about a sleepy boy and a strange servant1.
4 ноября 2017 г., 15:48
Всё имеет свой закат… и только ночь заканчивается рассветом.
Поздней ночью, когда огни в тихом ночном городе погаснут один за другим, и свет в последнем окне потухнет, в небе зажгутся мириады звёзд. С угрюмого неба, бросавшиеся в пучину тьмы звёзды очертят чёрное полотно ночи ровными бело-огненными полосами. Можно долго глядеть в эту непроглядную темь, усыпанную множеством текущих, словно по волнам, алмазами, мерцающих наперебой друг другу. Завороженно замирать на месте и чувствовать, как земля уходит из-под ног, пуская тебя по течению Млечного пути. Тем временем, в поместье Фантомхайв давно уж стихли голоса и остывали некогда потухшие свечи. Где-то там, внутри этого самого поместья, из окна своей комнаты выглядывал невысокий юноша, зачарованный столь чудным благолепием. Затаив дыхание, он неспешно собирал глазками все известные ему созвездия, как сложный пазл, требующий внимания к каждой отдельной детали. В тёмном углу его комнаты притаился грех Сиэля под видом хорошего дворецкого. Он так и затих на пороге незамеченным и, не спуская глаз с юного господина, пытался понять или, возможно, уже понял, чем занят этот ребёнок. Себастьян ничуть не сомневался в том, что граф не спит; но застав бессердечного юношу, чья душа это лютый холод, за таким глупым занятием, как мечтание, он наконец уяснил, что его милорд пусть и жёстокий мститель, бесстрашно обрёкший себя на пожизненное изгнание, но его надежды, мечты и всё то, что приписывают детям, хоть и поблекло давно, но ещё не утратило смысла быть. Взглянув на юношу снова, дворецкий так же не заметно, как и вошёл, скрылся за дверью.***
Тусклый свет с улицы, не смотря на устелившие окна шторы, слабо освещал комнату тринадцатилетнего парнишки. Несильный ветерок из приоткрытой форточки, ведущей на улицу, освежал воздух, игриво гуляя в волосах юноши. Рубашка его пижамы была до безобразия задрана к верху; простыня сбилась от не прекращаемой возни юноши по слишком огромной для него одного постели; одеяло, которое вдруг стало его раздражать, уже давно нашло своё место на полу; а удобная подушка пристроилась между его худыми ногами, в плену тонких, нежных рук. Ничто не должно было тревожить его в столь ранний час, но он всё же сквозь тонкую пелену сна расслышал в полумраке комнаты тихий скрип паркета, пробиравшийся к нему всё ближе под умеренный ритм осторожных шагов. И он даже имел возможность предположить, кто этот заводила, пусть небольшого, но всё же, шума. К своему огромнейшему сожалению, Сиэль не мог сейчас что-либо сделать, будучи пленённый крепким и глубоким сном. В нос неожиданно ударил терпкий запах свежезаваренного чая и чего-то крайне сахарного. — «Завтрак в постель?» — подумал граф, пряча нос за подушкой и не прекращая ловить каждое мимолётное звучание, вплоть до самого мелкого шороха. Мерзкий звук вздёрнутых штор ударил по ушам так же резко и неожиданно, как и яркий свет, вынудивший юного графа зажмуриться от непривычки; первые задорные лучи солнца играли на его тёмных ресницах в салочки, весело переливаясь. — Юный лорд, пора вставать. Сегодня у вас очень загруженный день, — пытаясь добудиться до Сиэля, Себастьян между делом поднял, завалявшееся в пыли одеяло, в то время, как лорд самым наглым образом проигнорировал своего дворецкого, перевернувшись на другой бок вместе с подушкой и продолжая досыпать остатки своего сна. — Господин, — уже более навязчивее. — Ещё пять минуток, — пробубнил сонный граф, в лёгкой надежде на то, что Себастьян сжалится и, наконец, сам додумает выполнить все обязанности за него. Юный граф вполне мог бы отдать такой приказ; но гордость ему, конечно, не позволит, а потому и мечтать тут не о чём. — Вынужден отказать вам, милорд. Мы и без того потеряли, как минимум, одну треть времени на одни только ваши недосыпы, — все тем же тоном продолжал Себастьян, упрекая хозяина. — Так дело лишь в твоих графиках, — выдал вердикт Сиэль, всем своим видом давая понять, что его это даже не греет, и вновь уткнулся носом в наволочку подушки, в попытке избавиться от приторного вонизма. — И завтрак мне твой не пришёлся по вку.