Гнилое яблоко

Месяца два спустя он выпил вторую купленную в "Д'амбуаз" бутылку вина и по пьяни набрал Винса. — Господин Делески? При виде него лицо Винса исказилось. — Боже, Ди! Только не говори, что тебя увольняют за моей спиной. — Мне еще не прислали уведомления. Но почему? — похолодел Блейк Д. Флетчер. — Сокращение? — Какого хера я тебе тогда господин Делески, если ты звонишь не по работе и ничего не произошло? — гаркнул Винс. — Твой отдел пока не стоит в программе. Отец назвал тебя единственным стоящим приобретением для корпорации, которое я сделал. Впрочем, — он вздохнул и скривился, — никаких бонусов это тебе все равно не сулит. Блейк Д. Флетчер вытер повлажневшие ладони о штаны. — Ты меня напугал. Я звонил не по работе, просто хотел узнать у тебя... — Вот и правильно сделал, что позвонил. Мы же сто лет как не общались, а пересекались и того раньше. Когда мы вообще встречались последний раз? — Винс откинулся к спинке кресла и запустил пальцы в волосы. — Погоди, я сам вспомню. Это что, было на собеседовании? Мы не виделись с тех пор, как... — С тех пор, как я на тебя работаю, — подтвердил Блейк Д. Флетчер. — С тех пор, как на меня взвалили этот проклятый филиал, — кивнул и закатил глаза Винс. — Мы срочно должны увидеться, пока я тут не сдох. — Не говори так, ты отлично справляешься. — Скажи это моему отцу. Блейк Д. Флетчер улыбнулся. Он слышал эту фразу, сколько себя помнил. — Винс, я хотел у тебя спросить... — снова начал он. Винс поднял руки перед собой, словно защищаясь или закрываясь от него. — Я знаю, Ди, — сказал он устало, — знаю... Я помню, что обещал тебе многое, когда звал за собой. Поверь, я был честен. Мне нужны были свои люди в корпорации, я верил, что с командой смогу что-то изменить. Но отец выкинул всех, кого я привел, — всех! — и теперь я связан по рукам и ногам еще больше, чем тогда. Ты достоин большего, но пока я ничего не могу для тебя сделать. — Нет-нет, ты не понял, я звоню вовсе не за этим, — помотал головой Блейк Д. Флетчер. Ему стало противно оттого, что Винс мог увидеть в нем кого-то, похожего на своих друзей. Положа руку на сердце, в том, что Бруно Делески выкинул из корпорации всех этих прихлебателей и бездельников, Блейк Д. Флетчер не видел особой трагедии. Но запертого в филиале, как в тюрьме, Винса, созданного совсем не для этого, ему было искренне жаль. — Я только хотел узнать, как ты, как Бонни. Вы все еще вместе? — Все еще? — знакомо выгнул бровь Винс. — Ты издеваешься? Подцепить наследницу Эфлеров — единственное дельное, что удалось тебе в жизни, — изменив голос, процитировал он. — Они вливают в корпорацию несколько миллиардов ежегодно. Такой залог супружеского счастья еще поискать. Куда я денусь с этого поводка? — Вот как, — растерянно произнес Блейк Д. Флетчер. — Но ведь ты и Бонни... вы... разве ты не... разве она тебя... Блейк Д. Флетчер не умел говорить о таком и только глупо мычал, боязнь красивых слов и пафоса делала его косноязычным идиотом. — Бонни — меня? А я — Бонни? — рассмеялся Винс: совсем не так весело и задорно, как раньше. — Ну конечно. Что нам еще остается? Полагаю, Эжени Эфлер скармливает своей дочери то же, что мой отец — мне. Корпорация обещает Эфлерам приличный доход, а в перспективе возможно и слияние. Так что мы с Бонни в одной упряжке. Я называю наши отношения глубокой привязанностью, а она — любовной подводной лодкой. Да мы просто сходим с ума друг от друга. Блейк Д. Флетчер подумал о том, станет ли Бонни варить Винсу бульон в случае его болезни — наверное, да, но вот будет ли трогать его лоб рукой и кормить его с ложки — к однозначному выводу прийти было сложно. — Я еще кое-что хотел