This is Madness

Скажите на милость, почему мне, честному гибриду (и тут я даже не совру) никто не дает поспать в такой ранний час? Почему снизу доносится странный гул и как-то приятно (я же все-таки честный) пахнет едой? И почему мой особняк, черт возьми, превратился в допотопное общежитие?! - Если ты сейчас лежишь и думаешь о том, какие мы сволочи, и не даем тебе поспать – гиблое дело, - немедленно отозвался Индра. – Мы уже не исправимся. - Отстань, изверг, - Никлаус попробовал укрыться от друга под одеялом, но ничего не вышло. Совесть не позволила. Да и сон ускользнул. Так что пришлось чертыхаться и вставать. Если бы кто-то по имени Кэролайн увидел их обоих без футболок, то, несомненно, удивился бы некоторой... как бы это сказать? Не схожести, но общего смысла. Потому как у Никлауса на плече было перо, а на спине Индры – крылья. А без перьев крылья не летают, как говорится. Прослеживалась параллель – без дружбы нет жизни. Логично? Еще как. Только не каждый поймет. - Ничему не удивляйся, - попросил старший из Скорпионов, когда друзья спускались вниз. Причиной гула оказался Арджуна. То есть, это не он его издавал, конечно, а пылесос, которым орудовал снайпер Скорпионов, с наушниками на ушах (явно с музыкой, не с жужжанием же пчел). Причем Арджуна еще и бурчал походя. Что-то вроде «надо же, какой взрослый, а порядок навести - ну никак не может». Источником же запаха оказался Такеру. Точнее, то, что он готовил на кухне. Видимо, японец совершил набег на холодильник и, основываясь на «пойманном», решил приготовить дайгакуимо (жареный картофель в сахаре и кунжуте) и темпуру (рыба, лук, сельдерей, перец, рисовая и пшеничная мука, вода). Тут же, на столе, сидела Кэролайн, болтая босыми ногами в воздухе и сосредоточенно грызла морковку, наблюдая за спокойным вампиро-поваром. Тот же делал вид, что не обращает на нее внимания. - Хорошо, что ты умеешь готовить, - заметила девушка. – А то у Ника получаются только бутерброды. - Не ври, - Никлаус попытался отобрать у блондинки морковку. – Я неплохо ставлю чайник. - Не врите оба, - встрял Индра. – Он умеет готовить... -... но ленится, - закончил Такеру. – Я понял. Но не могли бы вы помолчать? Если услышу хоть одно слово – пересолю. - Я пришел тебя спасать! – проорал Арджуна, с пылесосом прибежав на кухню. – Всем на выход, кроме повара! Быстро-быстро! Если бы он был без своей тяжелой артиллерии, его бы никто не испугался, но... впрочем, мешать Харуме действительно не стоило. Ну, можно было бы и помочь. Вот почему они все трое занялись сервировкой стола в гостиной, на котором Ник обычно раскладывал художественные принадлежности вроде красок, кистей и прочего. Вскоре пылесос умолк. Арджуна убрал пылесос и сел на диван, устало вытянув ноги. Когда вставшая (наконец-то!) Дурга соизволила упрекнуть его в лени, то на нее удивленно воззрились все, включая Такеру, который даже ложку уронил. - Гость будет, - флегматично отозвался Индра. Завтрак (оч-чень тяжелый, скажем так, завтрак) прошел тихо и спокойно. Никто не разговаривал, потому как действовало хорошее правило «Меньше слов и больше еды». Потом все пришли к выводу, что следующий закон, закон Архимеда (после сытного обеда полагается поспать), тоже нужно претворить в жизнь. И только все разлеглись около камина, как... БАХ! Дверь едва не снесло. Шумно. Арджуна схватился за пистолет, но рука Никлауса легла на его плечо. - Не надо. Я знаю, кто это. Возмутительницей спокойствия оказалась Бонни Беннет, разъяренная как никогда. Ее карие глаза пылали ненавистью к тому, кто открыл