Камень сердолик

Клим очень боялся, что не сможет ничего прочитать, но память, полученная от Камеля, не подвела. В записке была только одна фраза: «Завтра на рассвете у заброшенного храма за городской стеной». Клим за голову схватился. Ситуация становилась всё непонятнее. Кто эта Фаэли? Это была не та женщина, что отдала ему Рушана, та точно была Гортанкой, к тому же дама-Фаэли была выше и стройнее. Единственное, что Клим чётко понял – Фаэли хорошо знала Камеля. Настолько хорошо, что смогла разглядеть его сквозь маскировку, наведённую циркачами. Значит… Значит, это близкая Камелю женщина. Жаль, что лица было не разглядеть за густой вуалью, но её жесты, походка, манера держаться были Камелю явно знакомы. Хорошо знакомы. Невеста? Вряд ли, учитывая связь Камеля и Азура. Хотя, кто знает? Может быть, семьи договорились о браке, ещё когда жених и невеста пребывали в детском возрасте… Но тогда – что ей нужно? К тому же – почему на ней вдовья вуаль? Своеобразная маскировка, ведь у вдов больше свободы? Но что ей нужно? Наверняка раскрытая связь Камеля и Азура была огромным скандалом… И откуда она узнала о цирке? Не значит ли это, что Клим находится под своеобразным колпаком и что он совершил большую глупость, притащившись в город, да ещё и Рушана с собой притащил. Кстати – к чему были поиски на дороге? Отпустили, а потом решили добить? Или им понадобился Рушан? В нём ведь, как ни крути, течёт кровь правящей семьи, а это чревато… чревато, к примеру, государственным переворотом? Вот отпустил его жрец Небесной Благодати, а потом эта новость дошла до ушей правителя, и он отправил свою стражу вдогонку с приказом… добить? Причём обоих, чтобы не было никаких династических сложностей впоследствии… Почему бы и нет, есть же расхожая версия о Железной Маске – якобы брате-близнеце «короля-Солнца» Людовика XIV, принце Филиппе, который всю свою жизнь провёл в заточении только потому, что был как две капли воды похож на собственного брата и в будущем могли возникнуть неприятные прецеденты. Убить его любящий папенька, а потом и не менее любящий братец не рискнули – было поверье о том, что королевскую кровь проливать нельзя, а вот в тюрьме продержать до самой смерти – это запросто. Да что там французская Железная Маска, у нас своя собственная имелась – несчастный император Иоанн VI Антонович, свергнутый с престола Елизаветой Петровной, проведший всю свою сознательную жизнь в крепости и зарезанный собственной охраной при попытке нелепого переворота Мировича уже в царствование Екатерины II… Нет, даже если Рушана не убьют – такой судьбы Клим ему не хотел и тут же мысленно поклялся себе, что костьми ляжет, но обеспечит Руши нормальное будущее. Клим вынырнул из дебрей земной истории и снова задумался. А если это не невеста? Скажем, сестра или мать? Ведь они точно не хотят сыну и брату ничего плохого – во сне отношение Камеля к ним было окрашено теплотой и нежностью… Нет, это вряд ли сестра, та слишком молода, ещё фактически девочка, дама во вдовьей вуали явно была постарше. Мать? Но тогда она очень рисковала, появившись в фургоне… И могла привлечь совершенно излишнее внимание… Клим вздохнул. Но если это… мама, значит семья вовсе не отказалась от него и пыталась бороться… И, как знать, не связан ли вдовий наряд матери Камеля с его открывшимся проступком. Неужели он ещё и в смерти отца Камеля виноват… Клим продолжал бы накручивать себя, но Рушан, решивший, что вкус собственного большого пальца ему слегка наскучил и не мешало бы подкрепиться чем-нибудь более существенным, басовито рявкнул, готовясь залиться плачем. Клим торопливо взял малыша на руки… И вдруг почувствовал странное облегчение. Словно малыш одним своим присутствием забрал все сомнения, страхи и отчаяние. Клим понял – он пойдёт на встречу. Обязательно пойдёт. - Ка! – заявил Рушан и вскинул пухленький кулачок, а потом заулыбался… и Клим увидел, что к двум нижним зубам добавились ещё два – верхние… похоже, что клычки. Зубки проглядывали еле-еле, но то, что они были – в этом не было никаких сомнений. - Зубастый ты у меня! – улыбнулся Клим малышу. Тот заулыбался ещё больше и заявил: - Ка! Та! – и требовательно зачмокал губами. Клим разыскал