Почти пять

Со дня рождения Таси прошло чуть меньше двух недель, а январь вот-вот подходил к концу, плавно перетекая в февраль. До весны оставался всего лишь месяц, но в череде серых будней это вряд ли кого-то волновало. Взрослые, по мнению всё той же Таси, были заняты исключительно своими проблемами, которые чудесным образом брались из воздуха. Другого объяснения такому постоянному наличию отговорок она найти не могла. Тот вечер её пятого дня рождения закончился просто замечательно, учитывая тот факт, что родители вместе уложили её спать, рассказали какую-то сказку и, пожелав спокойной ночи, ушли. Сквозь сон она ещё некоторое время слышала их приглушённые голоса и мамин смех, который невозможно было спутать с чьим-то другим. Герда, что с разрешения родителей, в тот вечер осталась спать с Тасей в честь своего первого дня пребывания в их квартире, ещё несколько раз заглядывала в гостиную и возвращалась обратно, не наблюдая там ничего интересного и понимая, что спать в этом доме в такое время должны только дети. На собак и лиц, достигших как минимум двадцати лет, это правило не распространялось. И последний раз Тася видела папу только на следующий день, когда проснулась и вынужденно поверила, что он уже успел приехать к ним с утра пораньше, ни в коем случае не ночевав здесь. А вечером того же дня, когда гости разошлись, он уехал, попрощавшись с ними обеими, и больше так и не приезжал. Она была уверена, что за изматывающими тренировками, частыми матчами и отсутствием времени стояло что-то ещё, что от неё не зависело. Ей ничего больше не оставалось, кроме как верить этим отговоркам и не расстраиваться по просьбе мамы, которая обещала, что совсем скоро папа приедет к ним или хотя бы заберёт её с тренировки, и они обязательно увидятся. И как раз с этого места и начинались те самые проблемы взрослых, в которых Тася ничего не понимала, считая, что они сильно преувеличивают и сами же создают себе эти проблемы. Отношения с бывшим мужем резко изменились, чего Пелагея не могла не заметить, прекрасно понимая, что он избегает встреч с ней вовсе не из-за отсутствия времени. И если последний раз они виделись в ту самую субботу, то холод в отношениях случился именно в понедельник, когда ей начало казаться, что все ответы в их переписке она вытягивает из него сама, а он просто по какой-то причине не может сказать прямо, что что-то произошло. Ей до последнего хотелось верить, что виной всему женская логика, что она сама себе придумала этот несуществующий холод из-за огромных сугробов снега за окном. Она убеждала себя, что в тот последний совместный вечер всё было слишком хорошо, чтобы буквально через день стало так плохо. Хотя назвать это чем-то плохим было нельзя, потому что существенно ничего не изменилось. Он не игнорировал её и всегда отвечал на все сообщения и пару звонков, что были сделаны за всё это время. Он не хотел терять ни её саму, ни общение с ней, но и не называл причин, по которым отказывался ото всех предложенных ею встреч. Она же, в свою очередь, готова была изменить весь свой график и сдвинуть кучу запланированных дел, лишь бы увидеться с ним и поговорить обо всём лично. Хотя бы спросить, что происходит в их отношениях. Но он мастерски находил причины для того, чтобы не встречаться с ней, ловко уворачиваясь и ясно давая понять, что если бы ему это было нужно, он бы сам давно приехал к ней. А что касается Димы, то общение с ним свелось к минимуму уже по желанию Пелагеи, которую куда больше волновало такое странное поведение бывшего мужа, чем старый друг и его грядущая свадьба. И кажется, весны никто из них всё-таки не ждал. И кажется, этот круг был вынужден замкнуться и замкнулся. Устало потерев глаза и обессилено откинувшись на спинку детского кресла, Тася больше всего на свете хотела оказаться дома после двухчасовой тренировки, которая по непонятным ей причинам сегодня затянулась. Покорно дожидаясь, пока мама прогреет машину, что успела остыть за дополнительные полчаса ожидания по той же причине, она уже предвкушала встречу с любимой собакой, которую не видела с самого утра. В салоне чуть слышно играло радио, включающееся автоматически, когда заводишь машину, но значения ему ни одна из присутствующих не придавала, потому что обе думали о чём-то своём. Полин телефон зазвонил не раньше и не позже, а именно в тот момент, когда она тронулась с места, намереваясь покинуть стоянку спортивной школы, где занималась Тася. - Алло... - с трудом отыскав свой телефон на дне сумки и неохотно выудив его оттуда, ответила она. - Привет, ты