Гнилое яблоко

Перечень мест работы действительно впечатлял: дольше двух-трех месяцев, максимум — полугода он нигде не задерживался, но в двух столбцах списка Блейк Д. Флетчер почти сразу вычленил знакомые названия и адреса заведений. Адресов или других контактов в базе данных не было. Он опустился на стул и медленно подтянул к себе второй листок. Иден. Иден Морган. Просто Иден — без второго, среднего имени. Блейку Д. Флетчеру никогда не приходило в голову спрашивать у них, как их зовут. Он покатал имя на языке, и что-то горьковато-кислое, как подпорченное яблоко, растеклось во рту. Мама не любила яблоки, это второе, что он помнил о ней. — Они неживые, — говорила она. — Никогда не гниют и не бывают червивыми. Однажды на плановой экскурсии она отошла с тропинки биорезервации, чтобы поднять что-то с травы. — Смотри, смотри! — рассмеялась она и с удовольствием втянула носом воздух над своей находкой. На ее ладони лежало что-то маленькое и сморщенное. — Ты только понюхай. Настоящее яблоко не понравилось Блейку. Оно было отталкивающе пахучим, уродливо ассимметричным, с черными точками и бурым, подбитым бочком. Есть его было опасно — да и не хотелось. — И все время после пропажи вы о ней не вспоминали и не заявили в полицию о краже? — с вежливой улыбкой уточнил знакомый менеджер, ни на йоту ему не веря. Листок с номером он предусмотрительно вернул ему в руки, едва взглянув. Врать Блейк Д. Флетчер никогда не умел. — Нет, — помотал он головой, — я не утверждаю, что ваш сотрудник что-то у меня украл... Он мог... не знаю, просто перепутать, взять по ошибке. Может быть, я... — Наш бывший сотрудник, — поправил его менеджер. — И повторюсь: я понятия не имею, где он сейчас. И даже если бы имел, не сказал бы, эта информация была бы конфиденциальной. "Космический бар" официально назывался "Тантрой" и значился последним местом работы Идена Моргана. Далее не было ничего. Но в "Тантре" его больше месяца не было. Квартал без неоновой подсветки и вечернего ультрамарина казался убогим и скучным: кривые выверты арройос, пыльные мостовые с невыметенным мусором, пустые глазницы неотполированных витрин... Кто-то схватил его за локоть и впихнул в узкий простенок между двумя аквариумами, так что Блейк Д. Флетчер даже не успел испугаться. — Здесь нет камер и не пишутся разговоры, — убрал от него руки менеджер и поднял палец, останавливая готового открыть рот Блейка Д. Флетчера. — У меня есть ровно минута, чтобы поставить вам мозги на место, если выйдет. Если не выйдет — пеняйте на себя, я вас предупредил. Считайте это благотворительностью, сам не знаю, что на меня нашло, — сказал он. — Вы не производите впечатления полного идиота, может, поэтому я вообще пытаюсь. Но не вы первый, не вы последний, кто вдруг решает, что отношения со шлюхой — реальность и в целом нормальная мысль. Это не так. Отношений со шлюхой не бывает. Бросьте эту затею, если у вас действительно есть мозги. Тащить в дом блядь — последнее дело. Они все глупы, наглы, изломаны, злы и лживы. Тащить в дом кого-то типа Моргана — вообще за гранью добра и зла. Вы с ним хоть раз говорили? — С чего вы взяли, что я собираюсь тащить его в дом? С чего вы взяли, что я спрашиваю о нем, потому что... — За последний месяц работы у нас вы были его единственным клиентом. Вы снимали его трижды. — Дважды. — Трижды. Только у нас. А в базе значитесь его постоянным клиентом. Единственным постоянным клиентом Идена Моргана. Это не плохо и не хорошо, до тех пор пока вы не теряете грань между привычкой и романом. Между вами ничего нет. Забудьте и найдите другую куклу. Его лицензия закрыта. Работать легально он больше не сможет нигде. — В смысле... как закрыта? Почему? — Какая разница почему? Это не связано с вами, если вы об этом. Решение принимает комиссия на основе комплекса причин: количество штрафов, жалоб и рекламаций, частота смены мест работы, количество клиентов, суммарная годовая доходность, общий психотип: в его досье значатся такие характеристики, как конфликтный и провокативный, если вы не знали, — да возраст, в конце концов. В общем, если я вас не убедил, вы можете спуститься в низовья Квартала и попробовать поискать его там, другого пути у него нет. Но я вам этого не советую. — Нет-нет, — отшатнулся от предположения Блейк Д. Флетчер. — За Бурый ручей я спускаться не стану