homophobia

«Стоило бежать от тебя, ты так не думаешь? Я сумасшедший. Знаешь, если бы я родился заново, я бы сделал всё то же самое. Сделал бы всё, чтобы быть рядом с тобой. Я так устал от этого. Замечаешь, это уже становится похожим на болезнь? Даже мне кажется, что мои мысли так противоречивы. Я ненавижу тебя, Пак Чанёль, но так сильно люблю. За что?» Счастье любит тишину. Это так стереотипно. Кто это придумал? Бён Бекхён никогда бы не верил в это. А ещё вот это – если сейчас смешно, то позже будешь плакать. Разве не бред? Разве это не глупо? Как это связанно? Ему нельзя быть счастливым? Нельзя быть счастливым. Бекхён вытирает слёзы рукавом толстовки, после продолжая перебирать стопку нот. Ему не спится. Стоит закрыть глаза хотя бы на секунду и вчерашний день всплывает в памяти. Ему не хочется есть. Стоит просто почувствовать вкус еды, как сразу же начинает тошнить. Ему не хочется радоваться жизни, потому что за счастье нужно платить. И он платит. Если бы он знал, что расплата будет такой, то никогда бы не согласился. Стоило переехать к Кёнсу. Ещё в самом начале он ведь предлагал. Говорил, что будет сложно. Почему-то не верилось. Чанёль казался таким родным. Разве могло хоть что-то помешать их дружбе? Могло. Нелепая и ненужная любовь Бёна. Всхлипнув, парень снова вытирает рукавом глаза чувствуя, как они начинают щипаться, словно что-то попало и раздражает слизистую. Хватит. Бекхён не хочет себя жалеть, не хочет чувствовать боль и обиду, но чувствует. Сам себя уговаривает простить, уговаривает перестать плакать и вспоминать. Там, за соседней стенкой Чанёль. Парень, который разбил ему сердце, человек, который так безжалостно рушит все мечты, хотя, сам виноват. Бён не устанет повторять, что он заслужил. Заслужил ненависть, заслужил все оскорбления и… Руки начинают дрожать, а дыхание, которое, казалось бы, только прошло в норму снова сбилось. Трясущимися пальцами Бекхён касается шеи, легонько разминая, надеясь, что удастся протолкнуть этот ком и дышать станет легче. Он никогда не поймёт. Почему, почему он любит человека, который убивает его? Убивает взглядом, словами, прикосновениями. Разе Бекхён такой глупый? Наверное, да. Как же жалко. Грудь сдавливает, а этот ком, кажется, никогда не уйдёт. Ему наконец-то жалко себя. Жаль растрачивать свои чувства на Чанёля, жаль плакать по тому, кто никогда с ним не был. Жаль за то, что он обманывал себя мнимым счастьем. Иллюзией. Пак никогда не любил его. Никогда не полюбит. Он никогда не был и не будет на его стороне. И они оба это знают. Вся эта обида Чанёля так притянута за уши. Да, чужие чувства — это груз. Это ноша, которую не так-то и просто нести, но это не повод для ненависти. Это не повод ненавидеть его… Там, за стенкой спокойно спит парень, который даже не догадывается о том насколько тяжело Бекхёну. Разрушил всё и просто спит. Смешно, неправда ли? Пак Чанёль какое ты имеешь право жить спокойно? Неужели для тебя наша дружба не значила ничего? Значила. Раньше Паку казалось, что они были почти семьёй. Братья. Каждый видит проблему по-разному. Его тоже можно понять. Кажется, что он сходит с ума. Если вы спросите, зачем он делает всё это, то ответ вряд ли получите. Нет определенной цели. Просто, Чанёлю тоже больно. Вы задумывались? Ему ведь тоже больно. Его предали. Разве нет? Он тоже хочет прекратить всё. Начать сначала. Снова видеть радостного Бекхёна, смотреть с ним глупые фильмы и обсуждать Меган Фокс. Не это ли счастье? Пак рассказывал бы ему о своих новых подружках, лез с советами о том, как Бёну правильнее «подкатить» к той красотке на очередной попойке Чонина, снова бы ел чипсы в его кровати, смеясь с того как ворчит его друг. Всё ведь было так прекрасно! Почему?