ей дверь. Воздух около нее напрягся, казалось, поднеси спичку – и она вспыхнет. Здравствуй, ведьмочка. Интересно, ты только сейчас узнала? - Ты, чертов ублюдок! – крикнула она. – Ты убил Кэролайн! Я убью тебя, слышишь?! - И откроешь свой секрет? – с притворной флегматичностью отозвался гибрид. – Наша юная ведьмочка... -Что? – в спину мужчине буквально влепилась Кэролайн, поскользнувшись на последнем шаге. Ее личико впечаталось прямо ему между лопаток. И почему-то вместо вполне ожидаемого выражения гнева или сарказма на худой конец (а это уже как получится), на лице расплылась довольная улыбка. Чеширский кот точно позавидует. - Кэролайн? – опешила Бонни. – Ты жива?! - Ну... не совсем, как бы, - насилу улыбнулась мисс Форбс, подходя к подруге. – Ник, ты иди, а мы поговорим. Он замялся. - Все будет хорошо, - ее тонкие пальчики всего на миг коснулись его небритой щеки. – Правда. Он ушел. Не то чтобы хотелось, но пришлось. Все-таки в девичьи разговоры Майклсон не любил встревать. На данный же момент стоило заняться более важными делами. - Что вам удалось узнать? – напрямую спросил он у Индры, чем вызвал неприязненный взгляд Дурги и усмешку Арджуны. – Вот только не говори, что вы еще ни о чем никого не спрашивали. - Спрашивали, - отозвался Скорпион. – В частности, единственного живого – к счастью, - свидетеля. Кэролайн. Она рассказала все, что помнила. - Есть гипотезы, кто бы это мог быть? - Тебя ненавидят не так много личностей, как кажется на первый взгляд, - отозвался мужчина. – В основном, это старые знакомые. Очень старые. Ты сам-то не догадываешься, кто это? - Нет. Ты прав, меня ненавидят, но чтобы сделать такое... - Я был почему-то уверен, что ты поймешь, к чему я клоню, - вампир встал. – Это сделал твой брат, Никлаус. Младший. - Коул? – тихо выдохнул Ник. – Почему? Что я ему сделал? - Это мне пока неизвестно. Как нет, впрочем, и доказательств его виновности. Но когда девочка описала его внешность, то у меня не было сомнений. Твой брат сотворил с девочкой такое, что даже у меня нет слов. - У тебя и так их не бывает, ты же меланхолик. По темпераменту. Как-то обреченно хлопнула входная дверь. Шаркая тапочками на босу ногу, прошла Кэролайн. На ее щеках почти высыхали слезы. Никлаус напрягся. - Бонни... – выдохнула она. – Бонни меня ненавидит... теперь... И упала, больно ударившись коленями о паркетный пол, рыдая от огорчения. Гибрид сорвался с места, оказался рядом и обнял. Она плакала на его плече, сжимая в горсть его футболку на спине. Бонни и Кэролайн были подругами с детства. С ними, конечно, всегда была Елена, их трио нередко гремело на весь город, но когда девочкам было по 14 лет, что-то изменилось. Беннет перестала быть милой и открытой девочкой, перестала доверять секреты тем, кто знал о ней все, ее подругам. Мулатка ничего не объясняла, постепенно отдаляясь. А когда же все как бы вошло в норму, дружба возобновилась, то Елена и Кэр начали удивляться. В их подруге неизвестно откуда появилась странная агрессия. И если бы дело было только в ее нервных срывах с битьем посуды – по пустому поводу, - это можно было пережить. Но самое страшное – она начала свои принципы насаждать подругам. То этот парень тебе не подходит, потому что я так считаю. То увлечение у тебя неправильное... как-то Кэролайн сорвалась и высказала ей все. А что сейчас? Вместо того чтобы поддержать подругу в действительно сложный для нее момент, Бонни Беннет в лицо говорит ей, что ненавидит и ее, и таких как она (вампиров), и гореть ей в аду. Только за что? За то, что ее практически