Without a future

Прошло 6 лет. … Южная Корея, Сеул. – Эй, вставай, лежебока, – по обыкновению своему грубо и забыв про чужую проблему произносит медсестра. – То есть… Ой. Короче, нечего лежать тут. Все уже начали завтракать. Слава Богу, что никто не отодвинул на этот раз инвалидное кресло. Аккуратно «переползая» в него, мужчина лишний раз убеждается в том, что он влачит за собой лишь жалкое существование, которое просто не может оборвать. Вот к чему привела «попытка». Теперь брюнет самый обычный инвалид, лишенный возможности. Тяжело выдыхая, тот в своем обычном медленном и темпе после утренних процедур направляется в больничную столовую. – Хан Лу Чон хен, даже не поздороваешься? – ворчит один из так называемых «знакомых» по палате зеленоглазого, потерявший возможность пользоваться левой нужной рукой из-за недавнего инсульта. Двадцатилетний парень-весельчак О Кан Ри. – Какой же ты, все-таки, недобрый. Аж дрожь берет. Что называется, уже «полюбившиеся» пастельного цвета стены больницы сегодня как-то непривычно давят морально, и это, если быть честными, его пугает.       – Прошу прощения, – коротко, даже не столько в свое оправдание, сколько в саркастичной манере произносит зеленоглазый тихо и ровно. – не думал, что все так плохо.       – Кстати, сегодня начали цвести солнечные цветы. Не хочешь как всегда обзавестись букетиком, а, наша цветочная девочка? – как всегда неформально несмотря на разницу в возрасте замечает главный «хохмач» больницы, по совместительству второй сосед Хан Лу Чона, Ни Ки Хек, в данный момент являющийся жителем больницы в силу сломанной ноги.       – Ага, ага. Даже девчонки наши не такие, – заливаясь смехом, произносит первый сосед, хотя второй тоже не отстает. Слышится звонкий смех этих двоих. – Этот прямо зависим, ха-ха-ха.       – «Все было бы очень смешно, если не было так грустно». Молча взирая на это несколько опустошенно, он доехал до заветного заветного стола, принимаясь за свою порцию еды.       – Но все-таки, – начал Ки Хек издалека, – почему именно цикламен? Что в нем особенного? Дрогнувшая рука Хан дала понять, как никогда ясно, что ответа на данный вопрос он предпочтет избежать во что бы то ни стало. Это его больная тема, как и то, почему он в данный момент является коренным «жителем» этой больницы. – Говорят, – перешел на шепот Кан Ри с нескрываемым удивлением начиная «трещать», – в нашу больницу перевели пострадавшую после неудачно прошедшего трюка во время съемок красавицу-актрису. Даже медсестры наши из-за постоянных разговоров на эту тему пациентов ходят злые и готовые вот-вот «взорваться». Вот и на нас, бедных мужчинах, злость свою вымещают. – Ужас… – Хек задумался на мгновение, – Это все объясняет. Словно «Двое из ларца», прочувствовавшие намек, они моментально «поиграли бровями», пытаясь заставить брюнета понять, чего они хотят. Наконец, не выдержав, парни заговорили. – Раз мы все тут «больные», то следует, сходить, проверить «что да как» – Короче, никто не откажется от того, чтобы поглядеть на актрису в равных «жизненных» условиях. Понимаешь, хен? – Какой же ты недалекий все-таки. Когда Лу Чон понял, что они хотят от него, то сам того не заметив, погрузился в раздумья, откуда вывело его рычание псевдо-друзей.       – Ну так как? – сощурился недовольно Ки.       – А.. Да… – что называется, на «автомате» отвечает мужчина. Вся трапеза далее идет словно в тумане, вспомнить детали у него не выйдет. К сожалению. После произошедшей аварии у брюнета появились проблемы с памятью, однако, как бы он не пытался, «тот» месяц никогда не вычеркнет из памяти. Словно не выводимое черное пятно повисла мысль о невозможном существовании без нее. Подруга, «Старшая сестра» никогда не вернется, и без нее он тоже не хочет существовать. Ежемесячные кошмары уже стали частью жизни. Нельзя открывать сундук Пандоры, даже сами воспоминания, связанные с ним опасны. Но когда они – все, что было у тебя когда-то, удержаться невозможно. Он влечет, при этом неся разрушение. Разрушение внутреннего мира человека. – Слу-ушай, хен. Тебе не надоело разговаривать во сне? – ворчит О Кан Ри, – Всегда по одному и тому же сценарию. «Прости меня, Лин Ча Хен. Не бросай меня, побудь еще немножко.» И еще тьма подобных фраз. Ты что, бросил когда-то прекрасную красавицу и потом она утопилась из-за тебя, да и мучает совесть теперь? – Да нет. Совесть у него явно отсутствует. Это, скорее всего, она приходит к нему во снах и душит, ха-ха. Парализованный лишь молчит, безэмоционально потупив взгляд. Память категорически отказывается запоминать сны, Эту тихую идиллию нарушает «ядовитый» и противный восклик местной медсестры, недовольной тем, что те сидят и прохлаждаются. С одной стороны, ее можно понять, но с другой все-таки это было достаточно грубо. – Мы сейчас будем уходить, – заверяет зеленоглазый члена медперсонала. Собственно, через несколько минут и правда они ушли все. – Ну так? Когда на красавицу глядеть «поползем»? – интересуется Кан Ри, ни на шутку загоревшийся этой идеей. – Грязнуля, сначала в душ сходи, – в своей резкой манере говорить замечает Ни Ки Хек. – Да и тебе, Лу, тоже стоит. – Чего скрывать, ты тоже не блестишь, – резко «подает голос» Чон, даже несмотря на пассивность характера таки вступая в разговор. – А-а, ладно. Все равно. Думаю, всем и без того нужна помощь друг друга, поэтому и остановимся на этом, что вместе, – выдает умозаключение младшенький. – Если честно, для начала мне бы очень хотелось хотя бы на день покинуть это место, – самозабвенно произносит старший. Чего уж скрывать, «жить» в клинике тяжело, но он ничего не сможет противопоставить этому. Возвращение к себе домой принесет лишь новые несчастья. Из двух зол он выбирает меньшее – больницу.