узнать... — пересилив себя, сменил он тему. — Помнишь, после выпускного твой отец подарил тебе счет в одном из заведений за Столбами? Винс застонал и картинно воздел руки к небу. — Ди! Ты позвонил, чтобы растравить мои раны? Помню ли я то время, когда ощущал себя королем мира, будущее представлялось мне нескончаемым фейерверком, а Вселенная лежала у моих ног? — Собственно, я немного о другом, — опустил глаза Блейк Д. Флетчер. — Там был... один парень, ну... из персонала... — Я купил тебе шлюху, это я отлично помню, конечно, — с усмешкой перебил его Винс. — Целое одно доброе дело валяется и на моей чаше весов. — Ты не помнишь, ну — случайно, как он выглядел? Когда Блейк Д. Флетчер поднял глаза, Винс смотрел на него, как на смертельно больное животное. — Господи, Ди... — Это не то, о чем ты подумал, — замотал он головой. Но Винс уже его не слышал. — Купи уже себе кого-нибудь, пожалуйста. Не думай о деньгах, деньги не проблема, если надо, корпорация выдаст тебе беспроцентную ссуду, в конце концов, психологический комфорт сотрудников — это наш приоритет. Не нужно торопиться с выбором, найди то, что тебе действительно понравится, это не та вещь, на которой стоит экономить... Господи, что я несу, — вдруг перебил он сам себя, хлопнув по лбу, — какая еще ссуда, когда я стольким тебе обязан. Деньги никогда не покроют того, что ты для меня сделал, но это единственное, что у меня есть, и их-то как раз много. — Ты не понял, Винс. Мне не нужны деньги. И мне не нужно... — Если бы я имел хоть малейшее представление о твоем вкусе, — не слыша его, продолжал Винс, — я бы давно сам купил тебе кого-нибудь в подарок, но я даже близко не представляю, кто бы мог оказаться тебе по душе. — Винс! — повысив голос, остановил поток его речи Блейк Д. Флетчер. Винс посмотрел на него. — Как выглядел тот парень? У него были светлые волосы или темные? Голубые или карие глаза? Он был худой или плотного телосложения, загорелый или бледнокожий? Это важно. Самым обидным было то, что у парня из аквариума не было никаких особых примет: какой-нибудь шрам, или приметная родинка, или нос с горбинкой, или оттопыренные уши — ничего похожего, он был совершенно обычный. — Да понятия не имею! Он был плохо вышколенным мелким нахалом — это все, что я запомнил. Полагаю, это вряд ли тебе поможет сейчас. За прошедшее с тех пор время его наверняка объездили до приемлемого уровня воспитания. — Не факт, — вздохнул Блейк Д. Флетчер. — Не факт. — Слушай! А зачем тебе это нужно, если не секрет? — с подозрением прищурился Винс. — Чтобы убедиться, что другой человек — это не он, — мутно объяснил Блейк Д. Флетчер. — А-а, — с сомнением протянул Винс, не отводя от него взгляда. — А другой человек работает в той же сфере? — Блейк Д. Флетчер вздохнул еще раз и промолчал. — Не то чтобы это было мое дело, Ди, но ты бы не увлекался персоналом слишком сильно. Иногда, в приступе одиночества мы склонны преувеличивать и идеализировать то немногое, что у нас было. — Господи, Винс! — нервно рассмеялся Блейк Д. Флетчер. — Что ты можешь знать об одиночестве и о чем-нибудь немногом? Винс посмотрел на него пристально и ничего не ответил. — Я в полном порядке, правда, — сказал Блейк Д. Флетчер. — И вовсе не такой неудачник, каким ты меня считаешь. — Не считаю и не считал никогда. — Я кое с кем встречаюсь и, может быть, даже скоро... — он никогда не врал и потому сник и замял концовку. Винс охотно кивал и выглядел виноватым. — Нам надо обязательно встретиться, — сказал он в конце разговора. — Конечно. — Я очень скучаю по тем временам и по нам — тем, прежним. Нам ведь было хорошо тогда. — Да, — сказал Блейк Д. Флетчер. — Звони. Хотя бы изредка. В