ни при каких обстоятельствах. — Вот и правильно, — кивнул менеджер и сунул ему в руки что-то похожее на визитку. — Взгляните, если будет время. Мы пока только раскручиваемся и мало известны, но в перспективе собираемся сделать кое-что совсем иное. Без всей этой искусственности, выхолощенности и ощущения конвейера. Что-то, в чем есть душа, знаете? Уютное, теплое, домашнее... Без корпоративного духа, если вы понимаете, о чем я. Ну и цены, конечно: пока мы на этапе раскрутки, наше предложение значительно дешевле, чем в целом по рынку, а уровнем наш контингент на голову превосходит весь этот пользованный стафф. Он заглянул Блейку Д. Флетчеру в глаза и улыбнулся: скользко и притягательно. — Конечно, — сказал Блейк Д. Флетчер, машинально убирая карточку в карман. — Обязательно буду иметь вас в виду. Карточку он выкинул. Консервативный по природе, ко всему новому Блейк Д. Флетчер относился с предубеждением, а элитность и уникальность — были не про него. После того, как он увидел дневной Квартал, ночной разом утратил в его глазах свою магию. Пятница проходила в тоскливом ожидании выходных, деть которые было решительно некуда. За обедом Оливер Стюарт Уэст сам подсел к нему за стол. — Можешь как-нибудь прийти к нам еще, — мрачно и почти брезгливо сказал он и прибавил: — Один. — А Лилия не будет против? Оливер сморщился и выждал паузу, словно мысленно выругался или сосчитал до десяти — или и то и другое вместе. — Не держи меня за идиота. — Хорошо, — пообещал ему Блейк Д. Флетчер. — Это ответ на приглашение, — пояснил он в ответ на ледяной взгляд Оливера. Перед самым концом рабочего дня к нему подошел Берренджер. — Поезжай домой вовремя, — сказал он. — Не дразни систему. Она этого не любит. Будешь пытаться ее контролировать — она сожрет тебя и не подавится. Блейк Д. Флетчер усмехнулся. Берренджер одушевлял любые интеллект-системы, даже в собственном доме, наделял каждую набором индивидуальных черт характера, но неизменно приписывал всем им обидчивость и мстительность античных богов. — Хорошо, — снова пообещал Блейк Д. Флетчер и в кои-то веки выехал со стоянки не последним. Справа, слева, впереди, сзади, сверху в своих индивидуальных капсулах летели и ехали такие же, как он, муравьи Рабочей Зоны: рядовые и повыше рангом, и в этом тоже была своя прелесть. Блейк Д. Флетчер наконец-то был не один, он был с ними вместе, они были рядом, не сливаясь, но становясь частью друг друга. В этом огромном, кажущемся бесконечным потоке можно было ощутить жизнь, явственно осознать, что в их суммарном, общем существовании есть высший, пусть и неведомый каждому в отдельности, общечеловейный смысл, ведь его не могло не быть при такой сложно-разветвленной саморегуляции? Столько людей делали то же, что и он, жили так же, как и он, стремились к чему-то похожему и думали об одном и том же — звенья в цепочках единого мудрого алгоритма, который работал и воспроизводил сам себя в достижении глобальной, возможно, великой цели. Значит, и не надо было правок, если все работает, не надо за рамки, если все и так правильно — и не о чем беспокоиться и тосковать. Он толкнул дверь и вошел. В нос ударил чужой — незнакомый — запах. — Блядь, — громко произнесли из дальнего угла охранной камеры, и Блейк Д. Флетчер вздрогнул. — Я ждал полицию, а не тебя. Он присмотрелся и медленно закрыл за собой дверь. — Изначально я рассчитывал на газ, если быть честным, — продолжил Иден Морган, сидя на полу охранной камеры. — Но какого хуя у тебя не выставлен даже полицейский сигнал? Ты идиот? — Не идиот усыпил бы человека только за то, что он залез к нему в дом? — спросил Блейк Д. Флетчер. Иден Морган равнодушно пожал плечами. — Ну... по закону имел бы право. Он выглядел совсем иначе, чем в витрине, и если бы Блейк Д. Флетчер тогда не вгляделся в его лицо, то вряд ли узнал бы его, встреть на улице. Чуть поношенная и немного грязная повседневная одежда студента или обслуги без униформы, отросшие светлые волосы, уставшее лицо, браслет на по-прежнему красивом запястье. — Зачем тебе газ? — спросил Блейк Д. Флетчер. — Вызови наряд, — не ответив, потребовал Иден Морган. — Я собираюсь выспаться в тепле. Не лезть же еще в чей-нибудь дом, раз я уже здесь. А если выйду из дома полежать под кустом, меня только вышвырнут за границу Поселений — и все, а там сейчас дубак. Кстати, почему