Легенда

Ричард не удивился. Ясно было еще раньше, что юный сказочник неспроста затеял свою авантюру. Но вот причин, по которым случилась эта ночь целиком и полностью, странник не понимал. Что-то подсказывало, что не своею волей, а волей рока занесло в это роковое место их двоих, таких разных не только по принадлежности к сословию, но и по принципам, которых каждый придерживается в своем жизненном пути. Кажущийся легкомысленным юноша, тем не менее, знающий и видевший более, чем можно пропустить сквозь себя в столь юном возрасте, и от этого рано забывший точное расположение грани между добром и злом. Мужчина, давно очерствевший душой, но не потерявший принципы чести и доблести, в которые верил даже тогда, когда шел убивать или умирать на чужую его взглядам войну. Цинизм на защите ранимого сердца - с одной стороны; мудрость, обрекающая на отсутствие выбора, - с другой. "Зачем мы здесь?" - задал себе вопрос рыцарь и почему-то совсем не удивился, услышав внутри чужой голос: "За продолжением цикла". Он сфокусировал взгляд. Юноша смотрел на него, не понимая, вопрос читался во взгляде и настороженно застывшей позе. - Наталкивает на размышления, - улыбнувшись, пояснил рыцарь и протянул руку за флягой. - Что есть - то есть, - кивнул Бринэйнн, отхлебнув из горлышка прежде, чем передать волшебную посудину мужчине. И вздрогнул, когда на мгновение их пальцы соприкоснулись. Бринэйнну почудилось вдруг, будто слишком уж древняя магия наэлектризовала воздух вокруг. Показалось, будто, может, не стоило беспокоить мертвые легенды неуемным любопытством сродни баловству. Будто вовсе ни к чему ему было знать то, что открывается перед путниками этой ночью у проклятого места... проклятого... или благословенного? - Что чувствуешь? - ни с того ни с сего спросил Ричард, слегка наклонившись к Бринэйнну и сомкнув пальцы на его запястье, которое юноша еще только нес, как в замедленном режиме, обратно к своему телу. - Прохладу, - безразлично пожав плечами, соврал бард. - А вот скажи, сэр рыцарь, будь у тебя выбор: что бы ты предпочел услышать - горькую правду или сладкую ложь? - Предпочитаю в своей оставшейся жизни слушать сладкую правду, - отстраненно произнес рыцарь, после чего потянул на себя руку барда, вложил в нее пустую флягу и, улыбнувшись чему-то своему, вернулся на свое место. - Пощади, о, храбрый барон! - театрально закатил глаза юноша, - На еще одну балладу у меня просто не хватит сил, а иным способам сладко вещать правду мы не обучены. - Я не ослышался? Ты предлагаешь мне какую-то неизвестную правду? Что ж, я не против. И на что же у тебя ХВАТИТ сил, мальчик? - Я, между прочим, хоть так и выгляжу, но давно уже не мальчик, - слегка надменно усмехнулся в ответ бард, кинув опасливый взгляд на тускло поблескивающее лезвие меча. - Вопрос в том, на какую именно правду хватит сил у ВАС, сэр Ричард. - Детей не обижаю, не косись. Может, ты давно уже и не мальчик, но на "мальчика" обижаешься как мальчик. Ну ладно, ладно, - миролюбиво поднял руки мужчина, оценив вспыхивающую на щеках Бринэйнна бурю эмоций, - давай уже закончим словесные препирательства и ты, наконец, проверишь, не останется ли у этого озера сегодня еще один труп, дымящийся от страшной, преподнесенной ему под горьким соусом из ядовитых ягод правды. - Странно, вроде бы из одной фляги пили, а что ж это сэра так развезло... - еле слышно пробормотал под нос Бринэйнн, тряхнув еще влажными волосами в попытке закрыть спутанными прядями лицо от изучающего взгляда спутника и принюхиваясь к остаткам содержимого баклажки. Поерзав немного и плотнее укутавшись в плащ, бард примирительно буркнул: - Полностью согласен: долой препирательства. Так и быть, рискну проверить. - Ну, ты рискуй, главное здоровье не повреди, - уже не глядя на барда, ответил рыцарь, сам дивясь, зачем поддерживал столь бессмысленный и нелепый разговор. Бросил на землю дорожный плащ, улегся ногами к костру, использовав седло вместо подушки и прикрыл глаза, намереваясь вначале погасить хмель в голове и мыслях, потом спать. Ну, или наоборот. Ричард путался в последовательности. Погружаясь в тревожный сон, рыцарь краем уха все еще слышал, как за его спиной копошился и тихо напевал себе под нос какую-то песенку неугомонный парень. Что-то совсем невесомое пробежало по щеке, слегка задело нос и коснулось губ, заставив нахмуриться и недовольно дернуть головой. Раздражитель, однако, никуда не исчез, все так же невесомо касаясь лица спящего. Ричард открыл глаза. Нечеткий силуэт Бринэйнна, склонившегося над рыцарем, тонул в мягком лунном свете. Длинные волосы барда свободно струились по плечам, мягко щекоча щеку барона и скрывая от его взора лицо своего обладателя. Ричард вздохнул и перевернулся на спину, недовольно ёжась и окидывая взором барда, сидящего совсем рядом с рыцарем. - Что ты… - начал было Ричард, но внезапно захлебнулся собственными словами, стоило лишь барду невесомо коснуться щеки рыцаря холодными тонкими пальцами, почти прозрачными, будто сотканными из ночного сумрака и легко окрашенными лунным светом. Бринэйнн склонил голову набок и все так же невесомо, самими кончиками пальцев провел по шее мужчины, откинул плащ, переходя на грудь и ощущая под рукой гулкое сердцебиение. Ричард же в этот момент готов был поклясться, что рой мурашек, пробежавших по телу электрической нитью, был вызван холодным ветерком, обдувавшим голую грудь. Ветерком – и ничем иным. Между тем бард беззастенчиво продолжал исследовать грудь и живот рыцаря, обводя пальцами каждый напряженный мускул, легко цепляя ногтем каждый тонкий шрам, неумолимо продвигаясь все ниже. Ричард же замер, наблюдая за плавными движениями юноши; застыл, забыв, как дышать, заглушая тонкую нить мысли о неправильности места и событий бешено бьющейся у самого виска жилкой. Он не мог рассмотреть лицо Бринэйнна, скрытое в тени волос, не мог понять нахлынувших эмоций, не мог осознать причин происходящего. Да что там, он даже пошевелить рукой и отогнать наглого юношу не мог. И почему-то знал, был уверен, что тот сейчас улыбается. Когда Бринэйнн, слегка поглаживая пальцами старые шрамы, поднес руку рыцаря к губам, Ричард сдался. Легко и властно высвободив руку, коснулся губ юноши, погладил скулы и зарылся в буйные пряди волос. Бринэйнн испуганно замер, когда Ричард пробежался сильными пальцами по ребрам, дивясь, какой холодной была кожа юноши, оглаживая тонкие мускулы спины и притягивая юношу ближе. Бард шумно выдохнул, повинуясь, склонился к рыцарю и замер в нескольких дюймах от его лица. Ричард нехотя улыбнулся, решительно притягивая юношу ближе, снова удивляясь скользкому шелку кожи барда, так непохожему на горячее дыхание теплых губ.