последнее время я не так часто чувствую себя... самим собой. — Обязательно, — пообещал он. Блейк Д. Флетчер пропустил одну пятницу без привычной прогулки: неделя выдалась напряженной, и усталость все равно не позволила бы ему получить полноценное удовольствие. Так он сказал себе и пообещал наверстать упущенное в следующий раз. С твердым намерением воплотить эти планы в жизнь еще через неделю он доехал до Коричного ручья и вверх на север двинулся пешком: оставлять на стоянке рядом с авиакрузерами авто было неловко. Он бродил вдоль сияющих витрин с не менее сияющим персоналом: медленно и с остановками, в кои-то веки собираясь заплатить за роскошь, позволить себе излишество — зачем еще нужны деньги, в конце-то концов? Но роскошь отчего-то не прельщала, не казалась такой уж притягательной и стоящей своих денег. Сколько Блейк Д. Флетчер ни искал, сколько ни вглядывался, он не мог увидеть принципиальной разницы между обитателями аквариумов на арройо де ла Лус и на самом дальнем от Ларго краю Медового. Разве что возраст. Возраст, да. И охотно расточаемые улыбки, которым он не верил. Ему никто не понравился, вот что было плохо. Никто не заставил его смутиться, запнуться или судорожно сглотнуть. Он пошел посмотреть на девочек, но там стало еще хуже: у них у всех были одинаковые лица без изъянов, бесконечно прекрасные, утонченные, большеглазые и пустые. После пятого пролета ему стало казаться, что он заблудился и ходит по кругу страшного лабиринта без возможности выхода. Мысль о бульоне и чужих руках на своей коже впервые в жизни показалась ему омерзительной и гадкой. Он больше не испытывал потребности никого трогать, он больше не нуждался в ком-то липком с лицом-маской рядом. Он хотел быть один. Разумеется, Блейк Д. Флетчер не бросил своих прогулок и появлялся в Квартале регулярно, снова и снова. Спустя месяц он испуганно отправился туда проверить, не наступило ли у него бессилие — проверил: не наступило. Он вернулся к обычному режиму: пятница, вечер — суббота, утро, но больше не ходил там, где выставлялись женщины, не поднимался выше и не спускался ниже Басальто. Это был его уровень, в который он собирался упереться и не двигаться с места. Свободное время он тратил на изучение заинтересовавшего его рыночного сегмента. Предположение про конгломерат на поверку оказалось недалеким от истины: все мелкие и средние агентства, клубы и аквариумы разного уровня и ценовой категории так или иначе входили в общую сеть с единой для всех базой данных и в конечном итоге принадлежали четырем крупным держателям. Все, когда-либо зарегистрировавшиеся в системе, даже если работали недолго, оставались в этой базе навсегда, и что самое важное — индивидуальный номер, присвоенный при регистрации, был неизменным, как имя, и оставался с человеком при переходе с места на место. Но дальше все упиралось в тупик. Узнать по номеру куклы обычный пользователь-клиент не мог ничего: ни имени, ни места работы, если только дело не касалось криминала. Робот колл-центра предлагал ему отправить электронное заявление в отношении названного номера в отдел "М" (медицинские преступления), если имело место заражение клиента каким-либо заболеванием, в отдел "И" (имущественные преступления) в случае воровства или мошеннического обмана клиента, в отдел "Л" (преступления против личности), если ему причинен любой телесный вред — но вне полицейского или медицинского надзора номер оставался бессмысленным набором цифр. Конечно, по логике вещей, помимо базы персонала, должна была существовать и клиентская — любое легальное заведение требовало в залог жетон, и наивно было бы думать, что они не собирали данные, имея такую