у вас тут так тепло? Ну разгоняют тучи, чтобы не заливало говнодождем, это я понимаю, но Коттон-бей не в тропиках, куда делся ебаный ноябрь? — Здесь такой же купол, только усовершенствованный, ты его пересекал по моей контроль-карте, — объяснил Блейк Д. Флетчер. — Плазменное солнце, искусственный климат. По общему согласию жильцов устанавливается один из стандартных режимов или, при необходимости, специалистами подбирается особый... Газ ведь и правда мог быть включен, о чем ты думал? — А о чем думал ты, когда не выставил сигнализацию при проникновении? — Не знаю, — признался Блейк Д. Флетчер и задумался: — Может быть, о том, что в доме почти нет того, что принадлежало бы лично мне. — С тебя же вычтут при увольнении. — Да, — его передернуло при мысли о потере работы. Он пересек камеру, подошел к двери в дом и отпер ее. — Эй-эй, — поднявшийся с пола Иден Морган потянул его за рукав. — Ты же вызовешь полицию, правда? — Пойдем внутрь, — сказал Блейк Д. Флетчер. — Я устал и голоден. Разве ты не собирался проникнуть в мой дом и украсть там что-нибудь? Можешь сделать это на кухне. Иден Морган остановился в проходе. — Я уже украл — твою контроль-карту и даже воспользовался ею. Вообще-то я надеялся, что ты на меня заявишь. — У меня был дубликат. И в чем был план Б? Ну после газа. Потоптавшись в дверях, Иден Морган все же зашел, но дальше прихожей не двинулся. — Проникновение без факта кражи в первый раз даст мне срок в Исправительном комплексе, пересижу там зиму. — Зим пять или шесть. — Это лучше, чем... — зло дернул плечом Иден Морган и замолчал. — Я родился в низовьях Квартала и больше туда не вернусь. Набери полицию и расстанемся по-хорошему. Здесь наверняка есть камеры, и все равно... — Я их отключил, — признался Блейк Д. Флетчер. — Исправительный комплекс — это если повезет. С твоим послужным списком есть шанс поехать и на Острова. А там и одной зимы можешь не пережить. Есть будешь? Иден Морган не ответил и смотрел на него, нехорошо прищурившись. Блейк Д. Флетчер просто удвоил привычный заказ, решив, что интересоваться вкусами гостя не время. — На Острова я не поеду, — механическим голосом сказал Иден. — Ты был готов умереть от газа, но не поедешь на Острова. — Газ это быстро и безболезненно. Просто засыпаешь — и все. — Кто тебе это сказал? Твой менеджер? — Который из? — с подозрением наклонил голову Иден Морган. — Слушай, — продолжил он, — ты ведь не думаешь, что я здесь в расчете на твою сраную жалость и мне нужно от тебя хоть что-то, кроме вызова полиции? — Не думаю. Ты мог предполагать отсутствие газа, но отключенная сигнализация — слишком даже для такого, как я. Не отрывая от него глаз, Иден Морган медленно пошел к нему. — Ты не отличал меня от других семь лет, до последних двух раз. Кстати, этот кретинизм — лучшее, что в тебе было. За все эти годы ты не сказал мне и двадцати слов — тоже к счастью. Тогда какого хрена ты разговариваешь сейчас со мной так, будто мы знакомы? У меня хорошая память на лица, но во всем остальном вы для меня все на один хуй, каждый следующий отвратительнее предыдущего и наоборот: липкие, грязные, вонючие, самодовольные и тупые. Я не видел разницы между теми, кто меня ебет, потому что все вы одинаково блевотны, — голос его был тихим и ровным, он приближался к Блейку Д. Флетчеру, ступая шаг за шагом вперед, пока не подошел вплотную. — Ты ведь не собираешься сейчас совершать блядское благодеяние? Потому что мне оно нахуй не впилось. Сделай мне сраное доброе дело — и я выделю тебя из этой толпы говнарей и стану ненавидеть в десять раз больше. Он был чуть ниже ростом, чем Блейк Д. Флетчер, и, когда говорил, приподнимал подбородок и склонял голову набок с вызовом. Ноздри его раздувались, губы были презрительно сжаты, ресницы дрожали, а глаза светились холодным, предвкушающим огнем: он ждал реакции — пощечины, толчка, удара, вызова полиции. — Ты умеешь варить бульон? — спросил его Блейк Д. Флетчер. Иден моргнул и растерянно отступил. — Я эту бурду даже в рот не беру. Водой не нажрешься, — другим тоном сказал он. — Я умею только ебаться, больше ничего, но даже это ненавижу. В окно стукнул беспилотник с заказом. Блейк Д. Флетчер выгрузил на стол коробки с едой и приборы, по кухне пошел запах пасты с соусом и кислого салата. Иден Морган сглотнул, на шее его подпрыгнул и опал