Новый Мир

- О, я как раз о тебе вспоминала, - улыбнулась мне Анджела. Я не нуждался во сне, но поговорить мне все-таки с кем-то хотелось, и я приходил к ней по ночам. В первое время я удивлялся, как она может сидеть посреди ночного кладбища одна, но потом и сам привык. Недалеко похоронили кого-то, но он не удостоил нас своим появлением. Анджела объяснила, что это вполне нормально – душа упокоилась. - Что-то произошло? – спросил я, присаживаясь рядом с ней. - К тебе постоянно приходят девушки, но… - Ой, - махнул я рукой, - не обращай внимания. У меня была куча беспорядочных связей. Видимо, им было стыдно приходить на похороны. - Ты можешь не перебивать меня? – прошипела девочка. – Эта черта в тебе ужасно бесит. Почему ты никогда не дослушиваешь до конца?! - Прости, прости, - я примирительно вскинул руки. – Пожалуйста, продолжай. - Так вот, - деловито откашлялась она, - две ночи назад к тебе приходила девушка. Она очень долго сидела у твоей могилы, потом сказала, что любит тебя и оставила что-то у твоего камня. Анджела кивнула в сторону моего надгробья. Мне было как-то не очень интересно. Как я сказал прежде, у меня была куча девушек, и почти каждой я клялся в вечной любви. Я знаю, что это подло, но сами понимаете – молодость сделала свое дело. Мне даже не хотелось смотреть на вещь, которую оставили, но я повернул голову и еле смог разглядеть в траве фенечку с ракушками. Это моя. Я ее когда-то носил… - Как говоришь, она выглядела? – спросил я, подползая к своему камню. - Высокая брюнетка, глаза карие и большие, как у арабских принцесс. Очень красивая девушка, - восторгом ответила Анджела. - Ксюша, - выдохнул я, прикасаясь к фенечке. - Твоя девушка? - Моя одноклассница, - резко ответил я. - Видимо, не просто одноклассница, - ухмыльнулась девочка. Что уже скрывать? Я всегда непроизвольно замирал, когда рядом находилась Ксения. Она не была отличницей, не была первой красавицей в школе, ее вообще никто не замечал. Кроме меня, конечно. С первого класса Ксюша носила большие очки, которые носят только бабушки, никто особо с ней не дружил, потому что никто не видел, какие прекрасные глаза она прячет за ними. Ксюша - милая девушка, которая предпочитала держаться в стороне, слиться со стенами. Казалось, будто у нее куча комплексов и страхов. Девочки в школе любили ее задирать, а она никогда не давала им отпор. И вот, когда мы перешли в восьмой класс, я предложил ей встречаться. Это было что-то немыслимое: никто не верил, что я встречаюсь с серой мышкой. А мне было плевать на всех, я впервые смог собрать свою волю в кулак и признаться девочке, которую люблю. Я был счастлив. Потом я заметил, что она начала меняться: красиво одеваться, сняла очки, перекрасила волосы. Она менялась ради меня, чтобы мне не было стыдно показать свою девушку друзьям, но я хотел не этого. Все увидели мою Ксюшу такой, какой ее видел я – красивой, но мне эта красота не нравилась. Мы стали все чаще ругаться, я ужасно ревновал. Подростком, я никогда не считал себя красавцем, всегда боялся, что она может выбрать кого-то другого и уйти от меня. Потом умерла бабушка, я начал колоться наркотой, что не скрылось от нее. Она умоляла меня остановиться, но я не слушал ее и продолжал тонуть в той грязи, которую сам и создал. Ревность съедала меня, я чувствовал себя неудачником. Все это давило на меня, я думал, что выхода больше нет. Ксюша больше не могла терпеть мои вспышки гнева, наркотики и в один день мы все же расстались. Я был ребенком, не понимал, что это и была настоящая первая любовь. После окончания школы мы не теряли связи друг с другом, притворяясь друзьями, но глубоко в сердце я надеялся, что мы еще будем вместе. Глупо, наверное, но я вел себя как скотина, говорил, что она мне не нужна, а сам верил в чудо. Теперь мне спокойнее, зная, что она любит меня. Как бы я хотел вернуться в прошлое. Я бы никогда ее не отпускал. *** Самое ужасное, что произошло за последнюю неделю, это то, что Женя изменился. Я не знаю, с какого именно момента это произошло. Он стал часто ругаться с Полиной, шлялся по всяким сомнительным клубам, но еще более ужасным было то, что Женя стал спать с одним уродом, которого зовут Максим. Не знаю, где и как он подцепил этого парня, но с самой нашей первой встречи мне захотелось ему врезать. А еще в их отношениях