Почти пять

Когда сильный ветер срывал с деревьев не так давно пожелтевшие листья, а за окном третий день лил дождь, как из ведра, она по-прежнему не выпускала телефон из рук, то стирая сообщение, то вновь его набирая. Третий день с момента их случайно-неслучайной встречи подошёл к концу, а никаких обещанных звонков так и не предвиделось вместе с сообщениями. Написать первой она не то что бы не могла, а просто не хотела. Не хотела навязываться спустя столько лет, когда по сути они чужие друг другу люди. Это как раны, которые рано или поздно затягиваются, и остаются максимум шрамы. Шрам остался: они помнят друг друга и всё, что с ними было, но не обязаны друг другу никаким, мать его, внезапным кровотечением. Раны нет, только шрам. Один длинный: от её ключиц до его пятого ребра слева. Услышав за дверью шаги, Пелагея тут же перевела заинтересованный взгляд на дверь, через мгновенье замечая в дверном проёме своего сонного детёныша с медведем в руках. - И чего мы не спим? - спросила она, посмотрев на часы, стоящие на тумбочке, и обнаружив для самой себя, что уже почти двенадцать. Тихо работающий в комнате телевизор до этого не привлекал внимания блондинки, а сейчас она почему-то заметила его, словно не сама включила минут сорок назад, когда вышла из душа. - Сон страшный приснился, - сонно глядя на неё, проговорила малышка. - Залезай, - усмехнулась Поля, кивнув на вторую половину кровати. После развода родителей количество страшных снов заметно увеличилось, отчего Тася стала гораздо чаще приходить посреди ночи, досыпая остаток той самой ночи вместе с мамой. Последние два года она исправно засыпала в своей кроватке у себя в комнате под какую-нибудь сказку от папы или колыбельную от мамы, а потом всё чаще и чаще укладывание заканчивалось поцелуем перед сном и пожеланиями друг другу спокойной ночи, после чего ей приходилось засыпать самостоятельно. Ловко вскарабкавшись на кровать, что всегда казалась ей просто огромной, Тася аккуратно поправила соседнюю подушку и улеглась рядом, внимательно рассматривая Полю, которая уже успела о чем-то задуматься. - А ты почему не спишь? - спросила она, проявляя интерес к её "беспричинной" бессоннице. - По телефону разговаривала долго, - ответила девушка, припоминая недавний разговор с подругой. - С кем? - С Катей... - Они с Макаром придут к нам в гости завтра? - аж подскочив от радости, уточнила малышка. - Макар заболел, поэтому они не смогут, - сообщила Пелагея, почти сразу замечая на лице дочери огромное разочарование. Недовольно нахмурившись и обиженно надув губы, она легла обратно на подушку, на секунду прикрыв глаза. - Ничего страшного, придут в другой раз. Мы с тобой и вдвоём погуляем, правда? - проговорила блондинка, ласково поглаживая её по голове. - Ага, - как-то не очень радостно отозвалась Тася, закрыв глаза. Выключив телевизор и щёлкнув выключателем лампы, Поля отложила телефон на тумбочку, решив, что той, вновь напечатанной строчке сообщения, все-таки не суждено быть отправленной нужному адресату. За окном продолжал идти дождь, шум которого было слышно ещё лучше, когда в комнате повисла гробовая тишина. Тася заснула почти сразу, внимательно прислушиваясь к тому, как капли дождя барабанят по стеклу, а вот с её мамой такое не сработало, потому что из головы не выходил старый знакомый. И несмотря на то, что с момента их встречи, прошло целых три дня, и она вполне могла бы уже перестать думать об этом, все её попытки были тщетны. Взяв у неё новый номер, он так и не позвонил, и не то что бы она прям нуждалась в этом звонке или несчастной смс-ке, но преданно ждала вот уже третьи сутки, проверяя телефон на наличие пропущенных каждые двадцать минут. Он даже был заранее внесён в список контактов её телефона, оставалось только дважды ткнуть пальцем в экран и успокоиться. И ей уже давно не 16, и даже не 26, чтобы вестись на какие-то глупые стереотипы по типу "Девушка не должна звонить первой", ей, черт возьми, 35 и сейчас самое время перестать что-то кому-то доказывать. Почему бы просто не взять и не позвать его на этот гребанный ужин самостоятельно? В конце концов, они взрослые люди... А он... он и не подозревал о том, что она загорелась желанием снова встретиться, не заметив такого рвения с её стороны в ответ на своё предложение поужинать. Все три дня Дима провёл дома, то гуляя с собакой по