можешь говорить? - послышалось на том конце, а Тася заинтересованно посмотрела на маму в надежде, что это звонит папа, так как увидеть имя на экране она не успела. - Могу, только недолго, - отозвалась блондинка, нервно постукивая ногтями по рулю. - У меня тут что-то вроде мальчишника, хотя это трудно так назвать, потому что я один... В общем, завтра же свадьба, если помнишь, и я подумал, может, ты приедешь на пару часов? Я в городе, у себя... - в двух словах разъяснив ей цель своего звонка, проговорил Билан. - Дим, я сегодня точно никак... Мы с Тасей только с тренировки едем, она у меня уставшая и голодная, а пока я до тебя доберусь, сто лет пройдёт, - одним ответом обламывая сразу двух людей, хмыкнула она. Надежды Таси насчёт того, что это папа, рухнули одновременно с Димиными с характерным звоном бутылок на том конце. - Ты тоже там сильно не усердствуй, ладно? Тебе завтра нужно хорошо выглядеть, иначе будешь помятым на всех свадебных фотографиях. - Поль, последний вечер... Ну, приедь, пожалуйста, я же здесь загнусь к утру, - настаивал он, ещё только планируя вскрыть одну из нескольких имеющихся бутылок. - Дима, блять, я же русским языком сказала... - не сдержалась Пелагея, тут же несильно ударив себя по губам и понадеявшись, что сидящая на заднем сидении дочь ничего не услышала или хотя бы не придала значения этому слову. - Хорошо, извини, - горько усмехнувшись, сказал мужчина, в принципе, изначально не очень рассчитывая на то, что она согласится. - Тасе привет! - Ладно, всё, прости, что я так... Я приеду... - неожиданно даже для самой себя сдалась она, - Щас ребёнка маме завезу и приеду. - Жду, - сам не до конца поверив в её слова, ответил он и сбросил. Набрав полные лёгкие воздуха и собравшись с духом, Поля робко повернулась лицом к дочери, не зная, чего и ожидать. - Мне надо уехать, - виновато глядя на неё, констатировала она. - К Диме? - без особого энтузиазма уточнила малышка, получив утвердительный кивок, - А почему нельзя съездить к нему завтра? - Потому что ему плохо... И завтра это уже будет не нужно, - не зная, как ещё объяснить всю сложность их взаимоотношений маленькому ребёнку, проговорила девушка. - Отпустишь меня? - Угу, - только и смогла пробубнить она, отвернувшись к окну. - Ну, только не обижайся, пожалуйста, - простонала та, понимая, что испортила ей все планы на вечер, а главное, лишила встречи с собакой. - Мам, а почему папа так и не приехал? Вы что, опять поссорились? - не выдержала Таисия, решив, что задать эти вопросы сейчас будет наиболее уместно, чем в остальное время. - Я не знаю, - честно призналась блондинка, растерянно посмотрев на дочь, - Я правда не знаю, Тась... Он, наверное, действительно сейчас очень занят. - И что, совсем-совсем не может приехать? - не поверила девочка, прекрасно зная, что на её папу это не похоже. - Получается, что не может... - заключила она, точно так же отказываясь в это верить. - Завтра у него игра, я обязательно встречусь с ним и поговорю, хорошо? - Хорошо, - согласно кивнула Тася, тяжело вздохнув. - А что означает это слово, которое ты...? - Тася! - перебила её мама, аж поперхнувшись слюной, - Это плохое слово и повторять его не нужно. Всю дорогу до его дома она упорно пыталась понять, как это всё называется. Поддержка? Сострадание? Помощь? Как это называется, когда меньше, чем за сутки до собственной свадьбы он просит её приехать? И не просто просит, а буквально вынуждает. И она едет... потому что жалко? Потому что больно? Потому что чувствует свою вину? Почему? Вопросов к самой себе было немеренное количество, но отвечать на них вовсе не обязательно. Она понимала, что это последний вечер, когда их статусы позволяют им побыть вместе. Провести вместе время. Без задних мыслей. По-дружески. Последний вечер, когда она, как свободная девушка, может себе позволить посидеть пару часов со старым другом, что ещё не женат. Такое удивительное совпадение. Мол, смотрите, они снова совпали штрих-кодами спустя херову тучу времени. Они совпали штампами. Их отсутствием. Хотя если учесть, что она не меняла ни паспорт, ни фамилию в нём, а он этим самым штампом просто-напросто не успел обзавестись за сорок лет жизни, выходит полная лажа. И откровенно говоря, неправильно с их стороны устраивать подобные встречи и не мочь остановиться. Да если уж совсем откровенно, то и спать друг с другом тоже не очень-то правильно с их стороны. Но где-то в глубине души разорванные [всё ту же херову тучу лет назад] плавники сейчас смотрятся очень эстетично. Просто у кого-то больше швов, а