homophobia

«Это наша история, Чанёль. История моей любви, полной безумных и необдуманных поступков. Любви, которая не знает, что такое страх…»

***

В новой квартире всё ещё пахнет краской, а некоторая мебель пока остаётся в коробках. В гостиной висит лампа на старом, местами протёртом проводе, потому что молодым и занятым парням совершенно некогда прицепить плафон, и поэтому, каждый раз заходя в дом, Чанёль неприятно ударяется головой об неё, шипя и обещая в этот раз точно исправить этот недочёт. На комоде, что стоит прямо у двери, кажется, свалена вся квартира. Там лежат вещи первой необходимости, одежда, которую никто не трудится убирать, одеколон, расчёска, зонты, которые, в общем-то, сейчас не сильно и нужны, фантики от конфет, пара пустых банок из-под пива, которые, никто не удосужился выкинуть в мусор, пара тарелок, оставленных Чанёлем утром впопыхах. Возле комода кучей свалена обувь, с которой каждый день осыпалось всё больше и больше засохшей грязи, она липла к ногам и разносилась из комнаты в комнату. Да и во всей квартире творился хаос, но каждый из жильцов клятвенно обещал убрать, как только появится свободная минута. Это должен быть настоящий санитарный день. Проживая отдельно от родителей вот уже месяц, Бекхён сделал вывод, что на самом-то деле, кажется, съезжать было рано, а, возможно, сожительство с Чанёлем было не лучшим первым опытом. Но, несмотря на весь мусор, беспорядок, грязь в квартире, Бён безумно любил их уютное "гнёздышко". Возможно, отчасти потому, что это было место, в котором он живёт с Чанёлем. Как бы это не было смешно или глупо, для парня любое место, где был Пак, автоматически становилось прекрасным. Бекхён на самом деле ненавидит мусор. В его комнате, в доме у родителей, всегда порядок. Об этом не стоило и напоминать: он привык класть вещи туда, откуда взял, следить за тем, чтобы нигде не было пыли, а простыни всегда были чистыми. Бён Бекхён никогда не позволял себе есть на диване, или, что ещё хуже, в кровати, да и людей, которые так делали, он на дух не переносил. Всех, кроме Чанёля. Ведь его друг такой милый, когда, сидя на диване, смотрит смешную передачу, ест пиццу и запивает колой. Такой домашний. - "Я люблю тебя" - Когда-то Бекхён сказал это, парень был на эмоциях. Они только въехали в квартиру, которая на тот момент совершенно не была обставлена вещами и казалась безумно огромной. Это было на эмоциях, но это была правда. Та правда, которую Бекхён хранит в себе уже не один год. Нет, он и до этого говорил о своих чувствах, но его никогда не воспринимали всерьёз. Друг. Звучит как проклятье, как клеймо, с которым приходится жить. Чанёль тогда лишь скривился и попросил при друзьях так не говорить, вдруг они поймут не так. Это мелочи, пусть даже это была бы дружеская, братская любовь, но сердце Бекхёна уже тогда разрывалось. Он мог смириться со всем качествами, которыми обладал его друг, любить каждую его частицу, принимать его таким, какой есть, но, кажется, Чанёль не был готов к этому. Чанель сразу же говорил, если что-то ему не нравилось.

***

- Мне идёт? – Бекхён уже несколько минут крутился у зеркала, рассматривая свой наряд. - Выглядишь как педик. – Чанёль лежал на кровати Бёна, жуя печенье, крошки с которого сыпались на белое одеяло, оставляя жирные пятна. Всё, что у него на уме - то и на языке. Пак далеко не глупый парень, но всё-таки в некоторых вещах смекалка его подводит. - Может, я и есть педик? – Развернувшись к парню, Бекхён вскинул бровь, ожидая реакции. - Тогда я бы не жил с тобой, не дружил, не общался, и ещё миллионы «не». Это же мерзко. – Чанёль ухмыльнулся, отрывая взгляд от друга и утыкаясь в телефон. Он вряд ли заметил, как побледнел Бекхён. Наверняка он не обратил внимания на то, как какой-то яркий и живой огонёк в глазах потух. - Так что, переодеться? – Всё желание отправляться к друзьям в гости мгновенно пропало. - Угу… - Буркнул друг, не отрываясь от телефона. Но, когда Бекхён громко выдохнул, а после вновь подошёл к шкафу, Чанёль всё-таки взглянул на друга, подмечая то, что джинсы действительно сильно обтягивают зад и от этого на них могут косо глянуть. Тогда, Чанёль ещё не знал о том, что, даже если его друг наденет что-нибудь менее обтягивающее, это не помешает другим мужикам пялиться на него.