***

- Кёнсу? – Его друг волнуется. Вот он настоящий друг. Бекхён уже больше недели не посещает занятия, редко выходит из комнаты боясь столкнуться с Чанёлем. Снова увидеть его лицо и понять, что простил. Простил. Он совсем глупый. Дурачок. В очередной раз. Одни и те же грабли, Бёну не надоело. На том конце провода взволнованный друг облегчённой выдохнул. - Живой… - Тихо добавляет До, шумно вдыхая воздух через нос. – Ты хоть представляешь, что я с тобой сделаю? – Не представляет, хуже, чем уже есть сделать невозможно. - Ты грёбанную неделю не отвечаешь на телефон, Чанёль каждый раз психует, стоит ему только услышать твоё имя, нет. Не психует. Он впадает в бешенство. Так же, как и преподаватель по вокалу. Господин Ким передал тебе, что он тебя убьёт, когда ты вернёшься! Эй, Бекхён тут уже целая очередь из людей, которые тебя собираются убить. И я первый! - Кёнсу… Я не хочу. – Бён не знает, что сказать. Он больше не хочет учиться, не хочет петь, не хочет говорить ни с кем. Он в принципе больше ничего не хочет. Не хочет… - Любить его. До молчит. Молчит потому что впервые не знает, что сказать. Нужна ли поддержка другу? Нужны ли советы, наставления? - Может встретимся? Я волнуюсь. – Весь запал с которым он говорил в самом начале словно улетучился, выветрился вместе со всеми заготовленными возмущениями. - Не хочу. - Я приеду. – Скорее утверждение, не вопрос. Он волнуется. Кёнсу нужно видеть лицо Бекхёна. - Не хочу. – Бёна злит такая настойчивость. Злит то, что даже на расстоянии его друг понимает, что всё не в порядке. - До встречи Бекхён-и. – Ласково тянет парень, отключаясь. Бекхён знает, что этот разговор ничем хорошим не закончится, а зная взрывной характер друга, услышав хотя бы треть всего Кёнсу помчится убивать Чанёля. Чанёль… Бён не видел соседа уже несколько дней. Кто бы знал, что жизнерадостный и непробивной Бён Бекхён закончит так. Вставать раньше восхода солнца, если вообще ложился, готовить для друга завтрак, стараясь успеть до того, как он выйдет из комнаты, прятаться исподтишка наблюдая за тем, как Пак собирается на учёбу. Его жизнь продолжается. Он гуляет с друзьями, посещает занятий, Бекхён уверен, что всё так же заглядывается на девчонок, которые вовсе не прочь познакомиться с ним. Это опрометчиво. Такие выводы не всегда бывают верными. Чанёль действительно продолжает жить будто ничего и не случилось. Делает вид. Делает вид, что ему весело с друзьями, стараясь не замечать того, что очень важная составляющая их компании отсутствует. Делает вид, что ему интересны девчонки, всеми силами стараясь не думать о том, как же так, что его другу они совсем не интересны, каждый раз смотря на них и вспоминая о Бекхёне. Бекхён… Чанёль устал делать вид, что не замечает его. Каждый день, каждую минуту, секунду, вдох, делает вид, что не возвращается мысленно к проклятому Бён Бекхёну, который своим тупым и опрометчивым поступком разрушил всё, что было. Теперь это стало почти хобби, думать о том, как заставить соседа стать «нормальным». - Помирились? – На обеде, между делом, будто ничего серьёзного не случилось, спрашивает Сехун. Если Пак думает, что он прекрасный актер, то это огромное заблуждение. Все эти вздохи, взгляды в сторону компании Кёнсу, в которой обычно тусуется Бён, постоянное увиливание от ответов, когда дело касается соседа. Это так выдаёт. - Что? – Оторвав взгляд от тарелки с не очень-то и аппетитным рагу, переспрашивает Чанёль, чувствуя, что ещё секунда и аппетит окончательно пропадёт. - С Бекхёном помирился? – Уточняет О, подмечая как хмурится друг о чём-то задумываясь. Конечно, он знает, что ответ будет отрицательный, у этого переростка всё на лбу написано. Сехун достаточно долго знаком с этими двумя и трудно не заметить, что в последнее время что-то изменилось. Что-то – это мягко сказано. Бёна вообще не видно, отчего закрадываются подозрения о том, что Пак его убил и все его размышления теперь о том, как