кхм…по запаху. — Милорд, прошу вас, вставайте, — стоял на своём Михаэлис, мечтая слегка надрубить своего неблагодарного хозяина, обжарить его молодое мясо на огне и изыскано подать на обед кому-нибудь из рода кошачьих. Но слова Себастьяна вновь без малейшего стыда и откликов совести были проигнорированы. Что ж, мечты имеют свойство сбываться. — Сегодня должно состояться день рождение вашей невестки — Элизабет Мидлфорд, —продолжил Михаэлис. — Ей исполняется четырнадцать лет, — добавил он спустя минуту, будто это чем-то могло бы помочь. Но тот и бровью не повёл, в упор не замечая Михаэлиса. Однако, такой расклад юный граф предположил ещё вчера и настоятельно попросил дворецкого во чтобы то не стало разбудить его. Себастьян ещё с недавних пор заметил, какой хаос царит теперь каждое утро в кровати юного господина, похуже будет всяких мойдодыров. Хоть до дыр, хоть до болота, а проку мало будет. Но тем не менее, у него не было не минуты на раздумья, ведь время уже поджимало. Он аккуратно подцепил длинными пальцами край простыни и резко дёрнул на себя, заставляя тем самым парнишку с грохотом свалиться на холодный, и уж точно совсем не плюшевый, как хотелось бы того, пол. Всё же, и это многого не дало, лишь злобные, нескончаемые ругательства в адрес слуги. Но с каких это пор для того, чтобы разбудить господина, времени уходило даже больше, чем ушло бы на декорации. Это Себастьяна сильно возмущало. Они уже прилично отстали от графика, и всё из-за капризов Сиэля, который как-то не кстати начал проявлять свою натуру ребёнка. Будучи уставшим от столь утомительного и больше бесполезного занятия, слуга, оставив поднос на прикроватной тумбе, предельно осторожно поднял хрупкое тело на руки, и, абсолютно никуда не торопясь, направился в душевую комнату. Хотя, торопиться было куда, но суета не входила в принципы Себастьяна. По пути в душ, он встретился с крохотной горничной, относящей дорогой сервис и тарелки, выстроенные башней выше собственной головы; та слегка пошатывалась из стороны в сторону. Дворецкий был уже наготове в любой момент предотвратить страшную трагедию. Но как бы то не было странно, девушка вполне спокойно прошла мимо, не обронив ни чашки по дороге, чем заслужила косой взгляд Михаэлиса. Всё это казалось, как никогда, странным; но Себастьян продолжил держать путь в душевую комнату, ведь он даже не сделал и самого первого в списке его дел — не разбудил господина. По пути в душевую, дворецкий успел пронаблюдать, чем занята остальная прислуга: Финниан, на его удивление, ничего не сломал и не успел что-либо испортить; а Бардрой, пусть и бездельничал, но кухню вроде не взорвал. И это всё очень подозрительно. У Себастьяна уже сирена била по ушам, а перед глазами носились разноцветные таблички, на которых красной бегущей строкой мелькало «ТРЕВОГА. ТРЕВОГА», оповещая о неладном. Не хватало только хлопушек из ушей для полного веселья. Но всё же, держась своим принципам, дворецкий ничуть не спеша донёс тушку юного господина до душевой, набрал прохладной воды, и, почти теряя всякое терпение, бросил спящего Сиэля в ванную, даже не удосужившись раздеть его. — С добрым утром, милорд. — На лице юного графа сперва выражается недоумение, затем возмущение, а после снова недоумение. Прибывая в немалом шоке, мальчик, кажется, и вовсе позабыл все ранее известные ему ругательства. — Прошу извинить меня, мой господин. Но я не видел другого способа разбудить вас, — начал оправдываться слуга, слегка приклонившись перед графом, и успев при этом, совсем незаметно для Сиэля, ухмыльнуться. Юноша, сохраняя гнетущее молчание и дикий порыв, поставить своему Дворецкому хоть единожды парочку неплохих