Красная, Эррор, не розовая!

Инк казался беззаботным существом. Он имел много друзей. По сути, каждый житель любой из альтернатив мог рассчитывать на дружбу хранителя мультивселенной, так как Инк относился одинаково хорошо как к положительным персонажам, так и к отрицательным. Он лишь следил за происходящим в мирах и не судил никого за грехи, считая каждого жителя альтернатив важным элементом разворачиваемой и вновь повторяемой истории. А себя зрителем, который вмешивался лишь тогда, когда этого требовал долг. Основная работа Инка заключалась в борьбе с арт-блоками. Это были довольно странные существа, которые появлялись в моменты депрессии очередного создателя вселенной. Как только создатель решал бросить свое детище и начинал мучиться сомнениями, арт-блоки тут как тут. Чтобы они не появлялись и не доставляли неудобства мультивселенной, хранитель вдохновлял создателей. Ежечасно он дарил им частицу веры в себя. И они продолжали творить. Симбиоз. Для Инка он жизненно необходим. Так вышло, что у хранителя альтернативных миров не было души. Его жизнь целиком и полностью зависела от состояния мультивселенной: пока все хорошо, Инк был силен, энергичен и здоров. Любое отрицательное изменение вело к… Инк дернулся. У него сильно заболело в груди, именно там, где у нормальных монстров была душа. А это значило, происходило нечто плохое. — Ты в порядке? — спросил его Блу. Милый паренек, еще совсем ребенок. Наивный и добрый. Один из тех, кого Инк готов был защищать ценой жизни. Чье существование ценил выше своего. — Я да, — художник взял кисть и капнул на пол чернил, — а вот Сторишифт не очень. — Эррор? — понимающе спросил Блу. Инк предупредил его о ряде опасных существ, которые посещают чужие миры не из благородных побуждений. Особое место в этом списке занимал черный скелет Эррор. — Либо он, либо Найтмер дебоширит. Может быть еще Фреш, но он свои дела проворачивает обычно более незаметно. — Проговорил Инк и, попрощавшись, прыгнул в лужу чернил. Виновник волнения мультивселенной обнаружился сразу же. — Эррор, ты опять?! Сторишифт считалась довольно неплохой и мирной вселенной, но не очень популярной. Инк не помнил в деталях, кто и зачем в ней поменялся ролями. Но знал, что несчастная Чара, которую в данный момент скрутил нитями разрушитель миров, играла роль Санса. А вот сам старший скелет был королем, как во многих других Асгор. К сожалению, уменьшенная копия накидки короля лежала на кучке праха в цветах тронного зала. — Радужный мудак, снова пришел мешать убирать ошибки! Это было что-то типа их приветствия, без которого было неэтично начинать битву. — Не мешать, а спасать альтернативы. И они не ошибки, они сокровища создателей! Вот скажи, что тебе сделала эта девоч…маль… эта Чара? — Она существует и этого достаточно! — Ох, Эррор, ты не прав! — Инк покачал головой. Взялся за кисть покрепче и приготовился к затяжной битве. Главное было не дать вселенной погибнуть. А там, после перезапуска, все вновь вернется на круги своя. Взмах кисти и Чара упала, поднимая желтое облачко пыльцы, побежала прочь из тронного зала, который обратился полем битвы титанов. Чернила забрызгали стену и потолок. К счастью, они были краской, а не кровью творца. Кости пробили пол, золотые цветы вырвало с корнем, с потолка посыпалась штукатурка, но Эррору не удалось даже зацепить Инка. Разрушитель увернулся от летящего в него флакона и по залу разнесся звон стекла. — Старый трюк! Разрушитель уже попадался на него. Инк бросал или разливал чернила и затем возникал из свежей лужи. Вот только в этот раз старый трюк обыграли по новой. — Засранец! — Эррор понял, что его провели, когда из чернильного пятна никто так и не явился. Зато за спиной отчётливо зазвучали торопливые шаги. Развернулся, растянул от потолка до пола нити, блокировал удар ноги, но остановить кисть уже не успевал. Удар пришелся точно в лоб. Эррор едва ли не через весь зал перелетел. Однако он встал. Инк замер. Все что ему было нужно, это чтобы разрушитель покинул Сторишифт. Признал свое поражение в этой битве. Однако, ни смотря на залитый кровью череп, Эррор не выглядел побежденным. С безумной улыбкой, он вновь вступил в бой. Равные по силе, противоположные друг другу, эти двое могли сражаться вечно. И ни один из них не мог победить. Вернее, правильнее сказать, Инк всегда щадил Эррора, когда побеждал его, а Эррору вечно не хватало сил убить надоевшего хранителя альтернатив. Столбы костей рвались через камни, разрывали травяной ковер и упирались в потолок, словно олимпы пытаясь удержать начавшийся крошиться свод. Кости летали, пробивая стены и колонны. Впивались осиными жалами и чернели диковинными украшениями. В ход пошли лазеры и дворец сотрясся, едва выдерживая мощь. Но