незаметно выкинуть труп. - Что? – Теперь уже не потому, что не понял, а скорее из-за не найденного вовремя ответа. Да они и не ссорились толком. Ну была пара скандалов, но это не в счёт, просто… Просто не просто. – Мы и не ссорились. Не хочу с ним больше видеться, говорить. Давай о погоде, а? - Чанёль, - О качает головой, понимая, что тема всё же болезненная. – Почему тебе так тяжело, вы ведь дружили с самого детства? Неужели трудно пойти на уступки? - Трудно. Трудно, Сехун! – Пак вскипал. Выводило из себя то, что все вокруг будто зомби, помешанные на толерантности, будто не замечали, что это ненормально, будто Бекхён больной и ему можно всё с рук спустить. – Он больной! Ему нужно лечиться, а тебе не нужно его выгораживать! Не ты живёшь с педиком! Не твой друг, с которым вы ссали в одну песочницу оказался педиком! Не твой друг в тебя… - Чанёлю трудно произнести это слово, потому что он не верит, что это именно оно. Разве может мужчина испытывать любовь к мужчине? Абсурд! Трудно смотреть на друга, который присоединился к толпе тех, кто его не понимает, не разделяет его взгляды. Бекхён всегда поддер… И снова этот человек. Просто псих, его нужно лечить! Парень злится, злится на себя, злится на друзей, на Бекхёна, на девушек, которые почему-то совсем не привлекают его друга, на родителей, которые почему-то воспитали его правильно таким, какой и должен быть мужчина, на родителей Бёна, которые кажется упустили момент с сексуальным воспитанием сына. На всех. Полностью. Эта злость поднимается до краёв, снова становясь противным комом, спадая пеленой на глаза, дурманя. Чанёлю кажется, что он сходит с ума. Это всё проклятый Бекхён. Бекхён, который засел в мыслях, от имени которого потеют ладони, сердце бешено бьётся и дыхание сбивается. И нет, это вовсе не что-то положительное. Дурно становится от злости, от обиды, от ненависти. - Пойми его… - В эти мысли врывается далекий голос Сехуна, возвращая на землю. Друг обеспокоен, ему действительно трудно наблюдать эти метаморфозы в отношениях. – Любой на его месте боялся бы признаться. Я понимаю… - Нет! – Громко, привлекая внимание всех сидящих поблизости людей. – Ты не понимаешь, - уже тише, наклонившись ближе к другу, зло шипя продолжил Пак. – Ты не понимаешь. Меня предали. Я столько лет бок о бок жил с тем, кого презираю всей душой, а он и словом не обмолвился. - Чанёль, да по нему же за километр видно! — Это тебе видно! – Не видно! Не видно было ничего Паку. Поведение? Одежда? Манерность? Что должно было говорить о том, что его друг болен?! Они росли вместе, он был на каждом его Дне Рождения, каждый Новый Год, почти каждый день он был рядом. Разве он мог это всё не видеть? - Что поменялось? – Сехуну нужно сдаться пока этот разговор не перешёл в драку. – Скажи мне, что поменялось в Бекхёне? Чанёль, он остаётся таким же, как и был. Ничего не изменилось. Он все ещё любит те компьютерные игры, он всё ещё разбирается в моделях машин, всё ещё хочет получить права, смотреть с тобой боевики, гулять. Что поменялось? Это всё тот же Бекхён. Не все ребята знали о том, что он… - Чанёль зло глянул, сбивая с мысли, словно не позволяя прицепить кому-то другому бирку, клеймо, которое позорит его друга. Словно, только он имеет право на это, но больше никто. – В общем, - немного растеряно продолжил О. – Им всё равно, просто потому что таков уж Бекхён. Это его выбор, не нам с ним спать. - Мне не всё равно. Сехун, мне не всё равно! Он больной человек, его нужно лечить. Сдать в больницу, может капельницы, психолог. Это ведь наверняка лечится! - Не будь дураком! Никто не примет его в больницу! Это не лечится, потому что это не болезнь, идиот! – Такая настойчивость злит, и парень жалеет о том, что затеял этот разговор. Это ни к чему не приведёт. Чанёль повторял это как мантру. Возможно, ему казалось, что это выход. Что это смягчает приговор Бекхёна, что если он воспримет это как болезнь, то всё не будет