Memento mori

      Он не был страшным монстром, но и прекрасным принцем, коих видят все девочки в своих снах, не являлся. Он был обычным во всем. Каждая его клеточка казалась обыкновенной, на первый взгляд. Внешне был похож на героев готических рассказов известных английских писателей, персонажи которых отличала некая особенная черта: хрипловатый голос, бледная кожа и тяжелый взгляд. Проходя мимо него на улице, я бы не смогла и подумать, что у него есть психическое расстройство. Он находился в больнице Везер на протяжении уже долгих лет. Почему он попал сюда — неизвестно. Почему-то никто не желает рассказывать о его диагнозе, потому что в стенах этой больницы его называют дьяволом. Он — тайна, которую мне предстоит разгадать.

Flashback

      Мы встретились осенним промозглым днем в моем кабинете. Он был молчалив и угрюм. Его глаза пристально изучали меня, так словно он пытался обнажить мою душу. Меня предупреждали, что юноша может вселять страх, но я не могла представить, что этот страх будет настолько силен. Каждая новая встреча была такой же молчаливой, как первая. Мы провели с ним вместе целый месяц. Безумное молчание и зеленые глаза, молящие о помощи — все, что сейчас, после стольких лет, я могу вспомнить. Он был моим ночным кошмаром, моей погибелью. Это произошло обычным зимним днем, я решила зайти в его палату, чтобы узнать о его состоянии и попытаться помочь, потому что из того клочка бумаги, который он оставил пару недель назад под дверью моего кабинета, было понятно — он просит спасения. Я подходила к заветной двери цифрой 9 и чувствовала страх, исходящий из его палаты. Я застала его на полу. Он пытался что-то собрать. Множество маленьких осколков лежали россыпью на полу. -Бедная побитая фарфоровая лошадь. Такая же побитая, как моя душа, — сказал он своим хрипловатым голосом. Я не осмеливалась сделать шаг ему навстречу. Почему его душа побитая? Если бы я тогда знала, что мне предстоит узнать, и какие последствия после этого будут, я бы никогда не осмелилась задать вопрос, который он так хотел услышать на протяжении последних лет. — Почему она побитая, милый? Между нами повисла долгая пауза. Он пытался подобрать слова, но получалось только смеяться. Я уже думала уходить, как вдруг он заговорил: -Это будет долгая история, Луиза, — тихий смех сорвался с его губ, — Закройте дверь. Выполнив его просьбу, мне стало дурно. Дурно от своих мыслей, потому что за ту минуту, которую он говорил, мое воображение представило сотни, сотни тысяч картин зверских убийств. Моя голова кружилась, а в животе закрутился тугой узел, от которого хотелось выть. Мой и без того воспаленный мозг отказывался мыслить рационально, мне просто хотелось бежать. -Я нахожусь здесь долгих, а может и не очень, десять лет. За всю свою жизнь я думал, много думал. Я знаю, все то, что творилось, как мне казалось, в реальности, на самом деле — иллюзия, обман. Это все плод моего больного, возбужденного некой болезнью, сознания. Я не пытаюсь исправить то, что сотворил когда-то, если сотворил на самом деле, потому что те видения и галлюцинации, которые я вижу каждый вечер — убивают меня. Это будет моей небольшой исповедью, Луиза, потому что та маленькая, лживая и абсолютно ненавистная мною девчонка, сидящая в самом дальнем и темном углу, хочет этого. Что ж, подавись, подавись эгоистка. Я машинально повернула голову в тот угол, стараясь как можно быстрее избавиться от тяжелого чувства тревоги, которое изнуряло меня на протяжении последних двенадцати минут. Там никого не оказалось. Пустота, пыль, темнота — это все, что могло быть там. Я повернула голову к нему, когда он начал смеяться своим противным и, до боли в ушах, звонким смехом. -Там никого нет, Луиза. Ты думала, что сможешь увидеть