у кого- то их нет вообще. Слишком пафосно и профессионально с её стороны, но она может себе это позволить. И не только это. Добираться по пробкам было очень утомительно, и не спасало даже радио, по которому безостановочно крутили какую-то белиберду. Но в голове у неё крутилась какая-то своя белиберда, нисколько не похожая на ту, о которой пели. Любимый, хоть и бывший, муж резко изменился в общении. И вряд ли это из-за того вечера дня рождения их дочери, когда что-то, начатое ещё днём, им благополучно удалось закончить поздно ночью. Например, им удалось убрать приставку «за». Ей безумно хотелось громко рассмеяться от этой дурацкой мысли, что таким образом на него повлиял их секс. Хотя бы потому, что изменения в его поведении начались в понедельник вечером. В понедельник вечером привычное «Спокойной ночи» прозвучало как-то «не так», и дело не в женской логике и её неправильном восприятии. Просто что-то сыграло свою роль. Понять, что именно, она не смогла, как ни пыталась. И потому твёрдо решила встретиться с ним завтра после игры, застав врасплох и лишив возможности придумать отговорку. И она была заранее готова ко всему: к горькой правде, к суровой реальности и даже к существованию какой-нибудь новой пассии на всякий случай, что очень вряд ли, но лишним не будет. Она не знала, что думать, и поэтому, разумеется, думала обо всём и сразу. Чисто по-женски. Ничего личного. Идея напиться за день до собственной свадьбы в компании любимой девушки пришла ему в голову спонтанно. Ночевать вместе за день до этого долгожданного события Алёна с Димой не планировали, то ли исходя из традиций, то ли по каким-то другим соображениям, но сути это не меняло. Ещё днём он забрал свой костюм и через супермаркет поехал в свою городскую квартиру, где и планировал воплотить задуманное в жизнь. И если мысли материальны, то в его случае только наполовину, потому что присутствовали некоторые нюансы, в числе которых была Пелагея, с порога заявившая, что не будет пить и не задержится здесь надолго, если пить будет он. Из её уст это звучало несколько иначе, но тем не менее последний день его холостяцкой жизни уходил трезвым, с миром и со стаканом апельсинового сока в руке. Так что ни о каком сексе по пьяни, по дружбе и по другим непонятным причинам речи просто-напросто не шло. Она здесь в качестве поддержки и обезболивающего, а значит, алкоголь заведомо в проигрыше. - Ты не голодная? - заботливо спросил он, переживая за то, что так нагло выдернул её сюда. - Я успела перекусить перед тем, как поехала за Тасей, - пожала плечами она, ясно дав понять, что пытаться накормить её бессмысленно. - А чё такая измученная? - пытаясь отыскать истинную причину её плохого самочувствия, проявляющегося, как внешне, так и внутренне, спросил мужчина. - Я не знаю, - в очередной раз за день, ответила блондинка, глядя куда-то сквозь стенку. - Я что-то делаю не так и не могу понять, что именно... - Это из-за мужа? - без особого труда догадался он. - Мы сошлись, понимаешь? Я была уверена, что ещё чуть-чуть и он начнёт перевозить свои вещи обратно к нам домой, а он просто избегает встречи со мной, не приезжает к Тасе и ничего не объясняет при этом, - с выражением меняя интонации, выпалила она, видимо, в надежде докричаться прямиком до бывшего мужа, - Что? Что не так? Как его понять? А главное, как перестать думать об этом? - Успокойся, Поль, - невесело усмехнувшись, попросил её собеседник, - Мне кажется, ты преувеличиваешь... Он же как-то это всё объясняет? - Он объясняет это тем, что очень занят, но я не дура и всё прекрасно понимаю. Он действительно думает, что я в это поверю? - начиная реагировать ещё импульсивнее, недоумевала Поля. - А почему ты считаешь, что он не может быть занят? - Потому что он человек, а не робот. А человек, который убеждал меня в своей любви, априори не может быть занят двадцать четыре часа в сутки. Я уже готова встретиться с ним хоть утром перед тренировкой, хоть глубокой ночью. - Я думаю, всё образуется. Просто надо немножко подождать, - пытаясь успокоить её и одновременно переубедить, проговорил он. - Блин, опять аж дурно стало от этих идиотских мыслей, - замахав на себя руками в попытке завоевать чуть больше кислорода, простонала она. - Может, пойдём покурим? - Ты так и не бросила? - хитро прищурившись, уточнил Дима. - Бросила, - с серьёзным выражением лица заявила девушка, - Пока меня не начал динамить собственный муж... - Бывший муж, - на всякий случай напомнил он, опасаясь, что она подзабыла, - Пошли, горе ты моё луковое... Только оденься, а