был какой-то садомазохизм, что ли. Даже меня, призрака, от этого бросает в дрожь. - Привет, солнышко, - гадко ухмыльнулся парень. – Как твои дела? Женя стоял у него на пороге с непроницаемым лицом, ему было абсолютно все равно. Я со злостью в душе наблюдал за происходящим, все это уже не в первый раз. Мой друг время от времени приходит к этому парню после университета. Кстати, об этом. Он вновь ходит на занятия, вот только перестал общаться с однокурсниками. Совсем замкнулся в себе. - Трахаться будем или нет? – спокойно спросил Женя и вошел в квартиру, а я с отвисшей челюстью поплёлся за ним. Он совсем из ума выжил? - Конечно, будем, - протянул Макс. Стоило двери закрыться, как этот ублюдок схватил Женю за волосы и ударил кулаком в живот. Гнев охватил меня, но я ничего не мог сделать, лишь наблюдать. Женя упал на пол в прихожей, всхлипывая и сворачиваясь в клубок, а этот гад два раза пнул его в спину. Мерзко хихикая, Макс схватил Женю за руку и потащил в сторону гостиной, предварительно достав скотч из тумбочки для обуви. - Ну, мальчик, ты как? - Скотина, - прохрипел Женя, пытаясь подняться на ноги, за что получил еще один удар в живот. - Я старался, - улыбнулся этот урод. Дотащив моего друга до середины, этот парень уселся ему на живот и обмотал скотчем его руки. Женя вроде как сопротивлялся, но после того, как получил кулаком в челюсть, успокоился. Макс снял с него брюки и расстегнул рубашку. Мне стало противно, когда руки этого придурка стали гладить белую кожу Жени. А тот дрожал уж точно не из-за возбуждения. Страх сковал его. - Милашка, - прошептал Макс, покусывая соски Жени. Будь у меня тело, я бы избил его, а потом проблевался. Я понимаю, что Женя сам приходит к нему, но мне просто противно. Этот ублюдок не только настоящее дерьмо, но и рожей не вышел: прыщи, немытые волосы, грязь под ногтями. Настоящий мистер омерзение. – Жень, раздвинь-ка ножки. Да, вот так. Я смотрел, как большой палец Макса массирует его анус, то толкается внутрь на сухую. Женя сжался и свел ноги, за что получил очередной удар в челюсть. Мерзкий влажный язык оставлял дорожки слюны на его шее, а потом этот ненормальный укусил его за плечо. Женя стал брыкаться и всхлипывать от боли, слезы покатились из его глаз. В его рот толкнули два пальца, он начал кашлять и его чуть не вырвало, но Макс вовремя успел их вытащить, чтобы тут же всадить их ему в задний проход Жени. Истошный крик был прерван ладонью насильника. Ублюдок! - Ну что? – хрипло спросил Макс. – Повеселимся? Парень стянул с себя футболку, под которой оказалась вполне неплохая фигура. - Единственное достоинство этого урода, - злобно фыркнул я. Женя извивался под телом этого парня, под его слюнявыми поцелуями. Макс опустился к его паху и лизнул головку, затем спустился еще ниже и укусил за мошонку. Женя, извиваясь, стонал - то ли от боли, то ли от удовольствия, я не понимал. Затем он облизнул почти вялый член у головки и взял его в рот с громким чмокающим звуком. - Не так! – зашипел Женя. - Заткнись, сука, - угрожающе ответил парень. – Все будет, так как я хочу, блядь! Я смотрел, как моего друга трахают в зад пальцами. Черт, как же мне хотелось уничтожить этого урода, который издевается над ним! Женя возбуждался и стонал, зарываясь пальцами в грязные волосы Макса. Впервые видел, как парень делает минет другому парню. Честно, я рад, что я натурал. - Трахни меня, - судорожно шепчет Женя, - трахни. - Как скажешь, шлюшка. Макс расстегивает джинсы и выпускает свой возбужденный член. Он вошел жестко, без презерватива. Женя закричал, но его заткнули грубым поцелуем. Я не мог больше смотреть на это и отвернулся. Я слышал, как он стонет, как этот ублюдок трахает его. - Да, да! – кричал Женя. – Сильнее. - Заткнись же, сука! Я не смог сдержаться и повернулся к ним. Макс опять укусил его за плечо, но теперь и не думал отпускать. Анус, наверное, был разорван - кровь, смешанная со спермой, капала на ковер. Я готов был скакать от счастья, когда они, наконец, кончили и прекратили это извращение. Насильник достал ножницы из тумбы, разрезал скотч на руках жертвы и улегся рядом. - Что за телячьи нежности? – с отдышкой прохрипел Женя. У меня чуть шары из глаз не выпали: он сказал «телячьи нежности»? Вашу мать, это же ненормально! - Ты чувствуешь холод? – спросил Макс