерпи до вечера. — До скольки именно? Я хочу узнать о нем сейчас. — Чонгук, потерпи до шести, а потом сам все узнаешь, — альфа, все это время стоявший рядом с диваном, сел на него. — И да, не усложняй ситуацию, не кусай его пока что, он в растерянности и, может, у него кто-то был, возможно, ему сейчас нужна поддержка, все-таки отбор отобрал у него родителей и друзей. — Все, я понял тебя, я пойду прогуляюсь где-нибудь до шести, — усмехнулся Чонгук и, не дослушав, ушел из гостиной. — Э-э-эх, а по-моему, ничего ты не понял… *** Чимина раздели и помыли, а после накрасили и надели очень странные вещицы, которые он сам бы ни за что не надел. После всех процедур, Чимина положили на поменянное постельное белье и приковали тонкими длинными цепями к кровати за специальные крюки. Чимин проснулся, не зная, сколько времени прошло после его прибытия сюда. После осознания всей ситуации, он оглянул себя и попятился к спинке кровати от всего ужаса, что он увидел: черная полупрозрачная рубашка больших размеров, на запястьях широкие металлические обручи, от которых идут тонкие цепи, на голове ободок с кошачьими ушками, и самый пиздец — Чимин почувствовал что-то в своей девственной заднице, чуть раздвинув ноги, на которых, кстати, были прозрачно-черные чулки, он увидел белый, пушистый, кошачий, мать вашу, хвостик. Чимину стало пиздец как страшно, особенно когда к двери комнаты кто-то подошел и провернул ключом, все, конец… В комнату входит молодой темноволосый парень и закрывает за собой дверь, через несколько секунд он поднимает взгляд на напуганного Чимина и останавливается на месте. В мыслях Чонгука сразу проворачивается план, как он жестко отымеет этого охуенного котенка, он облизывается в предвкушении и подходит ближе, но дальше он совсем не ожидает увидеть, как этот котенок поджимает к себе колени, и по пухлым щечкам текут слезы. — Прошу… не надо… пожалуйста… — сквозь всхлипы шептал Пак, а разум затуманивался с каждым медленным шагом парня в его сторону, запах того самого шоколада окутывал со всех сторон. — Не надо… — Эй, ты чего, тебе же плохо, я чувствую, как тебе больно, я могу избавить тебя от боли. — Чонгук тихо сел на кровати и прошелся пальцами по тонкой цепочке, лежавшей около ног котенка. — Почему ты меня так боишься? Давай по-хорошему, или я возьму тебя без твоего разрешения. Почему же ты так пахнешь, ты такой красивый и милый, котенок, — Чонгук залез на кровать и сел на коленях перед сжавшимся Паком, положил руки на хрупкие колени и почувствовал, как Чимин вздрогнул. — Не надо… мне страшно… пожалуйста… — Тебе понравится, котенок, не бойся, я не кусаюсь, — Чонгук расцепил руки Чимина и, целуя колени сквозь чулки, потянул того за бедра, заставляя расставить ножки по обе стороны от себя. Вся грубость растворилась от такого вида омеги, Чимин поставил руки на крепкую грудь альфы и хотел оттолкнуть, но сил не было от слова совсем, а Чонгук продолжил ласкать своего котенка, опускаясь губами на шею, он вдыхает сильный запах карамели и вновь сходит с ума. Он чувствует сопротивление, страх, всхлипы и дрожь в хрупком теле. Он валит Чимина на кровать, не отрываясь от шеи. Как сейчас Чонгук благодарен, что он не до конца обращен, и у него нет такой жажды крови. Он со спокойствием целует Чимина, и ему кажется, что тот потихоньку перестает сопротивляться. Чонгук расстегивает рубашку и молится, чтобы не сорваться и сорвать все с омеги, он понимает, что этим напугает и так напуганного котенка. Чимину сначала страшно находиться рядом с вампиром, но потом что-то идет не так: вампир перед ним слишком нежный и осторожный. Ему нравятся прикосновения парня, ему нравится ощущать губы на своей шее, теплую руку на своей талии и на бедре, чего он, кстати, совсем не ожидал. Чимин пропадает совсем в другой реальности, забывая про Юнги, забывая про страхи, ему хочется лишь эти властные губы на своих, ему хочется, чтобы тупую пробку заменило что-то побольше. Чувствуя губы на своей груди, а после где-то около пупка, Чимин не