Я с тобой

Каждый вздох отзывался болью. Сознание отметило переломы по меньшей мере четырех ребер, незначительные ушибы внутренних органов. Разрывов тканей нет, сотрясения мозга нет, кровотечений, исключая локальное носовое, тоже нет. Вывод: били профессионально. Не допрос, скорее, предварительное знакомство. Следовательно, в течение трех последующих суток следует ожидать второго раунда. Доктор отрегулировал дыхание и приказал себе расслабиться. От нестерпимо яркого света глаза резало даже сквозь веки. Судя по состоянию слизистых, он здесь уже вторые сутки. Спать. Немедленно. Шерлок. Не думать, это ломает хуже ожидания. Он сейчас беззащитен, ищет его, подстраховать некому, рядом убийцы. Не думать. Сейчас это неконструктивно. Это сломает. Не думать. Спать. Второй раунд. Доктор сидит на металлическом стуле, привинченном к полу. Лодыжки колючей проволокой прикручены к передним ножкам. Руки, вывернутые в суставах, наручниками прикованы к нижней перекладине спинки. Джон спокоен, его грудь равномерно поднимается и опадает. Где-то за границами сознания, словно по радио, посторонний голос излагает свои соображения. Уотсон автоматически вычленяет существенное. У них на руках данные, указывающие на его причастность к смерти Себастьяна М., Бенджамина Д. и Питера Ш. Ему предлагается дать признательные показания, присовокупив к ним подробные сведения о подстрекательстве к данному преступлению со стороны мистера Ш. Холмса, а также о непосредственной помощи в организации и сокрытии этих убийств со стороны мистера М. Холмса. В случае принятия предложения о сотрудничестве, в том числе согласия на дачу показаний в рамках закрытого слушанья, ему гарантируется неприкосновенность и участие в программе защиты свидетелей. В противном случае – регламентированные десять раундов допроса по нарастающей, до результата. Ясно. – Доктор Уотсон, вы профессионал и должны понимать, что необходимый итог будет не более чем компромиссом между нашим временем и вашим упрямством. Я не буду упоминать о том, что вы все равно дадите необходимые показания – вы не хуже меня знаете методы и механизмы воздействия. Повторюсь, это не более чем вопрос времени, а у вас нет оснований предполагать, – обладатель голоса неторопливо затушил сигарету о разбитую скулу доктора, – что затягивание процесса способно привести к положительному исходу. Через некоторое время дверь тяжело скрипнула, впустив двоих. Джон устало прикрыл глаза, переламывая страх, расслабляя мышцы и отработанным усилием воли погружаясь в транс. Только второй раунд, сейчас еще можно позволить себе такую роскошь. Он не знал, сколько прошло времени до той минуты, как его, практически бесчувственного, протащили по коридору и швырнули на пол безумно сияющей камеры. Ударом ботинка в лицо заставили повернуть голову и взглянуть на пачку бумаги и мягкий химический карандаш… – Доктор Уотсон, у вас есть сутки на размышления. Полагаю, вы понимаете, что они предваряют третью часть нашей беседы. Более занимательную, нежели сегодняшняя. Остаюсь в надежде на ваше благоразумие. Джон гением не был, однако клиническим идиотом себя никогда не считал. В принципе, время есть. Объективно, до пятого раунда включительно он продержится. Может статься, и до шестого, там уже пойдут в ход препараты, но… он вполне здоров и надежда есть. Потом организм будет уже слабоконтролируемо выбирать между положительной реакцией, смертью и сумасшествием. А работают с ним весьма квалифицированно. Если игра идет против Майкрофта, можно надеяться на его вмешательство в процесс. Весь вопрос в том, будет ли оно своевременным. Уотсон опять запретил себе думать о том, что с Шерлоком сделают в тюремной камере и во что превратят через несколько дней после того как он, Джон Хэмиш Уотсон, даст реакцию на воздействие и пойдет на сотрудничество. То, что это произойдет, объективная реальность. Регламент не оставляет места для игры в героев. Принимая во внимание фактор Майкрофта, все решает время. Соответственно, единственный вопрос – стоит ли рисковать Шерлоком, имея в активе только слабую надежду на своевременное вмешательство Холмса-старшего. Ответ был на поверхности. Джон, сжав зубы, чтоб не стонать – камера наверняка просматривалась и прослушивалась – потянулся за бумагой и карандашом. И затылком почувствовал чью-то удовлетворенную усмешку. Забившись в угол и скорчившись, подтянув колени к животу, он, превозмогая боль, написал несколько строк. Придавил измятый листок коленом. Незаметно оторвал от края изодранной, окровавленной футболки длинную полоску ткани и, прикрыв ладони торсом, стал механически вязать на ней узелки, старательно укладывая их в почти непрерывный ряд. Прижался спиной к стене, втянув голову в плечи и, обманным движением, словно прикрываясь от мучительного света, накинул шнур на шею, одновременно пряча его под согнутыми руками и остатками футболки. На выдохе затянул узел, оплетя им химический карандаш. И стал осторожно, размеренно закручивать, до упора стягивая петлю, стараясь не порвать её и не сломать импровизированный рычаг, преодолевая сопротивление мышц шеи. Наконец, затянув до предела, чувствуя, как сознание постепенно расплывается и уходит, но все еще сохраняя механический контроль над телом, он сжался в клубок и прижал колени к груди, сцепив под ними руки в замок, чтоб максимально подавить конвульсии. Смерть пришла неслышно и обняла его мягкими лапами, мазнув по лицу теплым дыханием Шерлока. Джона нет третьи сутки, и третьи сутки Шерлок не спит, пребывая в привычном лихорадочном возбуждении расследования и старательно отрезая все поползновения эмоций вырваться на поверхность. Если Джон жив, ему нужен Единственный в мире консультирующий детектив, гений, создавший науку дедукции и более чем успешно применивший её в сотнях расследований, а не скулящая на диване истеричка. Джон жив до тех пор, пока 100% не доказано обратное. Люди Майкрофта методически обшаривают все в радиусе поисков. Старший проявился ненадолго, выказав приличествующее случаю соболезнование, еще раз пообещал содействие. И привычно хотел дотронуться… и был остановлен спокойным взглядом брата. Почувствовав, что наткнулся на стену, поймал незнакомо жесткую усмешку в глубине словно выцветших глаз и нервно дернул плечом, опуская руку и отводя взгляд. И отметил, что младший даже не выдохнул, впервые устояв перед давлением. Эта… неестественная естественность… заставила отойти в сторону и мобилизовать всю свою сущность эмпата. Шерлок словно вплел в себя что-то новое, цельное, как стальная струна, достроив и усилив каркас личности. Это было… невероятно. И заставляло задуматься о коррекции системы отношений, сдержек и противовесов с учетом последних поступивших данных. Излагая человеческим языком, прислушиваясь к брату, Майкрофт не улавливал дежурной нервической вибрации. Не ощущал знакомо подрагивающего надлома. Это… слегка уязвляло – Майкрофт отдавал себе отчет в этой своей несколько постыдной реакции, однако твердо рассчитывал проконтролировать её и со временем нейтрализовать – но в целом оставляло определенно спокойное удовлетворение.