Ложь или любовь...

Глава 22 Чимина с детьми выписали из больницы после четырех дней, хотя можно было бы и раньше. Чонгук теперь самый счастливый альфа на планете, потому что его омега жив, и с детьми тоже все в порядке, а Чимин уже успел и обидеться за столь короткий срок, ибо он теперь всю свою жизнь проходит семнадцатилетним подростком, он понимает, что на такое нельзя обижаться, ведь благодаря этому он жив, но в последние дни у него что-то не то с настроением, а Чонгук просто все понимает и не мешает, ведь это просто особенности превращения. Когда Чимин перешел порог квартиры, по которой уже успел соскучиться, он сразу раздел детей, которые, к удивлению, даже не проснулись, а Чонгук на руках с Доеном, кстати, они назвали так альфу, начал подпихивать Чимина с Лиеном на руках в сторону комнаты, в которую они до этого момента особо не заходили. Чимин, кое-как открыв дверь в комнату, застыл с открытым ртом, потому что пока его не было, в комнате все поменялось, и теперь он понимает, что зря обижался на Чонгука за его отсутствие в больнице, комнату переделали под двух малышей, она стала светлей и уютнее. — Красиво, — тихо сказал Чимин, проходя в комнату и направляясь к одной из кроваток. — Надеюсь, ты теперь понимаешь, почему меня не было в больнице так часто, как надо было, — улыбнулся Чонгук и положил спящего Доена в кроватку, Чимин сделал то же самое и подошел к Чонгуку. — Прости… — промурлыкал Чимин, обнимая Чонгука за шею и до конца осознавая, насколько он соскучился. — Тебе прощу все что угодно, — проговорил Чонгук и хотел поцеловать Чимина, но тот очень вовремя вспомнил про котенка, и, отстранившись, посмотрел подозрительным взглядом на взволнованного Чонгука. — А где мой котенок? — Чимин убрал руки с шеи своего альфы и сложил их на груди, увидев, как стушевался Чонгук. — Так, Чон Чонгук, куда ты дел моего котенка? — Ну тут… В общем, такое случилось… Он убежал, а потом я его нашел, но там был маленький мальчик, который не хотел отдавать котенка… В конце мальчик заплакал, и я не стал забирать котенка, — объясняется Чонгук и видит, как злится Чимин. — То есть, ты отдал моего котенка, — чуть громче, чем надо, сказал Чимин. — Тише, не злись, детей разбудишь. — Что? Вот как, все, не подходи даже ко мне, — Чимин посмотрел на детей, убедившись, что они не проснулись, он вышел из комнаты, а потом и вовсе ушел к Техену, повесив на Чонгука все заботы, а Чонгук и не сопротивлялся, ему было не трудно. *** Прошли уже две недели, и Чимину уже самому надоело обижаться на Чонгука по пустякам, Чонгуку тоже начинает надоедать то, что Чимин обижается чуть ли не через час после очередного прощения. Чимин не понимает, что с ним происходит, он даже к Джину обращался, но тот сказал, что все пройдет, просто нужно время. И вот, когда прошло целых два дня в ссоре из-за того, что Чонгук вовремя не обратил внимание на своего омегу, Чимин решил, что хватит обижаться, и пора самому просить прощения. Чимин накормил неугомонных детей и уложил их спать, а потом направился в спальню, чтобы переодеться. Чонгук целый день сидел в своем кабинете, перебирая какие-то бумаги, которых стало чуть больше после того, как все-таки истребили восточный клан, а Джексона приговорили к смерти от бед подальше. Чимин без стука тихо заходит в кабинет Чонгука и направляется к Чонгуку, который специально делает вид, что не видит его, но все-таки обращает внимание, когда Чимин стоит совсем близко и становится заметно, как он одет: черная рубашка Чонгука явно не по размеру, на шее тонкий черный чокер, на ногах черные чулки на подтяжках, и в завершение блядские черные кружевные трусики. Чонгуку становится интересно, что затеял его самый непослушный ребенок, и он поворачивается в кресле к подошедшему омеге и смотрит на него вопросительным взглядом, а попутно думает, как бы не сорваться и не вытрахать Чимина прямо на разложенных документах на столе. Чимин чувствует, как начинают щеки пылать от смущения, но, досчитав про себя до трех, он разжимает сжатые кулачки, сокращает последний метр до кресла и садится на колени к альфе, сразу обнимая за шею, а потом нежно целуя около ушка и проходясь по мочке язычком. — Прости меня… — шепчет Чимин, чувствуя, как Чонгук кладет свои руки на ягодицы и сжимает их. — Я думал, что я был виноват и мне следовало извиняться, — проговорил в тон Чонгук. — Я был очень плохим мальчиком, накажи меня… — улыбаясь, сказал Чимин и прикоснулся к губам альфы своими, попутно сползая одной ладошкой по груди к паху, где у альфы уже было тесновато. Когда Чимин с нажимом прошелся по паху альфы, тот рыкнул, оторвавшись от сладких губ, оттянул одну из подтяжек на бедре и отпустил, отчего Чимин приблизился и тихо простонал. — А ты шлюшка у меня, — прошептал Чонгук на ушко омеге. — Хочешь мой член? — Д-да, — выдохнул Чимин. — Тогда кто ты для меня, а я для тебя? — Ммм, я твоя шлюшка, мой папочка… — Умница, а теперь на колени. Чимин сполз с Чонгука и встал на колени, оказавшись лицом к паху Чонгука. Протянув руки к штанам, он снял их вместе с боксерами и увидел его уже возбужденный член. — Соси, шлюшка. — Чимин толком не знал, но, видимо, у него все получалось, он полностью заглотил член Чонгука