Портрет в сумерках

Комнату уже окутывает густая тёмная синева, когда Ширабу приходит и садится на стул. Семи тянется к настольной лампе, та плещет в синеву мягким рыжим. Семи перекатывает по столу тюбики помад и блесков, выискивая тинт, который ему понравился. Краем глаза видит, что Ширабу прихватывает губу зубами, наблюдая за его пальцами. Семи улыбается в сторону. По уму нужно включить верхний свет, белый и яркий. Но не собирается же Семи красить его со всей серьёзностью. Ширабу не за этим пришёл. Он сидит, чуть склонив голову, светлая кожа расцвечена тёплым. Серьёзный, ожидающий, с прямой спиной. Пальцы дёргают рукава свитера, натягивая их на ладони. Яркий свет оборвал бы эту приглушённую магию. — Только чтобы не блестело, — негромко просит Ширабу, выводя из транса. — Помню. Семи выбирает нужный тюбик, отвинчивает крышку. — Где ты их достал? — спрашивает Ширабу, пока Семи смазывает излишки о край. Он говорил Ширабу, что у него нет, чего тот хочет, только бесцветный бальзам, но можно поспрашивать. — Знакомая одолжила, — Семи подносит аппликатор к его губам. — Я ведь популярен у девчонок. Подними подбородок. — Да что ты, — мрачнеет Ширабу на его усмешку. Подчиняется. Семи всё-таки придерживает его за подбородок сам. Прижимает аппликатор по центру нижней губы, аккуратно ведёт к краям. Ширабу задерживает дыхание. Он послушно замирает, только часто моргает и глаза бегают. Должно быть, ему нравится. Нравится нежное прикосновение аппликатора, хватка на подбородке, нравится их близость. Закончив с нижней губой, Семи макает аппликатор в тюбик. Ширабу переводит дыхание и машинально облизывает угол рта. Вскидывает брови растерянно, но Семи качает головой: тинт стойкий, он уже наливается на губе Ширабу вишнёвым. Ширабу стискивает рукава до побелевших костяшек, его колени сжаты. Со вдохом в лёгкие проникает сладковатый запах. Под животом немеет, Семи сам себя не узнаёт. Он готов выполнять фетиши Ширабу, сколько бы их там ещё ни было. — Она будет пользоваться своей косметикой и думать, что чем-то из этого ты прикасался к своим губам, — говорит Ширабу. Семи смотрит, как шевелится наполовину накрашенный рот, и слова не несут смысла. — Та девушка, — добавляет Ширабу. — Иначе бы не стала одалживать. Семи ловит его взгляд и верит. У Ширабу острый, какой-то дрожащий взгляд: он явно знает, о чём говорит. В груди как-то неуютно. Если бы Семи догадался сам, он бы не стал у неё ничего брать. Если бы его чувства к Ширабу были безответны, каждый намёк на надежду делал бы сладко и больно. Впрочем, у Ширабу до сих пор получается его и ранить, и… Семи ведёт по верхней губе, обводит аппликатором изгиб. Очерченные губы — тинт всё-таки слишком насыщенный — не хочется показывать даже самому Ширабу. Семи переводит дыхание и протягивает руку за зеркалом. Ширабу едва ли смотрит на себя: он не сводит взгляда с Семи. Интересно, что же он видит. Его вдруг бросает в голод. Они ещё не прикоснулись друг к другу, если не считать пальцев на подбородке. Волосы Ширабу в таком свете тоже тёплые, медовые. Чёлка сейчас такая гладкая, что кажется, о ровный край можно порезаться. Семи пробует его пальцем: щекотно. — Я думаю, мне не идёт, — говорит Ширабу. — Цвет. Семи опускает взгляд на вишнёвые губы, у центра они насыщеннее, чем по контуру. Чертовски красиво. — Ну, — медленно соглашается Семи, — я облажался. Сейчас исправлю. И с нажимом проводит по ним языком. Он старательно слизывает цвет, от края к краю, по верхней, по нижней. Давит языком, придерживая за подбородок, Ширабу всё так же послушен, выдыхает ему на губы. Он держит Семи за бока: некрепко, не прижимает, просто кладёт ладони на пояс. Горячие. А Семи всё лижет и лижет настойчиво его рот. Стойкий тинт едва побледнел, и теперь губы блестят от слюны. Семи ведёт по нижней большим пальцем. Ширабу совсем его очаровал, тёплый и строгий. Ширабу поворачивает голову, обхватывает его палец губами и втягивает в рот. Сердце замирает и ускоряется под его прямым взглядом. Палец обволакивает горячее и влажное. Ширабу прикрывает глаза и, не размыкая губ, проводит по нему языком, от верхней фаланги до основания, обратно. Семи стискивает зубы от такой провокации. Вот засранец. Невозможный, восхитительный засранец, целое представление устроил. Ширабу приоткрывает рот, не выпуская палец, и не шевелится, позволяя Семи решать самому. Кончик языка скользит по подушечке пальца. Семи трясёт головой. — Ты… — он не может подобрать слов и не может не восхищаться отчаянным упорством и вообще — Ширабу. Он наконец понимает, что сегодня не так, почему грудь весь вечер сдавливает. — Встань. Ширабу поднимается, и Семи тут же стискивает его в объятиях, крепко прижимает к себе. — Ширабу, — он неловко проводит по его голове, утыкает себе в шею. — Не нужно меня провоцировать, мы же… — говорит он прямо в ухо, быстро трогает его губами. Ширабу внимательно слушает. — Если тебе чего-то хочется — скажи. Мы же не враги. «Мы влюблённые», но это Семи не озвучивает, слишком неловко звучит, неповоротливо, откровенно. Да и странные, честно говоря, из них влюблённые. Но какие есть. Ширабу дышит ему в шею, Семи снова гладит его по голове. Ширабу расслабляется от его слов, и всё колкое, грустное в груди тает. — Займись со мной сексом, — наконец говорит Ширабу. — Пожалуйста. Если хочешь, — он поднимает руки и тоже стискивает Семи, обнимает крепко. Сердце замирает в горле. — Я… Я очень хочу. Семи не может сдержать улыбку. Он целует Ширабу в висок, в щёку, в переносицу, и его чёлка щекочет нос. Целует в яркие губы, и когда Ширабу отвечает, Семи так и мычит в поцелуй: «Угу». Ширабу тут же стискивает его лицо, целует жадно и настойчиво, будто дорвался. Будто до этого было нельзя — а теперь можно. — С удовольствием, — Семи заглядывает ему в глаза. — Почту за честь. Ширабу фыркает в ответ на насмешку, бормочет вроде «замолчи». Первая-то часть была искренней! Его пальцы приятно перебирают волосы, он осторожно целует шею, а Семи гладит его по спине, плечам. — Говори, — просит он. — Я всегда тебя услышу. Пусть он больше не молчит, пусть не будет один, ведь Семи теперь тоже больно, когда больно Ширабу. Ширабу кивает и прижимает его к себе. Вот так. Всё правильно. Отныне им будет очень, очень хорошо.