то там как на северном полюсе. - Я бы сейчас с удовольствием на северный полюс улетела, - недовольно пробубнила она, направляясь в прихожую, чтобы одеться, как и было велено. - Зачем? Там же холодно и медведи ходят... белые... - поинтересовался Билан, последовав её примеру и натянув на себя куртку. - Спят твои соседи, белые медведи... - тихо пропела Пелагея, невольно расплывшись в улыбке. - Спи скорей и ты, малыш... - вовремя подхватил он, пропев следующую строчку, глядя на неё. - Тася очень любит, когда я ей пою эту песню, а мне прям плакать хочется каждый раз почему-то, - поделилась она, шмыгнув носом и развернувшись в сторону балкона, куда они и собирались, - Вот потому и пою редко... - Если у меня родится дочь, каждый вечер буду петь ей колыбельные, - вдруг сказал мужчина, переступая порог следом за ней. - Боже, Димка, как же это всё-таки мило и грустно... - И больно... - И больно, - согласилась Поля, протянув ему зажигалку, - В какой-то степени... - Я хочу назвать её Полей, - ещё неожиданнее заявил он, словив на себе её недоуменный взгляд. - В смысле Полиной? - уточнила она, тоже никак не ожидая этого услышать. - Боюсь, Алёна на такое не согласится. - Да без разницы, просто Полей, - ответил Билан, чему-то улыбнувшись, - А Алёна уж как-нибудь переживёт. - Это неправильно, Дим, - в тысячный раз за последние несколько месяцев повторила блондинка, сделав очередную затяжку и поёжившись от холода. - Знаю, - согласно кивнул он, даже не пытаясь возразить, - Но я этого очень хочу... И вряд ли это «хочу» оправдывало его непреодолимое желание назвать дочку этим именем. Вряд ли его оправдывал даже тот факт, что желание это поселилось внутри очень давно. Ещё в конце декабря, когда стало известно о положении Алёны. Сегодня он был каким-то другим, чего нельзя было не заметить. Сегодня он много улыбался и старался не показывать того, что творилось внутри. Он не хотел думать о том, что сегодня их последний совместный вечер. Не хотел и не думал, а сердце невольно сжималось при каждом неосторожном взгляде на неё. Он даже не смотрел в сторону тех бутылок со спиртным, купленным по пути сюда в том самом супермаркете. Он просто хотел играть по её правилам несуществующей игры, прекрасно обходясь и апельсиновым соком. Запах её духов пьянил не хуже виски. Человек, что собирался через каких-то пятнадцать часов говорить в ЗАГСе «Да», сейчас позволял себе чуточку сильнее любить не свою невесту. Не свою - её главное описание в этой истории. Она не замечала или старательно делала вид, что не замечает того, как много говорил его взгляд этим вечером. И не просто говорил, а буквально кричал от безысходности и любви. От никому ненужной любви. «Подари её своей будущей жене и ребёнку» - наверняка сказала бы она, вновь услышав его «любимую шарманку». Сама она в его любви не нуждалась, как не нуждаются самые самонадеянные и самоуверенные. А потом был диван в гостиной, на который они вернулись, когда докурили. И где её рука, как спасательный круг, продлевала ему жизнь. Если перед смертью не надышишься, то он зря жадно вдыхал запах духов, которыми пропитался её свитер. Если в прощаниях такого рода нет никакого смысла, то он зря до последнего не отпускал её руку, даже когда она смеялась, глядя на часы на своём запястье всё той же руки и говорила, что ей уже пора. Если в его любви к ней нет никакого толку, значит, зря у него внутри что-то больно разрывалось на части, ведь он точно знал, что это не плавники. Если боль тем вечером была не оправдана, то он абсолютно здоров и может смело жениться на другой. И если всё, вышеперечисленное, не играет никакой роли, значит, завтрашняя свадьба станет очередным наисчастливейшим событием в его жизни. - Мы плывем на льдине, как на бригантине, по седым суровым морям, - тихо-тихо пропела она, всё же всхлипнув и не сдержав ни слёз, ни обещаний. - Я люблю тебя, Поль, - шёпотом между строк сообщил он, на всякий случай зажмурившись и через силу попытавшись улыбнуться. - И всю ночь соседи, звёздные медведи, светят дальним кораблям, - ничего ему не ответив, допела девушка, смахнув слёзы, бесцеремонно скатившиеся по щекам. И возможно, в этих строчках было передано гораздо больше, чем она могла себе позволить и чем хотела бы сказать. В них было чуточку больше, чем просто «Спасибо» и просто «Не надо». И так было намного правильнее её любимого «Это неправильно, Дим», хоть и намного больнее её нелюбимого «Я люблю тебя, Поль». И намного сложнее, чем просто прощание. Намного дольше, чем на всю жизнь. Намного дольше, чем навсегда.