ее? — с издевкой спросил он. Не желая отвечать ему, я, молча, смотрела на склеенную белую лошадь в его руках. Было в ней что-то такое, что завораживало меня. -Нравится? — спросил он меня, — Она похожа на мою душу, только белая. Ты знаешь, какие тайны может хранить человеческий мозг? И я не знал, до этого времени. Знаешь, я раньше даже не думал о том, что моя семья является всего лишь иллюзией. Тогда, десять лет назад, я действительно не понимал, почему оказался здесь, но сейчас…сейчас, когда я уже все понял, разузнал ее план, — его голос понизился на шепот, а губы приобрели подобие зловещей ухмылки. В этот момент мне стало невыносимо душно. Влажные от пота волосы прилипали ко лбу, а дыхание учащалось, дикое чувство страха и отчаяния охватило меня. Я начала терять рассудок, глаза накрыла пелена ужаса, а легкие наполнились черной кровью. Мне казалось, что я умираю. Пока реальность распадалась на куски, он смеялся. Он смеялся даже тогда, когда я начала кашлять сгустками крови из моих легких. Не выдержав такого огромного напряжения, я резким движением открываю дверь и бегу по коридору, под удаляющийся хохот, обезумевшего психа. Как добралась до своего кабинета — не помню. Помню только время — четверть третьего ночи. Казалось, прошло всего полчаса, но на самом деле десять часов пролетели, как одного мгновенье. Не знаю, что это было, да и не желаю знать. Сейчас это уже не имеет значения. Но, вспоминая себя, я поняла, мое любопытство сыграло со мной злую шутку. И сейчас мне грозит опасность. Дав обещания кому-то, вы обрекаете себя на верную гибель. Вот и сейчас я жду того дня, когда мне придется расплатиться за все свои грехи. Если бы можно было что-то изменить, я бы сменила работу, место жительства. Я могла уйти, не попрощавшись, но потеряла ту единственную ниточку, ведущую к свободе. Мне нужно было больше спать, проводить время с друзьями, найти себе молодого человека, мне нужно было беречь свое время, потому что сейчас оно на исходе. Мне был всего двадцать один год. Я была лучшей в школе, университете, я с легкостью заполучила работу в психиатрической клинике Везер, потому что я жила этим, дышала всем тем, что окружало меня. Я сама себя погубила.       Я не приходила к нему долгое время. Старалась избегать, завалить себя работой, забыться, но закрывая глаза, я слышала его жуткий смех и видела его отчаянные зеленые глаза, просящие о помощи. Спустя три недели я нашла странный клочок бумаги, на котором было написано время и дата: двадцать второе января, полдень. Я знала, что это значит. Он ждал меня. Я открываю дверь и вхожу. Передо мной предстает он, держащий в руках фигурку лошади. -Здравствуй, милый. Как твое состояние? — боясь задавать вопрос, который так меня волнует, начала я. — Перестань, Луиза. Ты выглядишь невероятно привлекательно, когда боишься. Страх — это то, что украшает тебя. Ты же хочешь узнать правду? — спросил он, аккуратно убирая прядь моих волос за ухо, — Тогда предлагаю тебе заключить со мной сделку, — его глаза сверкнули слишком опасным азартом. Я могла с легкостью отказаться и уйти, но мое любопытство заставило меня остаться. Сейчас я понимаю, что нельзя было этого допустить, но что я могу сделать теперь? Только ждать. Я, молча, кивнула, поджимая губы и скрывая свой страх, смешавшийся с любопытством. На его губах заиграла зловещая ухмылка. — Я познакомлю тебя со своим миром иллюзий и обмана, дарую тебе жизнь, когда другие сгорят заживо, молясь и прощаясь. А ты окажешь мне услугу. Договорились? Что за услуга, и какова ее цена, я не знала, но понимала, что это конец. Обдумывать его предложение я не собиралась, ибо предполагала, что все его слова — абсурд. — Я согласна, — мой голос казался неестественно высоким и фальшивым. Страх пропитал