***

Ким Чонин любил собирать у себя дома большие компании. Даже не так. Ким Чонин любил собирать в своём доме весь сброд города. Любил наблюдать за тем, как в дрова пьяные игроки местной баскетбольной команды задирают хмельных ботанов, которые на трезвую даже в глаза боятся глянуть, а сейчас, не заботясь о последствиях, огрызались, обещая обязательно отомстить. Такие вечера никогда не заканчивались хорошо. Обязательно кто-то напивался до такого состояния, что более трезвым приходилось вызывать скорую. Кто-то же дрался так, что могли разнять только сотрудники правоохранительных органов. Однажды, Чанёль стал тем, кого разнимали. Это была громкая ссора, после той встречи Пак и Ким ещё долго не общались. Дело в том, что Чонину как бы всё равно, кого трахать, и однажды под ним оказался парень с другого факультета. Нет, конечно, Чанёль не видел всего действа, но он вовремя остановил этот цирк, ворвавшись и избив бедного паренька до полусмерти. С тех пор все знали, что Пак ещё тот гомофоб, что даже не стоит с ним говорить на эту тему. Развалившись на мягком кресле, Чанёль медленно потягивал пиво, следя за очередной стычкой и время от времени поглядывая на Бекхёна, который, общался с каким-то парнем. Этот парень казался знакомым. Естественно, если бы Пак знал этого парня, то он бы узнал, подошёл и поздоровался, но он был уверен, что этот тип явно не из его друзей. Просто, было в нём что-то, что казалось знакомым, словно они уже виделись. Чанёль долго сидел, рассматривая друга и его собеседника. Бён что-то воодушевлённо щебетал, и Пак готов поспорить, что тот снова рассказывает о музыке, которая занимает все его мысли. А незнакомый парень кивал как китайский болванчик, кажется, даже не слушая. Такое зрелище быстро надоело, и Пак собирался уже отвернуться, вновь обращая своё внимание на разбушевавшихся баскетболистов. И он почти забыл, что Бён с кем-то там общается, когда повернувшись, он увидел как тот знакомый незнакомец так нагло и предельно близко прильнул к его другу. Вы не подумайте, в голове Чанёля не крутятся мысли о геях, просто он хотел обезопасить себя и своих близких. И сейчас, в опасности был Бекхён. Последней каплей стало то, что на маленькую коленку его друга опустилась лапища этого урода. Тогда Пак вспомнил. Вспомнил, как почти год назад он застал этого пидораса на Чонине. Пелена гнева вновь начала застилать глаза, и Чанёль вовсе не задумываясь, сорвался с места и бросился в сторону парней. Схватив за грудки парня, он поднял его, ставя на один уровень с собой и зло заглядывая в глаза. Трудно было сказать, злился Чанёль или возможно боялся. Боялся увидеть, что Бекхёну не противны мужские прикосновения. Но сейчас трудно думать об этом, поэтому смотря пару секунд на перепуганного парня, он отпустил его, давая тому время, понять, что происходит, а после со всей силы ударил его по лицу, надеясь, что смог достаточно сильно огреть этого нахала. Незнакомец пошатнулся и рухнул на диван, хватаясь за щеку. Все в комнате замолчали. Даже баскетболисты, которых обычно трудно заставить помолчать даже секунду, притихли. Всё внимание было обращено на Чанёля. Пак был в ярости. Казалось, одной затрещины мало, и, навалившись на парня, он начал хаотично наносить удары, пытаясь выбить из того всю дурь. В такой момент трудно было соображать. Просто было ощущение, что его кто-то оттягивает, а потом, среди того гула, который стоял в ушах, раздался голос Бекхёна. Он говорил о том, что нужно успокоиться, что это недоразумение. Кто-то его оттягивал от порядком избитого парня, стараясь как можно сильнее держать за руки. Когда гнев немного поутих, Чанёль смог наконец-то заметить, что нанёс действительно серьёзные травмы этому пидорасу, и от этого на душе стало легче. - Ты хоть понимаешь, что он может подать на тебя в суд? – Сидя на кухне их квартиры, Бекхён всё ещё не мог успокоиться. Он всю дорогу домой задавал этот вопрос, меняя то порядок слов, то формулировку, но смысл оставался один. Конечно, после такого парни не могли остаться на вечеринке, да и вечеринка, собственно, закончилась. Вряд ли кто-то смог бы и дальше напиваться после такой потасовки. Полицию не вызывали, но что-то подсказывало, что избитый парень таки мог обратиться. - Чанёль, ты вообще слышишь? – Бекхён опять обратился к Чанёлю, который преспокойно