кадык. — Помыть руки можно там, — кивнул ему Блейк Д. Флетчер. — Полотенце чистое. Постельное белье домосистема меняла ему тоже каждый день. Гостевая была в идеальном порядке после визита Оливера. — В тюрьме я никому ничем не буду обязан, — сказал Иден, вернувшись. Он сел за стол и жадно затолкал в себя первую порцию пасты. — От меня не потребуется улыбок и прочих любезностей, — продолжил он с набитым ртом, измазав рот в соусе. — Я не должен буду делать вид, что все нормально и мне очень нравится. Там все честно. Блейк Д. Флетчер вытащил вилку и подвинул ему свою коробку. — У меня есть окна. Отдельная спальня со шкафом, сортиром и ванной, сеть, еда, выпивка и все прочее бесплатно, чаевые на личный счет, — сказал он. — И еще здесь можно гулять по улицам. — Это стоит дороже, чем чаевые, — оскорбился Иден. — Это ничего не стоит, — покачал головой Блейк Д. Флетчер, — в тюрьме. И вне ее тоже. Потому что у тебя нет лицензии. — Который из менеджеров, говоришь, с тобой поболтал? — переспросил Иден. — Тот, что считает всех шлюх тупыми, наглыми, искалеченными, лживыми и злыми. — А, Браун, — хмыкнул Иден. — Помню его. И что не так? Все верно. Он облизал вилку, потом контейнер от соуса; помешкав пару секунд, подтянул к себе вторую коробку с пастой, положил подбородок на сложенные вместе руки и улыбнулся — Блейк Д. Флетчер даже не предполагал, что Иден Морган так умеет: с ямочками на щеках и искрами из-под опущенных ресниц. — Лучше бы ты включил газ, — сказал он. Блейк Д. Флетчер поднялся из-за стола и перешел в гостиную. — Не чаще раза в месяц, когда у меня будет настроение, — прислонившись к арочному проему, сказал Иден, когда закончил с едой. — И больше я делать ничего не буду. — По первому требованию, — поправил Блейк Д. Флетчер. — В тюрьме твое настроение мало кого будет волновать. — Ладно, — легко согласился Иден. — Ты не половой гигант, так что то на то и выйдет. Только никакой хуйни типа эпиляции. — Ладно, — кивнул Блейк Д. Флетчер. — Тогда никакого мата в моем доме. — Блядь! — звонко и со смаком произнес Иден Морган. — Я покажу тебе спальню и все остальное после того, как свяжусь кое с кем, — сказал Блейк Д. Флетчер. Он вызвал экран в небольшой нише в углу и дождался ответа. — Привет, Мартин. Мне нужен договор о совместном проживании. Сможешь приехать? Скажем, завтра. В любое время. — Договор о совместном проживании? — удивленно вскинул бровь Мартин. — Тебя можно поздравить? — Не думаю. Но договор мне точно нужен. Кроме лицензии, остальные документы у тебя в порядке? — обернулся он к Идену. — Жетон, счет? Где вообще все твои вещи, кстати? Иден смотрел на него застывшим и странным взглядом. — Сверни разговор, — тихо попросил он. — Прости, Мартин, я свяжусь с тобой чуть позже, — извинился Блейк Д. Флетчер и завершил звонок. Иден Морган медленно подошел и сел напротив — на хрупкий журнальный столик из оникса. — Когда я говорил про ненависть, я не шутил, — сказал он. — И к словам Брауна тоже стоит прислушаться: он знает, что говорит. Ты ведь не серьезно это все? Ты вообще гений дерьмового выбора, это я помню, но нынешний — в топе, и это просто пиздец. Блейк Д. Флетчер вспомнил яблоко: сильно пахнущее, битое, червивое и кривое. Оно валялось в мокрой траве биорезервации далеко от тропинки (все знают, что с тропинок биорезервации сходить строго запрещено, и Блейку было так страшно, когда мама нарушила правила), и его нельзя было есть — да не очень-то и хотелось. — Ты совсем ебанутый? — с какой-то даже надеждой в глазах поинтересовался у него Иден. — Или, может, тебе голову напекло этим вашим плазменным солнцем? Он вдруг протянул вперед руку и положил ладонь Блейку Д. Флетчеру на лоб. Блейк откусил тогда — не в биорезервации, при всех, а сунул тайком в карман и потом, дома. Яблоко было порченым и определенно невкусным: вялая твердая кожица, ватная мякоть — тонким слоем — и бурая, подгнившая сердцевина. Но его горьковато-прелый, яркий и живой вкус Блейку Д. Флетчеру запомнился и время от времени до сих пор чувствовался на языке. — Так что мы делаем? — голос отказал Блейку Д. Флетчеру, и у него вышло спросить только шепотом. — Отменяем все и вызываем полицию? Иден молчал, глядя на него. Но не отнимал ладони. Пальцы у него были холодные и немного липкие — наверно, в соусе или кислом салате, который он ел руками.