каждую клеточку моего тела и сознания. Мой ответ его устроил. Он злобно ухмыльнулся, а после погрузился в свои раздумья. О чем он думал, чего боялся, почему был так нелюдим — все вопросы, которые я хотела задать, оставались на языке. Спустя некоторое время, возможно пару минут, он резким движением руки схватил меня за плечо, и, дернувши, толкнул в сторону его кровати. Сам же он в это время подходит к двери, закрывая ее на ключ, который после выкинет в открытое окно. Нечто сковывало мои движения, сердце сжималось и разжималось то медленно, то быстро. Я понимала, что услышанное в этой комнате будет преследовать меня много лет, я не ошиблась. — Десять лет прошло, но я помню все в мельчайших подробностях. Мне всегда нравилась боль. Ты так подходишь на роль того, кому можно доставлять ее, — улыбаясь, он гладил мою щеку. — - Не могу перестать любоваться тобой, особенно когда ты спишь. Сколько боли тебе можно причинить… Знаешь, что я ненавижу? Эти чертовы отступления. Я совсем забыл, о чем хотел рассказать, — он криво улыбнулся. — Что тебя тревожит? Он удивленно поднял на меня взгляд, обдумывая свой ответ. — Много чего меня тревожит. Например, мои воспоминания. Они убивают. Тогда, десять лет назад, я жил, как мне казалось, счастливой жизнью. Мне было всего пятнадцать лет. У меня была семья, друзья. У меня было все то, что должно было быть у обычного подростка. Ты можешь представить, каково было мое разочарование, когда я понял, что моя идеальная жизнь — обман? Моя реальная жизнь оказалась адом. В ней не было места друзьям и семье. Она была пуста. Я жил с матерью-наркоманкой, которой была интересна только игла. Школу окончил раньше, чем положено, ибо все профессора считали меня юным гением. И я действительно им был. — Как ты здесь оказался? — Убийство. Я причинял боль многим людям. Я пытал, но не убивал. Тогда я был уже сумасшедшим. Была одна маленькая девочка, на которую натравили собаку. Это даже не мое убийство, черт дери их всех! Я просто стоял в стороне и смотрел, понимаешь, смотрел! Почему она привязалась ко мне? Почему я? — он кричал с отчаянием, готовый выброситься в окно. Парень припал к моим ногам и начал судорожно причитать о том, что это не его вина. Не понимая, о чем он говорит, я лишь пыталась связать его слова, сложить из них целую картину. — Она существует в моей голове. Она следит за каждым моим шагом. Кто она и почему я? Что мне нужно сделать, чтобы ты ушла? — он кричал в пустоту, в тот темный угол. Я терялась в догадках. Как помочь ему? Как спасти того, кто живет в заточении под надзором зловещей девочки, выдуманной его искалеченным подсознанием? Что мне нужно было сделать? В то время я могла только молчать и искать. Но что? Выход? Даже если бы я нашла способ его вылечить, позволил бы он помочь ему? Сейчас я понимаю, что его действия никто не контролировал. Он был искусным мастером иллюзий. Не желаю вспоминать всех подробностей нашей последней встречи. Из его рассказов я поняла, что его «идеальная» семья была убита той маленькой девочкой, которой не существует, впрочем, как и его «идеальной» семьи. Его настоящая мать-наркоманка скончалась от передозировки. Он был маленьким одиноким мальчиком, которому была нужна забота. Его разум старался заменить реальность, создавая прекрасные иллюзорные видения, которые он не смог отличить от реального мира. Сейчас я могу только предполагать, почему он оказался в психиатрической больнице. Возможно, люди, находящиеся возле него стали понимать, что с ним творится что-то непонятное. Или, быть может, он начал видеть собаку там, где ее никогда не было. Это уже не имеет большого значения, потому что его последние слова заставили меня бежать из этого проклятого места туда, где меня никто не смог бы найти.