перемешивал сахар на дне кружки. - Надо же, не растаял. Наверное, недостаточно нагрел чайник. – Казалось, что Пак даже не слышал предыдущих реплик. - Ладно. Не хочешь - не надо. Просто скажи, почему ты так взбесился? – Нужно просто задавать наводящие вопросы, и хоть один да заставит этого упёртого заговорить. - Ты не понимаешь? Бекхён, он гей. Пидорас. – Последнее Чанёль произнёс по буквам. – Он мерзкий. - Да с чего ты это решил? И, даже если это так, Чанёль, он - человек, он же к тебе не лез. – Бекхён был возмущен. Парень не понимал, почему его друг так враждебно настроен. - Не ко мне. К тебе. Он лез к тебе! – Чанёль как маленький ребёнок надул губы и, сложив руки на груди, из-подо лба взглянул на Бека. - С чего ты это взял?! Просто скажи мне. Он просто говорил со мной! Мы обсуждали… - Договорить ему не дал резко поднявшийся со стула Чанёль. - Он трогал тебя, Бекхён! Неужели ты настолько помешан на музыке, что даже не заметил, что он так открыто лапал тебя?! Этот пидорас. Вдруг… - Пак не мог подобрать слов, его переполняли эмоции, и если бы он сейчас вновь встретил того пацана, он бы его убил. – Вдруг ты из-за него тоже стал таким! Ты хоть понимаешь? - И что? Что если бы я тоже был геем? Что бы это поменяло, Чанёль?! - Всё! – Пока Чанёль пытался сформулировать всё, что он хотел вместить в это «всё», сердце Бекхёна выпрыгивало. Если бы Пак только знал, если бы он знал, что Бён уже сейчас был «таким». – Я бы убил тебя. Ты хоть понимаешь, как это мерзко?! Если бы ты был геем… Нет, я даже думать об этом не хочу. Бекхён, ты хоть понимаешь? Понимаешь, что ты несёшь? Мы, - он ударил себя в грудь, показывая кого, имеет в виду. – Ты, я, Чонин, Сехун, мы рождены мужчинами не для того, чтобы в жопу других мужиков трахать! Мы должны продолжать род! Женщины! Они ведь для того, чтобы приносить потомство! Нормально, что нас заводят женщины, но когда у него член встаёт на тебя… Ты понимаешь? Чанёль снова был в бешенстве, больше всего в мире он ненавидел, когда Бекхён с ним не согласен. Особенно сейчас. Это ведь так важно. Кажется, что ещё одно слово и Пак просто изобьёт друга. - А если он такой? Что дальше, Чанёль? Он не может изменить себя, он не может перестать любить… - Бекхён замолчал, понимая, что сейчас выгораживает не того парня, а себя. Пытаться доказать Паку что-то так - бессмысленно. А сказать правду - смертельно. Нет, Бён не боится, что Чанёль причинит ему вред. Его пугает скорее то, что Чанёль отвернётся от него. Что больше он не будет по утрам видеть этого сонного ангела, что больше никто не будет оставлять крошки на его кровати, что больше никто не будет улыбаться ему так, как Чанёль. - Ты больной? Нет! Он больной! Ему нужно лечение! Хотя нет! – В голове парня был ураган, он сам себе противоречил, обрывал мысль на полуслове, придумывая что-то ещё, неосознанно раня друга, который вновь мрачнел с каждым словом. – Таких нужно убивать! Понимаешь? Это мерзко, когда мужик хочет мужика! Просто представь, как можно хотеть, член другого пацана? Аморально, мерзко, меня тошнит, когда я думаю об этом! - Я больной! – Выкрикнул Бекхён, а после, осознав, что сказал, прикусил губу, наблюдая за реакцией Пака. Но тот, кажется, расценив по-своему, притих. Сердце выскакивало из груди, вдруг, просто, вдруг Чанёль сейчас выставит его, вдруг скажет забирать свои вещи и больше никогда не появляться. - Ладно, Бекки, я перегнул палку! Но согласись, ведь это мерзость. Просто представь двух мужиков. – Чанёль подумал, что Бекхён психанул, что выкрикнул на эмоциях, будто Пак его оскорбил этой фразой. Поэтому, немного сбавив тон, он решил, что лучше закончить этот скандал на пустом месте. Продолжать действительно было бесполезно, в конечном счете, каждый останется при своём мнении. Ещё раз, взглянув на Чанёля, Бекхён развернулся и отправился в свою комнату, оставляя последний вопрос без ответа.

****

«Ты такой собственник, Чанёль. Такой эгоист. Я с самого начала знал, что тебе важно, чтобы я всегда поддерживал тебя. Важно, чтобы моё мнение всегда совпадало с твоим. Думаю, что в этот вечер в тебе говорила не гомофобия, а эгоизм. Злость на то, что я не поддерживаю тебя, что я не считаю твоё мнение единственно верным. Но, этот день, когда наши мнения разошлись, стал началом. Именно с этого момента нужно начинать нашу историю.»