казаться так плохо. Что если вылечить друга, то всё станет как раньше. Бён Бекхён просто болен. Его нужно вылечить, всё пройдёт. Но есть одно «но» … Сехун сказал, что от этого не лечат врачи. Чанёль сам… Сам вылечит, как от опьянения, от зависимости. Если нужно привяжет к кровати, пока это не пройдёт. Другу просто нужно отрезвиться, прийти в себя. Бекхён вздрогнул, когда дверь громко хлопнула, а в коридоре послышались громкие шаги. Повторяя свою мантру Пак, зашёл в ванную открывая ледяную воду. Он был немного похож на сумасшедшего. Не совсем немного. Много. Скорее выглядел как человек, на грани истерики. Это тяжело. Тяжело носить в себе этот груз, но и поделиться не с кем. Единственный, кто всегда принимал его сторону это сосед, который сейчас болен и как лучший друг в мире Чанёль поможет. - Чанёль? – Это глупая привычка. И как бы Пак не запрещал Бекхён не может перестать произносить его имя. Имя… Это единственное, что ещё греет душу, потому что при виде друга парень весь сжался, словно уменьшился в разы, а испуганный взгляд заметался по комнате в надежде на спасение. Всего несколько секунд Пак смотрел на такого запуганного соседа, в глубине души ликуя от того, что кажется он меньше нравится, что всё же можно вылечить, пусть и таким жестоким способом. - Вставай! – Зло рычит, подходя к кровати, стаскивая за руку Бекхёна сначала на пол, а после замахиваясь для удара. Бён лишь закрывает глаза, понимая, что нет желания прикрываться. Лучше умереть, но от руки любимого. Удара не следует, но Чанёль грубо хватает соседа за волосы, отчего тот громко ахает, перехватывая руку Пака, в надежде убрать от себя. Это больно, это неприятно, это пугающе. Грубо дёргает рукой, так, чтобы видеть лицо Бекхёна. - Я тебя вылечу, Бекхён-и. – Слишком спокойно и отрешённо. В этот момент становится действительно страшно. Картинки недавнего снова появляются перед глазами, а инстинкт самосохранения не позволяет повиноваться, даже несмотря на то, что это любимый человек. Бекхёну страшно. Страшно настолько, что пальцы холоднеют, а дрожь пробирает всё тело. Страшно настолько, что он и слова вымолвить не может, что сил сдвинуться с места нет, словно он парализован. Чанёль сумасшедший. Только сейчас Бён это видит. Это не взгляд здорового человека. Страшно. И после секундного оцепенения на ум не приходит ничего лучше, чем начать вырываться. Отталкивая руку, упираясь ногами, хватаясь за стул и даже замахиваясь в воздух, в надежде попасть по мучителю, чтобы он отвлёкся от своей затеи. - Бекхён! – Кричит Пак, начиная тащить того в сторону ванной, до посинения пальцев сжимая пряди волос. – Это ради тебя! Нет. Бекхён не верит, он безостановочно, задыхаясь повторяет имя друга, то ли моля о пощаде, то ли в надежде на помощь. Отталкиваясь ногами, чтобы хоть как-то уменьшить боль, хватаясь руками, больно впиваясь ногтями в кожу на руках Пака в надежде, что тот отпустит, даст хотя бы несколько секунд на то, чтобы он убежал. Неважно куда, просто подальше. Ему страшно. Он врал. Быть убитым рукой Чанёля ему не хочется. Хочется жить, хочется улыбаться, петь, проводить вечера в хорошей компании. Возможно лечение Пака действительно помогает. Помогает понять, что хочется жить. Неизвестность пугает. Если в прошлый раз был один исход, было видно, что друг злился, выплёскивал обиду, то сейчас паника и животный страх накрывают, заставляют забыть обо всём, лишь бы безопасность. В ванной холодный пол. Ледяной. Он таким ещё никогда не был. Голова кружится, а в горле пересохло так сильно, что язык к нёбу прилипает. - Бекхён-и, верь мне. – Шепчет Чанёль закручивая кран, проводя пальцами по набравшейся до краёв воде. Вода холодная, настолько, что у Бекхёна дух перехватывает, когда Пак окунает его головой в ванную. Страшно. Ещё никогда не было так страшно. Ещё никогда он не был так близок к смерти как сейчас. Всего доли секунды, и дёрнув за волосы Чанёль даёт другу время на