возможность. Где-то на неизвестных серверах и носителях хранилась информация и о том, кого, когда, где, сколько раз, а, может быть, и как конкретно, использовал сотрудник филиала "Транс-Би-энд-Би Корпорейшн" Блейк Д. Флетчер. Кому она могла бы быть нужна и зачем, можно было только предполагать, и поиск с этой стороны представлялся путем еще более тернистым и мутным. Блейк Д. Флетчер выполнил привычный ритуал: лично отсмотрел отправленные в центр срезы, перепроверил смену кодов, вернул сдвинутые сроки обратно и внес правки в список техзадач и перспективные планы — не то чтобы он не доверял интеллект-системе, но тихо презирал ее за железобетонную алгоритмику и неспособность выйти за рамки и любил все контролировать сам. Далеко не каждый куратор отдела имел доступ категории С (стратегическое управление, мысленно расшифровывал Блейк Д. Флетчер каждый раз), пусть даже первого уровня, так что он, в отличие от многих, имел право не соглашаться с автоматикой и без опаски пользовался им, если считал нужным. Покинутые сотрудниками соты умиротворенно моргали и попискивали датчиками, внешняя подсветка не проникала сквозь стеклофильтры, внутри было тихо и сумеречно. В окнах от пола до потолка можно было видеть, как пустеет и замирает Рабочая Зона — уходящие к горизонту ровные ряды человейников, еще пару часов назад гудящих, кипящих и копошащихся, один за другим вспыхивали контур-сигналами и переходили в авторежим, мелел поток разъезжающихся и разлетающихся со всех уровней авто и крузеров, вагоны монорельса заканчивали мелькать с убийственной частотой. Блейк Д. Флетчер любил это время. Ему нравилось уходить последним, быть тем, за чьей спиной с едва слышным жужжанием затягивается гермодверь и включается санация, тем, чье авто трогается с места в гулкой и пугающей пустоте парковочного ангара. В этом было что-то исключительное и даже значимое. Он был один, как и всегда, но в именно этот момент его одиночество становилось каким-то абсолютным — и уникальным. Он запнулся в конце коридора у выхода к лифтовой площадке: синеватая полоска из-под двери конференц-зала моргнула и погасла. Кто-то свернул включенный экран, услышав его шаги. Блейк Д. Флетчер толкнул дверь, по привычке отдал сигнал на верхний свет и зажмурился от его вспышки. — Выключи. — Оливер? Разве ты не идешь домой? — Ты никогда не мониторил свою речевую статистику? Сколько вопросов в день ты начинаешь с "разве"? — он поднял глаза на остановившегося в проеме Блейка Д. Флетчера. — Я не иду домой, Флетчер, я сижу в закрытом конференц-зале в темноте, как ты мог бы и сам заметить, если бы дал себе труд присмотреться. — На это обычно отвечают что-нибудь вроде: еще нет, Блейк, хотел тут кое-что доделать. Или: да, Блейк, как раз собираюсь ехать, просто потерял счет времени. Или... — он встретился взглядом с Оливером и малодушно осекся. — А как же... Лилия? — перевел он тему. Оливер Стюарт Уэст прищурился, и на мгновение в его суженных глазах Блейку Д. Флетчеру померещилось что-то похожее на ненависть. — С ней все в порядке? — Она стоит, как три моих жизни, — помолчав, бросил Оливер. — Гарантия — двадцать пять лет, бесплатная техподдержка — десять. Что ей станется? — Корпорация дала тебе беспроцентную ссуду? — спросил Блейк Д. Флетчер. — Угу, — мрачно подтвердил Оливер. — Никогда не интересовался условиями ее выделения? Блейк Д. Флетчер помотал головой, а Оливер не стал продолжать. — Ладно. Не засиживайся тут долго. Сверхурочных в этом месяце не будет, а срезы уже отправлены. Он уже почти закрыл дверь, когда Оливер его окликнул. Брелок в его ладони был не корпоративным, а личным. Он вызвал на большой экран монитор: появилась