и начал насаживаться ротиком, Чонгук взял омегу за волосы и начал трахать его рот в собственном темпе. Это продолжалось несколько минут, омега давился собственными слюнями, а из глаз лились слезы, но он не брыкался. — В коленно-локтевую, малыш. Чимин встал и оперся о стол, Чонгук сразу же снял трусики и пристроился к заду омеги, замечая вытекающую смазку, Чимин испугался, ведь у них давно не было, а Чонгук его даже не подготовил. Чим от испуга дернулся, но альфа сжал его талию и шепнул ему на ухо: — Я буду тебя трахать так, как я захочу, понятно, шлюшка? — Д-да… — прошептал Чим, дрожа от возбуждения, ведь ему это очень нравилось, нравилось такое грубое обращение Чонгука, нравилось чувствовать над собой власть. Чонгук приставил головку члена к дырочке Чимина и начал медленно входить в него, омега был нереально узкий, поэтому альфа, надавливая своим членом на проход одной рукой, другой схватился за талию, сжимая ее и не давая отстраниться. Как только в Чимине оказалась головка, он задыхался в немом крике, это было больно, воздуха стало мало, а тело трясло. Чонгук же кайфовал от такой узости Чимина, но, почувствовав дрожь омеги, альфа понял, что тому очень больно, и что он переборщил, поэтому он потянул Чимина на себя и начал поглаживать грудь, задевая соски, при этом кусая и посасывая нежную кожу на плечах и шее, от таких смешанных чувств Чимин задрожал с новой силой и прогнулся так, как только мог, по его щекам текли слезы от боли, а вот из пухлых губок вырывались стоны уже от приятных ощущений. Слушая стоны омеги, Чонгук начал проталкивать свой член глубже в омегу, при этом целуя и облизывая его шею, омега не знал, что делать, ему нереально хорошо от ласк и больно одновременно. Все это давало такой контраст, что Чим залился в таких стонах, что их могли услышать все соседи, но кому какая разница. Чонгук рыкнул и толкнулся на всю длину, Чимин не выдержал, его ноги затряслись, и он почти упал, тем самым слез с члена альфы. — Поднимайся, я еще не кончил. — Чонгук взял Чимина на руки и понес в спальню, он кинул того на кровать и навис сверху. — Какой непослушный малыш, надо тебя наказать. Чонгук потянулся к тумбе возле кровати, с которой взял цепь, он застегнул ее на чокере омеги за кольцо впереди. Чонгук сел на конец кровати и резко, раздраженно дернул поводок, на котором был омега. Чимин, повинуясь, сдвинулся с места, Чонгук уложил Чимина на колени животом, а задницей кверху. — Как ты меня любишь? — раздался шлепок. — О-очень… — Как? — еще шлепок. — О…очень с…сильно л…люб…лю… — Не слышу… — очередной шлепок. — Я… очень… люблю тебя… папочка… — сказал Чимин весь в слезах, ведь Чонгук не жалел силы на удары. Но, несмотря на боль, Чим успел уже кончить. — Молодец, а теперь поиграем. — Чонгук взял с тумбы анальные шарики и протянул их Чимину. — Вставь. — С…сам? — Могу вогнать их все сразу. — Я сам… — Чимин взял шарики и начал проталкивать в свой зад, Чимин прогнулся в спине, открывая вид на подрагивающую дырочку, в которую он начал просовывать шарики. Затолкав их все, Чим повернулся к Чонгуку и почувствовал, как шарики в нем двигаются, отчего его член стал еще сильнее истекать смазкой.Чонгук же улыбнулся и потянул омегу за волосы к себе, упершись членом в его губы, Чимин без лишних слов открыл рот и начал вылизывать и целовать немаленький орган альфы. Через какое-то время Чонгук вытащил свой стояк из ротика омеги и потянул поводок на себя, а сам лег на кровать. — А теперь попрыгай на мне, малыш. Чимин залез на бедра Чонгука, член которого терся между половинок омеги, Чим залился краской, как будто в первый раз, но все же, немного привстав, он вытащил сначала анальные шарики, а после направил член Чонгука себе в дырочку, начиная медленно садиться, Чонгук вздохнул и резко опустил чужие бедра на себя, тем самым проехав по простате Чимина. Чим вскрикнул и упал на альфу, из него вырывались стоны, когда Чонгук начал набирать обороты. Чимина потянули за ошейник, и тот выпрямился, он стонал и прыгал на члене Чонгука, через пару минут Чимин бурно кончил, но альфа, все также старательно вдалбиваясь в омегу, решил его немного подразнить, и теперь он теребил его чувствительные соски, он мял, щипал, облизывал при возможности розовые ореолы, выбивая громкие стоны. После альфа поменял свое положение, и теперь омега лежал, а точнее стонал под ним. — Ну как, малыш, нравится? — спустя двадцать минут омега кончил, давясь слюнями и ни разу не притронувшись к себе. Чонгук же еще пару раз толкнулся в Чимина, кончил ему на живот и упал рядом. — Надеюсь, ты больше на меня не обидишься, — спросил Чонгук, с улыбкой поправляя мокрую челку у омеги. — Если завтра будешь носить меня на руках, то нет, — довольно улыбнулся Чимин, прижимаясь к Чонгуку. — Обязательно буду, ты ведь по-другому не сможешь передвигаться, — тихо посмеялся Чонгук, чувствуя несильный тычок в бок. — А теперь иди укладывай детей по новой, — промурлыкал Чимин, услышав плач детей. — Как прикажешь, солнышко, — улыбнулся Чонгук, целуя любимые губы. — Эээ, только недолго, Чон Чонгук, ты меня еще в душ понесешь, — прокричал Чимин Чонгуку напоследок, а Чонгук лишь тихо посмеялся своему омеге и побежал быстрей успокаивать детей.