лесу в перерывах между дождём и дождём, то сочиняя какую-то музыку, очень подходящую под такую погоду. Он съездил до ближайшего супермаркета, конкретно закупившись продуктами, что за последние несколько лет успело войти в привычку. Теперь он не дожидался, пока всевозможные мыши начнут демонстрировать свои суицидальные наклонности прямо в его холодильнике. Он полюбил быт, который, казалось бы, не за что любить, но если своевременно привить к нему любовь, то толк очень даже может выйти. Все три дня его жизнь складывалась весьма удачным образом, а к мыслям о недавнем знакомстве с маленькой копией Пелагеи он возвращался раза, может быть, два, в моменты, когда гулял с собакой. Впервые за почти 40 лет своей жизни Билан прекрасно понимал Тасю, которая так мечтала о собаке уже не первый год. Ему ведь тоже всегда хотелось чтобы кто-то встречал по вечерам и грел душу, когда тоска совсем накрывает. Но последние лет десять он считал, что такие отговорки, как "нет времени", "плотный график" и "Это живое существо, а не игрушка", вполне могут сойти за явную причину неисполнения своей давней мечты. И наплевав на все отговорки, стереотипы и некую боязнь, Дима решился на покупку собаки. Заранее понимал, что "мы в ответе за тех, кого приручили", но осознанно шёл на это, больше не в силах терпеть и оттягивать этот момент. Проснувшись одним апрельским утром с осознанием того, что в доме не хватает чего-то ещё более живого, он принялся искать в интернете, где же можно за короткие сроки добыть собаку мечты. И разумеется, существовал кто-то, кто его в этом вовремя поддержал, кто-то, кто просто был рядом ещё до появления нового члена семьи. Кто-то, о ком не упоминалось ни в одном интервью на протяжении последних полутора лет. Кто-то очень близкий и почти родной. Кто-то, о ком ещё рано рассказывать. Утро следующего выходного дня, коих оставалось всего три перед началом недельного гастрольного тура, началось так же, как и многие предыдущие. О том, что Тася мирно сопела рядом с ней всю ночь, Пелагея бы и не вспомнила, если бы не плюшевый медведь, случайно забытый ребёнком перед уходом из спальни. Работающий в гостиной телевизор почему-то не вызывал никаких сомнений насчёт того, что сейчас маленький и хитрый кто-то с упоением смотрит мультики, ограничение на которые было введено ещё года три назад, как, впрочем, и на гаджеты. Именно поэтому просыпаясь рано утром, Тася тихо пробиралась в зал, залезала на диван и до самого пробуждения родителей смотрела то, чего так не одобряла бабушка, считая, что большинство современных мультиков не учат детей ничему хорошему. Стоит отметить, что мама так категорично ни к мультикам, ни к гаджетам не относилась, периодически позволяя намного больше, чем нужно, но бабушку старалась в этом всецело поддерживать. Воспитанию Поля уделяла достаточно много времени, несмотря на всю свою занятость. Садик она подбирала месяца два, учитывая и расположение, и условия, и характер своего ребёнка, который хоть и являлся очень дружелюбным, как мама, но ладил далеко не со всеми. Детский сад Тася, конечно, посещала, как и большинство детей в её возрасте, но от обычного он сильно отличался. Вставать в 7:30 каждое утро буднего дня не нравилось ни ей, ни её маме, вообще когда-то предпочитающей нормально высыпаться, но такова была жизнь. И каждое утро, когда будильник успешно срабатывал и никто не просыпал, в девять утра по московскому времени они обе переступали порог частного детского садика, в котором дети находились до четырёх часов дня, после чего их забирали няни или родители, что считалось большой редкостью. Без няни Тася прожила целых четыре года, оставаясь на попечении у бабушек или же с любимыми родителями, но когда союз тех самых родителей распался, появление няни стало таким же вынужденным и неизбежным, как появление долгожданной собаки у Димы. Только если Дима с собакой поладил сразу, полюбив щенка с первой секунды, то у Таси с няней тёплые отношения сложились далеко не сразу. На контакт малышка наотрез отказывалась идти, не понимая, как это спустя столько лет её взяли и оставили с незнакомым человеком на целых три часа. Но в тот момент это была слишком вынужденная мера, и сказать, что Пелагее она далась легко, было просто нельзя. Она переживала намного сильнее своей дочери, сама не сразу поняв, как такое могло произойти. Бабушка