страница биорезервации с фото палевого лабрадора. — Ты никогда не хотел собаку?.. — спросил Оливер. — Господи, не в этом смысле! — закатил он глаза, перехватив взгляд Блейка Д. Флетчера. — Как питомца. Завести в доме животных — неужели ты ни разу об этом не думал? — О животных в доме? Думал, — неуверенно признался Блейк Д. Флетчер (он никогда не врал, но сомневался, что правда в данном случае будет очень уместна). — Я думал: если вдруг умру, а домосистема не отправит сигнал вовремя или службы санации задержатся, мои животные обгрызут мне лицо. Оливер Стюарт Уэст внимательно посмотрел на него. — Знаешь, — сказал он. — Иногда ты выглядишь не таким безнадежным, как обычно. У меня к тебе просьба. Я задам вопрос, а ты просто скажешь: да или нет — не будешь ничего уточнять или комментировать. Годится? Блейк Д. Флетчер кивнул. — Можно у тебя переночевать? — Да, — сказал Блейк Д. Флетчер. — Конечно. В машине он думал о том, как взволновало бы его это все еще недавно. Как он дергался бы, сходил с ума, не уверенный ни в чем, и боялся б. Сейчас он вез сидящего рядом Оливера спокойно, не чувствуя ничего особенного, даже неловкости за убого-корпоративную обстановку. Оливер привалился к окну виском и тупо смотрел на спящие в эконом-режиме офисные человейники до самой границы купола. — Не расстилай, — сказал он, когда Блейк Д. Флетчер принес спальник в гостевую. — Я вряд ли засну. На стене был развернут экран, на котором сменяли друг друга картинки, вызываемые сознанием, без системы и общей темы: какие-то пустынные и морские пейзажи, схематические планы зданий, нарисованные люди без лиц, леса, огонь... — Можешь ночевать у меня, когда тебе нужно. Я все равно живу один. Меня это не сильно обременяет. Оливер кивнул, даже не повернувшись. — Услуга за услугу? Только да или нет, — неожиданно пришло в голову Блейку Д. Флетчеру. — Ничего кроме. Дождавшись молчаливого согласия, он подошел к экрану и пальцем вывел в углу цифры. — Это номер, — сказал он. — Из единой базы данных сотрудников Квартала Разгрузки. Оливер Стюарт Уэст медленно и шумно выдохнул. — Только да или нет, помнишь? — Да, — произнес он, вложив всю степень презрения в короткое слово. — Да — это ответ на просьбу, — раздраженно пояснил он непонятливому Блейку Д. Флетчеру. — Тебе нужно имя и данные жетона, я правильно понимаю? — Нет, — помотал головой Блейк Д. Флетчер, пораженный тем, что данные жетона в базе тоже могут быть. — Только места, где он работал. Оливер оторвался от экрана и выразительно посмотрел на него. — Тебе ничего не грозит, — поспешно успокоил его Блейк Д. Флетчер. — Ты... не в моем вкусе. — Это лучшее, что ты мог сказать, — скривился Оливер и снова вернулся к монитору. — Я посмотрю, что можно сделать. Он кинул два свернутых пополам листка на стол утром. Блейк Д. Флетчер откусил от бутерброда и сделал глоток кофе. — Я не стал пересылать это корпоративной почтой. Послужной список. Впечатляющий, — добавил он, видимо, посчитав договор про комментарии просроченным к утру. — А это — вдруг все же потребуется — имя. Там были еще данные о прививках, справки с осмотров и медицинская карта. Но я не стал копировать. Ничем серьезно он не болен и не был. С той стороны, которая могла бы тебя волновать, — недобро осклабился он. — Несколько переломов, пластика шрамов, ушибы, внутренние кровоизлияния и разрывы — это же не в счет. — Господи, — отставил чашку Блейк Д. Флетчер. — Я не пью кофе и не ем с утра, — отмел приготовленные ему бутерброд и кружку Оливер. — Монорельс в двух пролетах отсюда. Подвозить меня не надо. — Все равно: спасибо, — сказал ему Блейк Д. Флетчер в дверях. — Это было мерзко, — ответил Оливер.