Я с тобой

Мрачный, отстраненный и как никогда язвительный, Холмс отнюдь не способствовал всеобщему оживлению. Стражи порядка смирно давились заказанной пиццей, нервно запивая её невкусным кофе, опасаясь поделиться даже тенью соображения по расследуемому делу. Факты приводились четко и полно, с запинкой, и чрезвычайно осторожно, так как невозможно было предугадать, из-за чего на сей раз консультирующий детектив может выплеснуть очередную порцию раздражения на голову незадачливого собеседника. Через пару часов так называемого совещания коллеги косились в сторону Лестрейда с глубочайшим уважением, ежеминутно ожидая узрить отблески нимба на стене с пришлепнутыми ориентировками. В конце концов, сочтя, что идиотское мероприятие себя исчерпало, гениальный сыщик покинул правоохранительное общество в сопровождении облегченных вздохов. Идти в гостиницу не хотелось – Джон предупредил, что вернется поздно. Или даже останется ночевать у этого... инспектора Кори. Пустая кровать в номере не привлекала абсолютно, что было неудивительно, расследование всегда захватывало его целиком, не оставляя места для досадных условностей в виде сна и еды. Непривычным было то, что само преступление также не вызывала столь уж яркого интереса. Привычный энтузиазм поблек. Джон проводил вечер в компании. Он нашел себе компанию. Конечно, более интересную, чем он. Ему не удержать Джона. Адреналин – это еще не все, Джон с легкостью от него отказался, предпочтя провести время с этим невесть откуда взявшимся кретином, человеком из другой своей жизни, о которой он, Холмс, ничего не знает. Шерлок внезапно застыл. Местный ублюдок пару раз намекнул, что в их больнице врач такой квалификации, как Джон, был бы манной небесной. Что, если Джон… Если здесь его ждет нормальная работа… и живут его друзья… Такие же, как он, не социопаты, часами терзающие струны скрипки и его нервы, забивающие холодильник частями трупов… Он даже сексом не сможет его удержать, Джону не нужно от него ничего, что он в состоянии ему предложить. Шерлок Холмс бесцельно бродил по темным улицам, словно унылое привидение, и чувствовал себя абсолютно несчастным. 23-14 "Где ты? ДУ" 23-16 "Занят расследованием. Развлекайся. ШХ" 23-17 "Жду тебя в гостинице в течение получаса и выхожу разыскивать. По городу бродит убийца. ДУ" 23-27 "Бессмысленно. ШХ" 23-28 "ПОЧЕМУ?" 23-30 "Я у озера. ШХ" 23-31 "Выезжаю" 23-32 "Не стоит беспокоиться, отдыхай. ШХ" 23-33 "ВЫЕЗЖАЮ. ДУ" Джон мчался по дороге, вдавливая педаль газа в пол. Только бы успеть.... Успел. Выхватил фарами долговязую фигуру в пальто, резко тормознул, выпрыгнул из машины и, молча схватив за предплечье, не глядя, зашвырнул на переднее сиденье. Развернул внедорожник почти на месте, засыпав ржавые придорожные кусты грязью и талым снегом и, на предельной скорости, рванул в город. Холмс сидел, не решаясь выговорить ни слова, вглядываясь в отраженное стеклом сосредоточенное и незнакомо жесткое лицо отставного военврача. Уотсон с размаху припарковался, тормоза надсадно взвизгнули; с минуту посидел, не шевелясь, рассматривая свои пальцы на руле. Затем, словно решившись, покинул салон, крепко припечатав дверь. Рывком вытащил Холмса и так же молча поволок его за собой, по дороге едва кивнув администратору за стойкой. Щелкнул замком, лишь этим разрывая гробовое молчание, захлопнул за ними дверь и, не сбавляя скорости, толкнул детектива на низкую широкую кровать, даже не сделав попытки хотя бы снять с него промокшее грязное пальто. До синяков сдавив плечи Шерлока, он встряхнул его, как терьер крысу и несколько раз больно укусил открытую теплую шею. Не обращая внимания на жалобный вскрик, одним движением опрокинул Холмса на живот, а другим содрал с него брюки вместе с бельем, и… словно очнулся, глядя на испуганно сжавшуюся беззащитную задницу… на Шерлока, растерзанного, меленько вздрагивающего, вжавшегося в постель, но даже не пытающегося уклониться. Прерывисто выдохнул, сел на постели, погладил побелевшие пальцы друга, стиснувшие спинку кровати. Безмолвно извиняясь, поцеловал в висок и замер от вдруг перехватившей глотку щемящей нежности. Отодрав Шерлока от покрывала, перевернул его на спину и так же молча принялся раздевать. Тот не помогал, но и не сопротивлялся, прикрыв глаза, тихонько вздрагивая в непонятном и чуточку растерянном предвкушении. Но, успешно довершив начатое, Джон просто укрыл его и поднялся. Порылся в своей сумке, извлек аптечку, наполнил шприц какой-то медицинской дрянью и, откинув одеяло, преспокойно сделал Холмсу инъекцию, до упора вогнав иглу ему в бедро. Глядя на доктора, на его механически рассчитанные движения, рот, сжатый в узкую линию, гений-социопат так и не решился проронить ни звука. Сбросив и тщательно сложив свою одежду на стуле, Уотсон вернулся в постель и обнял обеими руками, притиснул к себе, едва не придушив, но, словно опомнившись, сумел ослабить захват. Перекатился на спину, властно уложил рядом, склонил темноволосую голову себе на плечо, железными пальцами нервно поглаживая кудрявый затылок. Глаза Джона были пустыми и холодными, точно мертвые камушки на берегу. И Холмс, не выдержав душной тишины, легонько потерся носом о его грудь, нащупал и переплел пальцы… И мгновенно оказался под внезапно снова своим Джоном, обнимающим, виновато зализывающим саднящие отметины на шее… И невольно всхлипнул, расслабляясь, ощущая себя в знакомом кольце ласковых надежных рук. И умиротворенно закрыл глаза. И выдохнул, весь дрожа, почувствовав прикосновения губ на своем лице. Джон целовал его с какой-то болезненной нежностью, прижимался к нему, замирая, и целовал снова. Шерлок не чувствовал возбуждения, ни малейшего. Ничего, кроме отчаянного желания лежать под Джоном, принимая его ласки, все тело ныло, мучительно требуя Джона, на себе, в себе… Голова кружилась, в ушах нарастал звон, ощутимо подташнивало, но от коленей к животу поднималась горячая слабость и ноги дрожали, послушно раздвигаясь сами собой. Неожиданно Холмс похолодел, лицо залила бледность. Джон за долю секунды понял, в чем дело и, подхватив, прижал его к себе, ощутив скрутивший того жесточайший спазм, едва ли не выворачивающий наизнанку. Шерлок повис на нем, задыхаясь, выкашливая рвотные массы из легких и обливаясь липким потом. Джон долго обнимал его, гладил по голове и по спине, а потом, дав слегка успокоиться, почти отнес в душ, где Холмс с четверть часа бездумно сидел под горячими струями воды, пока доктор заказывал смену белья, чай и перестилал постель. Завернув в махровый гостиничный халат, почти принес обратно, устроил на подушках, укрыл. Он поил Шерлока горячим приторно-сладким чаем, по глотку, придерживая кружку, мягко поглаживая и согревая его, совершенно измученного. Они так и не собрались одеться, не было сил, поэтому спали обнаженными, впервые, тесно прильнув друг к другу.