то, чтобы отдышаться и прийти в себя. - Чанёль… - Шумно дыша, всё ещё боясь открыть глаза, Бёна трясло. От страха, от непонимания, от обиды, от комичности всей ситуации. Кажется, что это вовсе не тот человек. Это не его любовь, не его друг. Разве друг не поймёт? – Постой, пожалуйста… Ча… - Бекхён замирает. Упираясь руками в бортики ванной, так, чтобы было трудно вновь окунуть его. Сейчас, когда осознание потихоньку приходит, становится трудно произнести имя друга. Он осознанно отказывается произносить это имя, словно перед ним совсем чужой человек. Сбивающая с толку нежность. Такое невинное прикосновение пальцев. Напоминает тот день. День, когда их жизни перевернулись с ног на голову, когда всё пошло не по плану. Пак убирает руку с волос, нежно проводя по затылку друга, а после то ли массируя, то ли поглаживая шею Бекхёна. А после с новой силой окуная в воду, пользуясь моментом, когда парень в растерянности. Бён не понимает. Глаза широко раскрыты, а подступающая истерика заставляет всхлипнуть, от чего поток воды поступает в горло перекрывая пути для воздуха. Кажется, что сейчас он умрет. Паника с головой накрывает, не оставляя ни шанса на то, чтобы в полной мере осознать происходящее. Как котёнок он начинает барахтаться в воде, вырываясь, хватаясь руками за бортик, стараясь пересилить руку Пака и вынырнуть хоть на секунду. Глоток воздуха, всего один глоток. Кажется, что его сейчас стошнит, а вода, которая на самом деле еле покрывает макушку, ощущается океаном, словно Бекхён на самом его дне. Один. Там, где уже нет ничего живого, там, куда ни один учёный не попадал. И кажется, что он готов оставить на этом дне все свои чувства, всю любовь и привязанность, оставить свою душу, просто, чтобы больше не было больно. Такие мысли ещё больше удручают, огорчают, заставляют себя жалеть. И Бекхён жалеет с сипом вдыхая воздух, когда Чанёль снова на время прекращает пытку. Теперь истерику, видно, в полной мере. Его всего трясёт, хватаясь за одежду друга, Бён молит, о прощении, о том, чтобы весь этот ад закончился. - Я не буду… - Задыхаясь, громко всхлипывая, а после кашляя, чуть ли не до рвоты. Из последних сил сжимая футболку Чанёля, старясь придвинуться как можно ближе, ведь так сложнее вновь окунуть в воду. – Прости… Прости меня, Чанёль… Умоляю. Я умру, я исчезну из твоей жизни, ты не узнаешь обо мне, только прости. С каждым словом опускаясь всё ниже, ниже к коленям друга, ниже к плитке, которая сейчас залита водой, ниже ко дну. Ближе к бездне, в которой есть только страх и отчаяние. Со слезами, со страхом и болью он отказывается от своей любви, понимая, что это только сегодня. Один день. Просто мгновение он хочет позволить себе не любить этого человека. И Чанёль верит, только теперь ощущая весь страх, видя, как дрожит его друг, видя, какой он разбитый, почти физически ощущая это отчаяние. Верит, и… сожалеет. - Бекхён-и, прости. – Крепко прижимая парня к себе, надеясь хоть так показать, без слов объяснить свои намерения. – Всё закончилось… Всё закончилось. Только не для Бекхёна. Чувствовать нежное прикосновение рук Чанёля становится ещё большей пыткой, от которой хочется увернуться, но сил не хватает даже на то, чтобы оттолкнуть от себя парня. Всё, что остаётся это обессилено уткнуться лбом в грудь Пака, продолжая дрожать и всхлипывать, жалея себя, свои чувства, мечты. А Пак забывает о цели всего происходящего ощущая только жгучую боль и чувство вины. Разве этого он хотел? Видеть такого сломленного и разбитого Бекхёна вовсе не приносит удовольствия. «Я ненавижу тебя. Слышишь. Ненавижу. Ненавижу свои чувства, жалость к себе. Проклинаю тот день, когда мы с тобой встретились. Интересно, смогу ли я хоть кого-нибудь полюбить так же, как тебя? Мне кажется, что нет. Ты незаменим, невозможен. Сделан только в одном экземпляре. Даже тогда я знал, что моя ненависть временна. Только на один день, на мгновение, до того момента как ты обнял меня.»