закуривая. - Че за холод? – недовольно пробурчал Женя, выхватывая сигарету и затягиваясь. – Лето на дворе. - Как ты вошел, я почувствовал какой-то холод. - И как это влияет на секс? - Не знаю, – парень пожал плечами. – Просто было такое чувство неприятное, я и сейчас это чувствую. - Ты просто ебанулся. - Это я слышу от придурка, который при первой же встрече просил меня избить его, а потом трахнуть без подготовки. - Но ты же трахнул меня. - Слушай, Жень, найди себе нормального мужика, прекрати все это. Подцепишь какую-нибудь заразу, пусть не от меня, но от другого - точно, а потом просто сдохнешь в какой-нибудь вшивой больнице под карантином. - Это мое дело. - Твое, - кивнул парень. – Мне похуй, я вообще урод и извращенец… - Хоть сам признал, - вставил я свои три копейки. - …но даже я думаю, что это ненормально. - Если ты не хочешь повторить, то я лучше пойду, - ответил Женя, кряхтя поднимаясь с пола и натягивая на себя штаны. Все правое плечо искусано, на скуле синяк, как и почти на всем теле, губа разбита. Да, потрепало его неплохо. - Лучше иди, - фыркнул парень. – Я трупы трахать не собираюсь. - А я слышал, что и такое было, – Женя наиграно рассмеялся. - Ты просто больной, Женя,- не отводя взгляда, сказал Макс, - и тебе нужно лечиться. - Обязательно. После чего Женя, прихрамывая, вышел из квартиры. Я последовал за другом после того, как прокричал, на какие три буквы нужно идти этому уроду и показал средний палец. Все это ужасно по-детски, но это единственное, что я мог. Женя сам пришел к нему, сам просил насилия. Я понимал, что Макс не виноват вовсе, разве только в том, что исполняет извращённые требования моего друга. - Что это, мать твою, такое?! – тыкала пальцем Полина в укусы на шее и синяки на запястье. – Ты с ума сошел? - Это не твое дело. - Ах, не мое? Я видел, как в ее глазах накапливается обида. Она дрожит от злости и беспомощности. Женя убивает себя, но делает это так тихо, что даже становится страшно. - Сегодня пришла повестка в суд, - прошептала Полина. – Отец Руслана подал на нас заявление. - Черт! - выдохнул Женя, плюхнувшись на диван, но тут же поморщился от боли в заднице. – Давай просто откажемся от всего этого дерьма? Пусть продают его квартиру, пусть делают что хотят. Безразличный голос Жени ранил меня. Я не ожидал от лучшего друга такого безразличия. - Нет, – она помотала головой. - У нас есть его письмо, мы выиграем дело. - Почему ты не понимаешь, Полин? – вздохнул Женя, потирая переносицу. – У отца Руслана есть деньги, очень много денег. Ты же знаешь, как все в нашей стране. - Мы будем на слушанье. Мама Руслана поддержит нас. - Ага, если только муж ей разрешит. - Перестань, Жень. - Что перестать? - Перестань быть дерьмом. Это не ты. - А кто я тогда? – раздраженно спросил Женя. - Кто угодно, но это не ты. Все, что происходит с тобой - неправильно, это пора остановить, - твердо сказала подруга. – Если мы отдадим вещи Руслана, то они просто выкинут их. Ты хочешь, чтобы его картины растоптал Игнат Владимирович? Да он на них чечетку спляшет. - Я… я не… - мой друг замялся, что вызвало у меня улыбку. Мне приятно, что я ему все еще дорог. - Хватит мямлить. Через месяц слушание, и если нужны деньги, чтобы подкупить судью, то у меня есть бэха Руслана: почти новые икс-пятые прилично стоят. И потом ещё коллекция винтажных напитков и его виниловые пластинки. Если продадим что-нибудь из этого, то сполна хватит местному судье на лапу. - Я не уверен, – прошептал Женя. – Его отец не из тех, кто проигрывает. - Нам нужно с ним договориться. Все будет хорошо, Жень. Просто не нужно сдаваться. - Делай что хочешь, - фыркнул он. – Я в этом не буду участвовать. Я видел шок в глазах Полины, а потом разочарование. Она готова была заплакать от досады, когда Женя медленно уходил в соседнюю комнату, столкнув моего мопса со своих колен. То хрупкое равновесие, которое становилось все тоньше после моей смерти, было окончательно разрушено. Настроение быстро передалось Нео, и он жалобными глазками смотрел на меня. - Не переживай, дружище, - улыбнулся я. – Я надеюсь, что все скоро станет, как прежде. Бог видит, я и сам в это не очень верил, но это же Женя! Он просто не может быть таким! Он вернется, он обязательно станет прежним. Пусть побыстрее настанет тот день, когда боль в его сердце пройдет.