убили? За то, что насильно обратили? Горькие слезы обиды обжигали не только щеки, но и душу. Изнутри. За что? Почему она ненавидит тебя? Ведь если бы не я, все было б хорошо с тобой. Эх, ведьма чертова, свернуть бы тебе шею, да ведь она не простит... *** Роскошная платиновая блондинка в обтягивающем платье бордового цвета с выражением скуки на лице уставилась на витиеватый почерк Финна. Настроения читать братские «каракули» не было, даже если они являлись серьезным документом, требующим ее немедленного разбирательства. На самом деле хотелось сменить платье на простой сарафан, вместо туфель на каблуке натянуть балетки и умчаться на ферму. Но – нельзя. Без нее Элайджа просто не выдержит всего этого. Громко и противно хлопнула дверь. Девушка, не поднимая головы, бросила в гостя стаканом кофе Starback. - Пойди к черту, Коул. Я занята. - А у меня новость, от которой ты запищишь как девчонка, - осклабился брат. – Я два дня назад обратил Кэролайн Форбс, подружку нашего Ника. Мучительно медленно блондинка подняла голову. В ее глазах мелькнул неприкрытый шок от его слов. - Что ты сказал? – прошипела она. - Кого ты обратил? - Подружку нашего брата, - медленно повторил Коул Майклсон. И его тут же снесли в стену. Сестра хоть и была самой младшей, но если ее разозлить достаточно хорошо – то убьет и не заметит. -Ты с ума сошел?! – закричала девушка. – Какого черта, Коул?! Мы же обещали не влезать в его жизнь! Вместо ответа брат отвесил ей оплеуху. - Успокойся, истеричка. Я делаю то, что хочу, и ничьи обещания мне не указ. - Идиот, - процедила блондинка. – Ты – зарвавшийся капризный мальчишка! Гореть тебе в аду, за это! - Защищаешь безумца, значит? - Да, защищаю! Потому что этот безумец намного мудрее и разумнее вас всех, вместе взятых! - Так почему же ты подписала тогда?.. - Потому что не твое собачье дело, ублюдок. Убирайся. Он усмехнулся, и собрался было уйти, но на пороге вдруг бросил: - Ах да, по его душу трое Скорпионов посланы. - Кто? – флегматично отозвалась сестра. - Его дружок из прошлого и девчонки. - Ты точно идиот, - рассмеялась девушка. – Потому что они найдут тебя и накажут. - Мне никто не указ, сестричка. В том числе и каратели. Стоит мне приказать... - Стоит тебе приказать, - перебила она. - И они свернут тебе шею. С удовольствием. Все, пошел вон. И он ушел. Тишина повисла нехорошая, так что ее тихий всхлип – всхлип обиженной сестры – был подобно грому с неба. Воспоминания слишком больные. Не хотелось ничего помнить... Но приходилось. Flash-back. Ребекка сидела на пороге его комнаты, вытирая злые слезы, комкая в руках этот чертов документ. Дверь резко открылась, и она бы упала спиной назад, если бы не теплые руки брата, поймавшие ее у самого пола. - Ну, почему потоп устраиваем, Бекка? – ласково спросил он, поднимая ее на руки. Вместо ответа девушка сунула ему под нос смятую бумагу и, заикаясь, прохрипела: - Они заставляют меня... п-подписать его. - И ты подпишешь, - прошептал Никлаус, ткнувшись кончиком носа в ее носик. – Потому что я тебя об этом прошу. - Но... но почему? Ник, почему?! -Потому что я так хочу. Прошу тебя, Бекка. Пожалуйста. - Я не смогу без тебя. - Сможешь, сестричка. Ты сильная, уверенная в себе и умная. Ты все сможешь. - А если... если будет плохо? - Тогда приезжай на нашу ферму, хорошо? И все образуется. Я тоже буду скучать по тебе, но ты же будешь писать? - Буду. End of flashback. Ребекка Майклсон была одной из тех, кто всегда писал письма Никлаусу - помимо Индры, - и старалась обеспечить ему максимальный покой ото