затрещин, чтобы хоть какие-то намёки на совесть прорисовались, с трудом выкарабкался из ванной. — Да кто же так будит то? — всё-таки не стерпев, взорвался злобой мальчик. Мокрая от воды пижама мерзко прилипала к телу мальчишки, от чего тот только поморщился. Дворецкий, не теряя не минуты, приступил избавляться от промокшей одежды Сиэля, заменяя её на парадную, какую требовало предстоящее событие, и между тем успевал подсушивать волосы юного графа полотенцем. Юноша терпеливо ждал, когда его слуга закончит завязывать синюю бабочку на его шее; ибо весьма необычно и некомфортно одеваться торжественно в заплёсканной водой душевой комнате, нежели в тёплой и сухой постели. — Ты закончил? — теряя всякое терпение, пробубнил граф. — Да, милорд, — убрав руки от парнишки, произнёс слуга и открыл дверь перед Сиэлем, отмечая для себя, что в ванной приберётся позже. Мальчик, не желая больше находиться в столь неуютном месте, торопливо покинул комнату, держа путь в свой излюбленный кабинет. Пройдя уже который коридор в полных тишине и спокойствии, граф отметил это для себя весьма подозрительным, но не скрыл радости за то, что ему сегодня фартит, если не брать во внимание, что он злой и сонный проснулся в сырой ванне. — Господин Сиэль! — послышался всерадостный голос Мэйлин, несущейся к нему на всех парах и энергично размахивающей одной рукой, а в другой держа поднос с завтраком, который Себастьян приказал донести до графа. — «Всю малину мне испортила», — подумал Сиэль, слегка закатив глаза. Девушка споткнувшись на пол пути, опрокинула поднос по воздуху; чего и стоило ожидать от столь неряшливой горничной — «Ну вот», — досадно пробубнил Сиэль, уже представив, как нелепо этот завтрак будет смотреться на нём. Но прежде, чем он вновь разомкнул глаза, весь чайный комплект был ловко словлен прям перед носом юного графа. — И-з-звините, — виновата провопила девушка, готовая сквозь землю провалиться; и она бы скорее всего с радостью провалилась, если бы не Себастьян этажом ниже. — Это ваш завтрак, господин, — уже успокоившись, с какой-то странной интонацией произнесла Мэйлин. Но Сиэль ещё не отошёл от увиденного и не мог воспринять никакую речь. Перед ним стояла прекрасная дама, а именно — его горничная, словившая посуду, примерно с таким же видом, с каким это делал Себастьян. И да, он назвал свою прислугу прекрасной дамой; и подай бы ему кто сейчас перо и листок, описал бы её богиней. Лицо у Сиэля в этот момент было такое, будто Мэйлин вовсе не жизнь ему спасла, а упорно старалась заверить, что демоны, это вовсе не отродья сущего ада, а всего лишь гигантские феи, даром готовые исполнить заветное человеческое желание. Девушка была уже готова влететь в личный кабинет графа, чтобы оставить там поднос и быстро удалиться; но Сиэль, неожиданно очнувшийся от женской чарующей силы, резко остановил горничную, цепляясь рукой за её по девичьи узкое плечо. — Дальше я сам, — монотонно произнёс юноша, осторожно забирая из рук девушки свой завтрак, ибо не дай бог она опрокинет или чуть не опрокинет чай на его только недавно приобретённые ковры. — Как прикажете, — зачем-то отдавая воинскую честь, звонко произнесла горничная и тут же пропала из виду. — Ну и денёк сегодня, — проворковал граф, пройдя в комнату и оставив поднос на рабочем столе. — Согласен, — раздался за спиной юноши сладкозвучный голос; тот успел незаметно для всех, но заметно для демона, дрогнуть. — Уже закончил все свои дела, Себастьян? — стоя к нему спиной и лишь слегка повернув голову в его сторону, монотонно, как не в чём небывало, произнёс Сиэль. Неторопливо обойдя небольшой деревянный стол, он присел в кресло, на этот раз оказавшись на против Михаэлиса. — Да, — никак не меняясь в лице, отвечает ему дворецкий, после чего, будто насмехаясь над хозяином, добавляет: — Мне показалось или, вы, милорд, вчера наблюдали за звёздным небом? Юношу даже немного перетрясло, и пей бы он в этот