when the day met the night

      Парни заканчивали первое полугодие выпускного года, когда отношения в клубе неудачников, наконец, не просто налаживались, а устанавливались и связывались настолько крепко, что тяжело было даже подумать о расставании.       Беверли вернулась в Дерри, и они встречались с Биллом, строка за строкой раскрывающим в себе писательские таланты, последние четыре месяца. Стэн сдружился с ними ближе всех, а сам встречался с какой-то девочкой из класса по прикладной математике. Бэн, чего никто не мог от него ожидать, стремительно сбрасывал в весе, увлекаясь архитектурой и строительством, он все еще был важным звеном их компании, но больше не гулял с остальными так часто, как раньше — все-таки следовало готовиться к поступлению. С Беверли, предсказуемо, у них ничего не заладилось, а других девушек парень и не видел. Майк, наоборот, бросил мясное производство и дни проводил в библиотеке, иногда изучая историю Дерри, а в другое время просто зачитываясь всем, что попадалось под руку. Но больше всех сблизились Ричи с Эдди.       И в новогодние каникулы Ричи пригласил его к себе на дачу.       — Тозиер, хватит! — Смеется Эдди, ниже натягивая шапку на уши и закрывая руками лицо. — Мне, правда, очень холодно!       Очередной кривой снежок, рассыпаясь на лету крохотными звездочками, прилетает парню на плечо, заставляя того снова отворачиваться, прикрывая шею и глаза от разлетающихся снежных хлопьев. Ричи, наоборот, очень озорно улыбается, наклоняясь за новой горстью снега, будто бы и не слышит противящегося Каспбрака.       Тот, оскорбленный, но все еще смеющийся, вскидывает снег голыми руками, стремясь, разве что, ненадолго отвлечь друга белой пылью, а после снова недовольно вопит:       — Если ты не прекратишь сейчас же, мы оба простудимся!       — Эдди, не ной, — на выдохе выбрасывает Ричи, размахнувшись, и еще один снежок летит в сторону Эдди. На этот раз тот уворачивается. — Вот, видишь, можешь же!       И, вообще-то, он выразительно опускается в сугробы снова, будто бы издеваясь над приглашенным гостем, когда этот самый гость (нарушая любые правила приличия и хорошего поведения) бросается на Ричи, опрокидывая того лицом прямо в ледяную крошку с громким воинственным кличем:       — Получай, подлец!       Тозиер же, кажется, совершенно не собираясь сдаваться, начинает забрасывать нападающего снегом, но максимально осторожно — он внимательно следит, чтобы ни снежинки не попало за шиворот пацану. Несмотря на жуткий мороз, отчаянно кусающий за пальцы и щеки, парни смеются, окуная друг друга все глубже в сугробы, пока, наконец, не откидываются в разные стороны, улыбаясь, счастливые и разгоряченные.       У Эдди развязался шарф и валялся сейчас где-то посреди ребят, сбилась шапка, а лицо алело таким ярким, здоровым цветом, каким, кажется, не было никогда, — мальчику нравилось играть в активные игры, только не очень-то часто выдавалась подобная возможность.       Ричи же растирал замерзшие руки, а разметавшиеся кудряшки прилипали ко лбу и затылку из-за крохотных капелек пота.       — Теперь мы точно простудимся, — констатирует Эдди тоном, не терпящим пререканий, но и из-за этой фразы оба смеются снова.       Они лежат под огромным ночным небом, полным крохотных сияющих звезд; руки разбросаны в разные стороны, — они сами будто бы большие, взмокшие звездочки, — и дыхание плотными клубами пара вырывается из приоткрытых ртов. Ричи блестит глазами, а Эдди мечтательно улыбается, и ни одной мысли не вертится в их головах, потому что думать сейчас казалось отчаянным святотатством, — да и о чем?       Сейчас и так было слишком хорошо.       — Кто первый до дома? — Вдруг Тозиер поворачивает голову набок, зарываясь щекой по скулы в снег. Каспбрак глядит на него в ответ, щурится и улыбается, будто бы это очередная глупая идея, от которой не хочется отказываться. Молча, не произнеся ни слова в ответ, он вскакивает с места, показывает Ричи язык и бегом устремляется к крыльцу.       — Эй, остановись, это нечестно! — Подскальзываясь, и чуть не падая обратно в сугробы, кудрявый суматошно поднимается за ним, скользя на месте в безуспешных попытках догнать жулика.       — Я тоже тебя остановиться просил, противный!       — На поле боя все честно!       — Так представь, что это оно, не сломаешься, — расплывается в довольной улыбке Эдди, как только касается рукой ручки двери, — Ключи передашь?       — Мамку свою попроси, — огрызается Тозиер, степенным шагом завершая прогулку. Эдди на это лишь смешно кривится, но не отвечает.       Уже в доме, Ричи выдает другу свой свитер, пижамные штаны и самое теплое из пуховых одеял, потому что Эдди, заставив их обоих выпить по кружке горячего чая, валится с ног от усталости. Тозиер стелит ему на единственной кровати в своей же комнате, а сам остается сидеть на диване напротив.       За окном давно глубокая ночь, в доме единственным источником света служит желтая новогодняя гирлянда, подвешенная заботливыми руками парней на пару часов ранее вкруг кровати; приглушенно играет музыка из динамиков старенького магнитофона, а Ричи прижимает к себе замерзшие колени, глубже кутаясь в рубашку, и с улыбкой наблюдает за Эдди, стремясь только запомнить его таким. Теплым, родным, таким невероятно уютным, — заботливым! — таким своим.       Несмотря на то, что изначально ему спать не хотелось, сидеть в одиночестве надоедает меньше, чем через полчаса.       Улыбаясь своей самой осторожной улыбкой, Ричи осторожно целует Каспбрака в висок, укладывается рядом с ним на кровати, накрываясь теплым, но все же пледом.       — Дурак, — смятый шепот заставляет вздрогнуть, но буквально тут же чужие теплые руки притягивают Тозиера максимально близко, затаскивая под одеяло. — Я предупреждал тебя о простуде, помнишь?       Голос сонный, медленный, такой мягкий, что Ричи перехватывает дыхание, и ни одной похабной шутки в голову не лезет совершенно, — он лишь улыбается снова безумно счастливо, по-хозяйски запуская ледяные пальцы под свитер Эдди, обнимая того за талию. Парень лишь вздрагивает едва ощутимо, но терпит.       Через несколько минут один снова, другой впервые, — проваливаются в глубокий зимний сон.       Снег за окном падает все так же спокойно, как и несколько часов назад, как и вчера, как и последнюю, кажется, неделю; развороченные ими сугробы медленно заживляют раны, внутри комнаты тепло и уютно, а мягкий свет гирлянды освещает уставшие лица самых довольных парней.