всех. То, что Коул пришел к ней и признался в совершенном преступлении – так ему же хуже. Потому что сейчас есть такое чудо техники, как сотовый телефон, а в телефонной книге всегда есть номер Старшего из Скорпионов. И если ему нельзя сказать это вслух – смс ей в помощь. *** Индра ничуть не удивился, когда на его сотовый пришло сообщение. Он ничуть не удивился, когда прочитал его, сначала молча, а потом вслух. - Коул пять минут назад признался в обращении Кэролайн Форбс. Я не успела записать. Ищи доказательства. - Кто? – отозвался Никлаус, поднимая голову от колен Кэролайн, на которых возлежал у горящего камина. Девушка же, кстати, была по уши в сонетах Шекспира. - Ребекка. Майклсон. - Твоя сестра? – в голос удивились мисс Форбс и мистер Харума. Они-то, конечно, были не в курсе настоящих отношений брата и сестры. - Она самая. - Но вы же... не общаетесь, - округлила голубые глаза Кэр. – По-моему. - Он врет, как дышит, - сдал друга Индра. – Ребекка была против его изгнания. - Но как же она подписала тот закон? – блондинка была очень даже подкованная по истории КСВ. - Потому что ее кое-кто попросил, - пожал плечами японец. – Этот же кое-кто уговорил меня не встревать во всю эту историю и даже выгнал из своего дома, мотивируя это тем, что он, видите ли, безумен. Все взгляды устремились на Ника. Тот же сделал вид, что он тут ни при чем. Невинный такой – потому что признаваться не любит. Или сразу переводит разговор в другое русло. - Как будем доказательства искать? – спросил он. - Очень просто. Мы делаем вид, что упорно ищем, но не можем докопаться до истины. Если я неплохо знаю твоего младшего брата, то он приедет позлорадствовать, как бы совершенно случайно. Тогда мы его и поймаем. Правда, нам понадобится некоторая помощь. - Какая еще помощь? - А это я тебе пока не скажу. Пускай все будет сюрпризом. - Ну, мне-то хоть скажи! – заканючил Арджуна. – Ну, пожалуйста, Индра! Не будь задницей! Ну, хоть на ушко! - Придурок, - флегматично отозвалась Дурга. На ее обзывательства внимания не обратили. По привычке. Собственно, как и всегда. Правда, кое-что Индра умалчивал. Была парочка улик, указывающая на вину Коула. В частности, найденное на месте совершения преступления фамильное кольцо с двумя буквами К и М, явно указывающих на него, да кое-как восстановленная запись на видеорегистраторе, где к отзывчивой и доброй девушке подсаживается парень, просящий подвезти его до города. О том, что потом этот милый юноша попытается разорвать ее на куски, звуки на видео тоже не умалчивали. Только вот знать об этом Никлаусу пока рано. Достаточно и того, что известно ему сейчас. И он молча пообещал, что Коул Майклсон понесет наказание за свое преступление. Чего бы им всем этого не стоило. Правда восторжествует. Отступление автора-как-бы-рассказчика-и-никому-не-мешающего-третьего-лица. Поговаривают, что семейка Древних – ненормальна еще сильнее, чем уличенный в этом Никлаус. Финн – старший из них – чересчур жертвенный, вечно говорит о каком-то пространном долге перед человечеством, однако это не мешает ему ежедневно потреблять вторую отрицательную из очаровательных рыженьких. Его религиозность не мешает ему участвовать в оргиях вместе со своей подружкой Сейдж (да сказано было в Библии – не прелюбодействуй). Ему не мешает даже тот факт, что он вообще-то Король. Элайджа - высокоморальный, интеллигентный, весь такой джентльмен, однако его хорошие черты так же быстро могут стать плохими, как может лопнуть воздушный шарик. Он является правой рукой Финна, по сути, единственным вампиром из