момент чай, точно бы заплевал им всю свою кипу документов, над которой так усердно парился. — И что с этого? — вернувшись в своё прежнее состояние, поинтересовался граф. — Следил за мной? — Нет, мой лорд. Хотел лишь передать это, — интригующе произнёс слуга, подойдя к столу юного графа и протягивая тому бумажный конверт. Приняв бумагу, Сиэль ещё около половины минуты разглядывает её безразличным взором, для чего-то вертит в руках, а затем таким же тонном уточняет: — Письмо от её величества? Себастьян молча вонзается в мальчишку далеко не самым своим милым, а скорее грозным, как у мамки, взглядом, будто в очередной раз укоряя его за проступок. Граф замечая то, каким пытливым взором на него таращится его дворецкий, отводит взгляд в сторону, закатывая глаза. — Ладно, твоя взяла, — словно прочитав мысли слуги, сдался юноша. — Оставим это на потом. Себастьян миловидно улыбнулся, добавляя к этому ехидное: «Правильно, милорд, семья всегда на первом месте». — Хорошо, а теперь оставь меня ненадолго одного, — недовольно прикрыв глаза и указав рукой на дверь, холодно настоял Сиэль. Его жутко раздражала вся эта ситуация, будет он ещё под всякой нечистью прогибаться. Дворецкий без лишних слов покинул кабинет господина, оставляя того наедине с самим с собой. Прикрывая за собой дверь, он чуть ли не врезался в Мэйлин, вихрем кружащую над в дребезги разбитой чашкой одной из ценных коллекций Сиэля. Горничная тут же упала коллеге в ноги, в панике моля о помощи. У Себастьяна даже нервно дёрнулся глаз; а ведь он уже успел зря обрадоваться, что вырастил из глупых дармоедов опытных служащих, способных хотя-бы чай к столу подать. Оказывается, напрасно.***
Вместо того, чтобы выполнять свои обязанности на сегодня, юноша уже битый час находился в какой-то прострации, думая, по видимому, не о самых приятных вещах. Его взгляд уже давно остановился на аккуратно сложенном конверте по ту сторону от него. Тяжко выдохнув, он повалился фейсом об тейбл. Мелко постукивал тонкими пальчиками по внутренней части стола, прижимаясь к нему ушком и слушая вибрацию какого-то незамысловатого ритма, будто благозвучную мелодию. Вдруг послышался посторонний стук, кажется, в дверь его кабинета. — Войди, — равнодушно разрешил Сиэль, никак не изменив положение своего тела. Вошедший в комнату Себастьян, замечая в каком состоянии находится его господин, тут же поспешил поинтересоваться: — Всё в порядке, милорд? — Вполне. — Вы уже завершили все свои дела? — задал свой последующий вопрос дворецкий. Послышалось растерянное «какие дела?», и Михаэлису уже кажется, что ему нифига не кажется то, что его господин слегка отупел, после перерождения в демона. — Ваши дела, милорд, — с ангельским терпением выпалил Себастьян, делая акцент на первом слове. Но замечая небольшое просветление в лице господина, мужчина решил добить его: — Дела, которые вы обязаны были сделать к грядущему празднику; и главное, милорд, — дворецкий сделал небольшую паузу, — Вы подготовили подарок невестке? На лице юного графа расцвёл лютый ужас, после чего мужчина с каким-то неестественным удовольствием продолжил: — Вы забыли, милорд? — «Конечно, как тут не забудешь, со всей этой суетой свихнуться бы давно пора». — Разумеется нет, — отрезал Сиэль, злобно фыркнув. — «Даже в обличии демона, вы остаётесь ребёнком», — подумал про себя Себастьян. — «Кошмар». — «Любит значит всё милое, что же ей…» — Себастьян! — Да, милорд? — Ты немедленно отправишься в город и купишь кошку, — приказным тоном отдал задание граф. — К-кошку, милорд? — ошарашенный столь неожиданным поручением, Михаэлис поторопился уточнить, не ослышался ли он приказа. — Ну или кота, не имеет значения. — Зачем вам…? — Не мне. — У Сиэля даже глаз дёрнулся, как только он представил, как четырёхногое мохнатое существо будет блуждать по его же поместью. — Это для Элизабет. Выполняй. И придумай, как бы ей этот подарок преподнести. — Да, мой лорд.