все было тщетно. Оба бойца все ещё были живы и даже почти целы. Разбитая голова черного скелета и оторванная рука белого не в счет. И вот снова, все повторялось как повторялось сотни раз. Инк одержал победу. Из-за удара по голове, Эррор растерял часть реакции и пропустил довольно банальную атаку. Инк зашел справа, увернулся от кулака, остановил рукой кость и ударил лбом по ране на голове разрушителя. Эррор взвыл, отвлекся и оказался окутан чернилами. Словно бабочка в коконе. Ну или отбивная в кляре. — Я победил! — с улыбкой заявил Инк и сел на возмутившегося врага. — Ты сдохнешь в муках! — пообещал разрушитель, не прекращая попытки выбраться из затвердевшей краски. — Да-да, это мы уже слышали, — продолжая улыбаться, хранитель отпил из желтого тюбика с краской и только после этого его улыбка, наконец, стала настоящей. Продолжая радоваться, он достал целой рукой тонкую кисть и начал рисовать себе новую руку. От обрубка вниз, штрих за штрихом. На пожелания сдохнуть, и на прочий негатив Эррора предпочитал не реагировать. Только закончив со своими ранами, он поднялся и вновь вооружился большой кистью. Повернулся к побеждённому врагу. Эррору на мгновение стало не по себе. Только что его враг лыбился как идиот, а тут действие желтой краски прошло, и он смотрит опустошенным взглядом. Будто хочет прикончить. В подтверждение этому над ним занесли кисть. Разрушитель даже дёрнулся, поверив разыгравшейся фантазии, но кисть всего-навсего лизнула ему голову и вновь сделала ее целой. — Теперь ты в порядке! Милосердие Инка не заставило Эррора успокоиться и расслабиться. Напротив, он зарычал от злобы. Как смеет этот мудак так относиться к нему?! Поднапрягшись, ему удалось освободить из чернильных оков правую руку, и он тут же притянул ее к лицу, растянул нить и порезал чернила, едва не раня себя. Бросился на не успевшего сориентироваться хранителя и провалился с ним в антипустоту. Инк не был бы хорошим бойцом, если бы сразу после этого не взял ситуацию в свои руки и не освободился бы от захвата. Правда, за это пришлось заплатить шарфом – тот остался в руках разрушителя. — Эррор, остановись! Нам не нужно постоянно сражаться! Мы можем стать друзьями! — Да как же ты заколебал! — взвыл Эррор, бросил шарф под ноги и ринулся в бой. И вновь по пространству полетели кости. — Каждый раз одно и тоже? Рука дружбы и предложения мира! И твое долбанное милосердие! Сражаясь в мирах, Инку удавалось выходить победителем, используя сильные стороны местности: снег, деревья, колонны, землю, камни. Доступное изобилие красок. Но в антипустоте красок не было. Лишь черное в темной ее части и белое в белой. В этих мирах Эррор по определению был сильнее. Уворот, переворот, отскок, неудачная попытка контратаковать и вот первая нить обвила руку. Дернула, едва не вырвала. Кисть упала к оплетенным синими нитями ногам. И вот он распят. — И кто теперь победитель? — ехидно спросил подошедший вплотную разрушитель. Он рывком сдернул с хранителя органайзер с красками и ногой откинул подальше кисть. Инк дернулся. Напрягся. Нити держали крепко. У него все еще имелись трюки в рукаве, с помощью которых он мог сбежать. К сожалению, упомянутый трюк требовал хотя бы двадцать спокойных секунд до и после. Почти минута. А еще он требовал уйму магии. — Как насчет ничьей? — Как насчет кости в глотке? — Мне не нравится идея, — зрачки Инка превратились в песочные часы. Это значило он не мог найти выход из положения. — Эррор, прошу. Давай закопаем наши кости войны и будем жить в мире…. — Да ты заколебал! — тут же разозлился разрушитель и натянул нити сильнее. Художник взвыл. Нити загудели, будто готовились оторвать от несчастного руки и ноги. Но… — Я мог бы тебя убить прямо сейчас, разорвать при помощи нитей, но это не интересно. Я выбью из тебя всю пацифистскую дурь и все предложения о дружбе! Сейчас, мы все с тобой решим! Ты будешь сражаться в полную силу, мудак - хочешь ты этого, или нет! — Что еще ты придумал? — обреченно спросил Инк. — Напоить тебя краской, — усмехнулся Эррор и стал перебирать тюбики художника. — Значит, за ярость должна отвечать красная. Эррор с усмешкой поднял тюбик. Инк моргнул, понимая, чего добивается его противник. Если он напоит его и себя красной краской, и этой краски будет много, им обоим несдобровать. Хранитель верил, что не убьет Эррора, но был уверен, что под воздействием ярости, может не слабо того покалечить. Потому что если его глючный друг выпьет красного, то ему снесет крышу, и он переломает художнику все кости. Однако тот тюбик, который вынул из органайзера Эррор, не был красным. Инк оторопел. Он начал яростно метаться, раня тело нитями, пытался вразумить, но не успел. Тюбик, из которого пил его извечный враг, был розовый.