всей семьи, кто способен реально властвовать, а не в оргиях участвовать, с рыженькими вампиршами и простыми смертными. Однако от власти он пока что отмахивается. Коул... тот, кто всегда завидовал среднему брату, Никлаусу, капризный и властолюбивый вампир. То, что ему хочется, обычно незаконно, но если он это получает, то теряет интерес. Все у него мимолетное, как трепетанье крыльев бабочки. Однако есть одна вечная вещь у Коула – ненависть. Ненависть к тому, кто в детстве всегда оберегал его от злых мальчишек. Клаус, ненавистный брат, вечно уверенный в себе и в своих силах (не без оснований), успешный, везучий гибрид, тот, кто – после Элайджи, конечно, - может править. И Ребекка. Единственный светлый лучик во всей семье. С виду стерва и дива, как бы корыстная и властолюбивая девушка, на самом деле – самая обычная сестра. Она склонна влюбляться без памяти, убегать из дома под венец (однажды она так и сделала, но ее догнали, вернули в семью, а супруга убили, замяв, таким образом, скандал). Она на самом деле другая, правда. Только те, кто знает ее настоящую – либо долго не живут, либо уходят. Или их уходят. Вот такая семейка, похлеще, чем у Гамлета... *** Ты получишь свое, обязательно получишь, Коул. За то, что убил Александра тогда, за надругательство над всеми моими бывшими подругами, за обращение ни в чем не виноватой девушки, ЕГО девушки. Ты будешь страдать так же, как страдали все твои жертвы. Ты, Финн, и ты, Элайджа – гореть вам в аду, властолюбивые ублюдки. Я ненавижу вас всей душой, являясь сестрой по крови вам, но не по духу. Вы не знаете, почему я тогда подписалась – он попросил. Но я не прощу вам того, что вы избавились от моего брата, единственного, кто любил меня искренне. Гореть вам троим в аду... вечно. Я отказываюсь от власти. Она мне не нужна, никогда не была нужна. Забирайте, можете ею подавиться. Официальный документ уже у совета. И пойдите к черту. Меня можете не искать. Хотя, впрочем, вам известно мое местонахождение – ваша сестра так же безумна, как и Ник. Мы сошли с ума, разумные вы наши, которым гореть в аду. Я уйду к нему, потому что он – моя семья. Не вы. Я, Ребекка, урожденная Майклсон, отказываюсь от своей фамилии и отрицаю вас как семью. Пойдите к черту. Прощайте. Горите в аду. Элайджа стоял у письменного стола сестры. Открытое окно и трепыхающаяся занавеска, да куча дизайнерских шмоток, сваленная прямо посередине комнаты – все, что осталось от его сестры. Она уехала, взяв только самое необходимое и оставив вот такое информативное послание. Финн чинно вошел в комнату. - Она покинула нас? - Полагаю, что да. - И куда же она отправилась? - А как ты думаешь? - К нему? Элайджа, ее же надо остановить! - Нет, Финн. Хватит. Раз она выбрала безвестное существование безумной – так тому и быть. Мы же будем идти по своей дороге. К тому же... может, так к лучшему? Конечно, к лучшему. Меньше конкурентов к власти. Их с каждым веком все меньше... - Элайджа, но... - Безумие, Финн, чистое безумие с ее стороны – но мы примем любое решение нашей бывшей сестры. - Мистер Майклсон, - склонила голову его ассистентка, мисс Кэтрин Пирс. – У меня не очень хорошие новости. - Говори, Катерина. - Ваша сестра похитила семейные хроники, бросив напоследок, - полагаю, специально, - что скоро состоится встреча отцов и детей. - Ч-черт, - выругался обычно спокойный Элайджа. Он знал, что это могло значить. То, что Ребекка все-таки рискнет – как бы ни было безумно это, - поднять из небытия их отца. Майкла. Прародителя семьи Майклсон. Так было ли безумие безумным?