очень не вовремя была вынуждена улететь в Новосибирск, у мамы, как назло, был концерт, а у папы именно в этот день был выездной матч. Звёзды выпали таким образом, что появление няни, которое в тот момент только рассматривалось Полей, было ускорено за считанные часы. Постепенно Тася привыкла к тому, что иногда маму и бабушку будет заменять эта незнакомая тётенька, которая не очень внушала доверие, но изо всех сил старалась найти с ней общий язык. И так как явление это было довольно редким, потому что бабушка по-прежнему могла и имела непреодолимое желание самостоятельно заниматься воспитанием своей внучки в отсутствие родителей, то всех всё устраивало. Помимо садика, в её жизни присутствовало ещё и фигурное катание, потому как в отличие от своей мамы, Тася стояла на коньках с самого раннего детства, что, в принципе, было вполне логично, когда один из твоих родителей имеет непосредственное отношение ко льду. А вот петь она не хотела, как и играть на музыкальных инструментах, любовь к которым очень старалась привить бабушка, но попытки её были слишком безрезультатны. Исходя из этих соображений, ещё два года назад было принято решение не насиловать мозг ребёнка музыкой, к которой не лежит душа, несмотря на наличие творческой деятельности у мамы, а в прошлом и самой бабушки. - Доброе утро, - заметив появившуюся в дверях маму, улыбнулась девочка. - Чего вот тебе не спится в восемь утра? - зевая и приземляясь на диван рядом с ней, поинтересовалась блондинка. И ответ на этот вопрос был вполне логичный: привычка. Привыкнув за полтора года к тому, что каждое утро необходимо просыпаться и идти в садик, Таисия с таким же успехом просыпалась в это время и по выходным, крайне редко позволяя себе проспать долгожданное времяпрепровождение перед телевизором. Посещение садика прекращалось только в двух случаях: простуда или отпуск. Последние полгода каждое расставание на время очередных гастролей заканчивалось тем, что по возвращению Поля разрешала не ходить дочери в сад, проводя следующие несколько дней исключительно с ней вдвоём. Даже за неделю отсутствия её скучание по ребёнку обострялось до такой степени, что они не отлипали друг от друга по несколько часов после приезда. И несмотря на все возражения бабушки о том, что "Вырывать ребёнка из привычного ритма жизни неправильно с её стороны", Пелагея ничего не могла с собой поделать, понимая, что после развода у неё остался только один источник вдохновения и нескончаемой любви. Это были такие дни, когда полезная каша сменялась хлопьями с молоком, а большинство запретов моментально снималось, отчего они обе оставались довольны. Вместо различных занятий, коих в садике было достаточно, чтобы подготовить ребёнка к школе, они шли гулять, абсолютно ничего при этом не теряя. Поступать именно таким образом периодически было просто необходимо, потому что рано или поздно повседневная обыденность начинает раздражать, и на душе становится тоскливо. А когда помимо обыденности рушится ещё и твой привычный мир, в котором у тебя есть мама и папа одновременно, а не только одна мама, и папа в определённые дни, наступает момент, когда не хочется уже ровным счётом ничего. Ни гулять, ни играть, ни рисовать. После развода Поля старалась всячески заполнить эту пустоту, которая образовалась не только лично у Таси, а даже во всей этой огромной квартире, где не было никого, кроме них двоих. И позволить себе впасть в какую-то апатию она просто-напросто не могла, понимая, что это не её собственная драма, а ещё и маленького человека, который совершенно не виноват в том, что родители больше не хотят быть вместе. Для маленького человека они все равно остаются одинаково сильно любимыми родителями, несмотря ни на что. И абсолютно прав был Дима, когда спустя час их общения, понял, что она пытается сделать так, чтобы хорошо было всем, в частности её ребёнку, но только не ей самой. В этом-то и заключалась вся суть. Решив, что больше так продолжаться не может, она в сотый раз за четыре дня настрочила одно и то же сообщение и почти не глядя в экран, отправила его, тут же откинув телефон в сторону. - А что у нас сегодня на завтрак? - поинтересовалась малышка, внимательно наблюдая за тем, как задумчиво её мама смотрит куда-то в пустоту. - Хлопья с молоком, - через мгновенье отозвалась она, медленно выдыхая и переводя на неё взгляд.