сдерживает громкий вздох, и Чонгуку это определенно нравится. Чонгук чувствует на своей шее горячую ладошку и поднимается обратно к шее, но его неуверенно тянут выше, и котенок прикасается дрожащими губами к губам Чонгука, тут у Чонгука ломаются последние тормоза, его губы такие же сладкие, как и его запах. Чонгук, не отрываясь от губ, проводит по аккуратному члену омеги и ловит поцелуем сладкий тихий стон, крышу сносит ужасно. Чонгук отстраняется и снимает с себя футболку, а потом рубашку с омеги. Чимин бы точно покраснел от стыда, но сейчас течка, ему можно выглядеть развратно, он следит затуманенным взглядом за тем, как альфа снимает с себя шорты сразу с нижним бельем. Чонгук видит на себе взгляд, в котором смешались страх и желание, он видит, как котенок сжимается в размерах от открывшегося ему вида. Чонгук слегка усмехается, вновь раздвигает подрагивающие ножки и устраивается между них. Он целует шею и, слегка прикусывая, чувствует, как тело вздрогнуло, а после шепчет осевшим голосом: — Не бойся меня, я буду нежен, — Чимина будто холодной водой окатывает, и он хочет отпихнуть альфу, но Чонгук тянет медленно за хвостик и слышит, как пробка с хлюпом выходит из розовой дырочки, а после слышит более громкий стон, чем успел уже услышать. Чонгук берет пробку и двигает ей внутри, вставляя ее обратно. Чимин подносит руку к лицу и прикусывает тыльную сторону ладошки, но его тянут за тонкую цепь, и он стонет, не сдержавшись. — Не надо так делать, а то накажу, — Чонгук отпускает цепочку и еще раз двигает пробку, отчего Чимин, забывшись, снова прикусывает руку. — Какой непослушный котенок. — Чонгук вытаскивает пробку, откидывает ее в сторону и переворачивает омегу на живот, ставя в колено-локтевую. Чимин ничего не понимает, а после давится вскриком от пронзившей боли, а Чонгук, рывком войдя в омегу до конца, останавливается с ошарашенным лицом, после чего шипит от своей же глупости: — Черт… черт, ты девственник. — Б-б-больно, п-пожалуйста, не н-надо-о-о, — Чимин шепчет, давясь слезами; ему никогда так больно не было. — Господи, прости, прости… — Чонгук начинает покрывать поцелуями хрупкие плечи, поглаживает плоский животик и дрожащие бедра, он чувствует, как по бедру стекает природная смазка, а после, посмотрев на пальцы, видит, что смазка вперемешку с кровью, и мысленно материт себя за все происходящее, но одновременно не понимает, почему все так, ведь у омеги течка. — Котенок, потерпи, обратного пути нет. Чонгук ласкает ослабленное тело под собой и слышит тихие всхлипы, а Чимин пробует расслабиться, потому что понимает, что просить остановиться — глупая идея. Спустя несколько минут Чонгук делает пару плавных толчков. Слыша, как омега шипит от боли, он не останавливается, и не оттого, что ему все равно на омегу, а наоборот: он хочет найти заветный комочек нервов, чтобы омеге хоть как-то стало приятней. И вот, через несколько толчков Чимин думает, что он мазохист, потому что ему нравятся нахлынувшие чувства наслаждения вперемешку с острой болью. Еще через несколько толчков омега выгибается в пояснице, подвиливает навстречу и стонет так громко и пошло. Чонгук наслаждается податливостью омеги, его стонами, ласкающими и так чувствительный слух, а Чимину окончательно стало плевать, что он сейчас как шлюха стонет во всю под незнакомым альфой. Чонгук двигается в бешеном темпе, сходя с ума от запаха и просто от такого омеги. Через несколько минут быстрых толчков Чонгук слышит громкий стон, и омега кончает в вовремя притронувшуюся к его члену руку. Чимин чуть ли не падает от накрывших чувств, а Чонгук придерживает за бока и через пару глубоких толчков кончает внутрь, вовремя выходя, не дав сцепке случиться: рано еще для детей. Чонгук валится на кровать и притягивает к себе омегу, целуя его в мягкую щечку. — Охуенный котенок, — шепчет Чонгук, удобней устраивая засыпающего омегу. — Я Пак Чимин… — шепчет Чимин на подсознательном уровне и проваливается в сон, услышав в ответ: — А я Чон Чонгук, приятно познакомиться.