приготовленную Ири и тщательно укутанную в тряпьё бутылочку с тёплым молоком и дал Рушану. Тот жадно зачмокал, вцепившись в руку Клима обеими ручонками, а выдув всю бутылочку, радостно намочил пелёнки. Хорошо, что Клим стоял и его «сценический» костюм остался сухим. - Диверсант ты! – заявил Клим малышу, а тот в ответ радостно заулыбался, словно его похвалили. У Клима вдруг создалось странное впечатление, что Рушан его понимает, но он отогнал эту мысль – малышу максимум четыре месяца, что он там может понимать… Надо его перепеленать поскорее… Клим уже извлёк чистые пелёнки, когда в фургон ворвалась радостная Зия и заявила: - Хорошо, что ты не спишь, наши собираются немного отметить первое представление. Выручка отличная, в три раза больше, чем обычно! Живём! Давай, присоединяйся к нашим, публика уже разошлась, а Руши я перепеленаю! С этими словами она мягко отобрала Рушана у Клима. Маленький хитрец заулыбался и ей и заявил: - Зи! - Ах ты, умница! – воскликнула Зия. – Да у тебя ещё зубки появились! - Ты тоже заметила? – улыбнулся Клим. – Это правильно? Так и должно быть? Зия слегка замялась, а потом пожала плечами: - Знаешь, я толком не знаю. Но ведь в зубах ничего плохого нет, правда? Значит, Руши здоровый и хорошо кушает. Иди, иди, там наши уже празднуют, а я Руши перепеленаю и к тебе присоединюсь! Клим хотел было отнекаться, но потом подумал, что сможет посоветоваться с Нур-Туром по поводу заброшенного храма – до него внезапно дошло, что где находится этот самый храм, он понятия не имеет. Ну, а циркачи здесь не в первый раз, Нур-Тур наверняка знает… - Скажи, Зия, - спросил он, - ты ведь заметила среди зрителей даму-Фаэли со слугой? - Ага, - беспечно кивнула девушка. – Она бросила в миску аж два серебряных тена. Богатая. И когда ты ножи метал – от сцены глаз не отводила. А как твой номер закончился – так и ушла. Словно специально на тебя хотела посмотреть. А она тебе знакома? Клим покачал головой: - Не знаю. Под вуалью и не разглядишь. Пойду, с Нур-Туром посоветуюсь. Зия кивнула и занялась Рушаном. *** В общем, празднование было довольно скромным – на костре жарилось мясо, за которым, в виде исключения, присматривал Орро, а не Ири, был раскупорен небольшой кувшин с чем-то алкогольным, и собравшиеся в кружок циркачи весело переговаривались и шутили. Подошедшему Климу быстро сунули в руки глиняный стаканчик и деревянный плоский круг с двумя кусками шипящего – только с огня – мяса, которое Орро умело сбрызнул соком каких-то плодов. Его хлопали по спине и поздравляли, а Ири даже поцеловала в щёку. Клим приобнял девушку за плечи и опустился на свободное место у костра. - Разбудила тебя Зия? – усмехнулся Нур-Тур. – Вот неугомонная! Говорил я ей, что ты устал, а она одно заладила – какая без Клима пирушка! Клим осторожно отхлебнул из стаканчика и хмыкнул – вино, а это было точно вино, было не крепким, но приятным на вкус, что-то вроде хорошего десертного виноградного вина с еле уловимым медвяным послевкусием. А мясо, сбрызнутое соком, тоже оказалось выше всяких похвал, так что парень отхлебнул, прожевал и только потом ответил: - Да не успел я заснуть. Руши проснулся, пришлось его покормить, потом он пелёнки намочил… Только я хотел их сменить – тут Зия и пришла. Кстати, Нур-Тур… - Да? – сощурил глаза двуликий. - Поговорить бы надо… Нур-Тур кивнул: - Хорошо, чуть позже. Я и сам хотел поговорить. Ты ведь по поводу Рушана? Клим чуть не ляпнул: «Почему – Рушана?», но тут ему вспомнилась странная недомолвка двуликого на дороге и то, как замялась Зия, когда он спросил её про зубки… Может, циркачка и впрямь не могла ответить… А может, циркачи знают что-то, что Климу пока непонятно. В любом случае, следует поговорить не только о записке. Поэтому Клим проглотил чуть не соскочивший с языка вопрос и кивнул, а потом добавил: - И не только о Рушане. - Ладно, - кивнул Нур-Тур и одним глотком допил остаток вина. – Пойдём, поговорим, пока головы ясные. Они отошли от костра, что характерно, их никто не стал ни спрашивать, ни задерживать, из чего Клим сделал вывод, что все циркачи были в курсе необычности его сына. Что ж, пора и ему узнать всю правду о Рушане, и что-то Климу подсказывало, что правда эта ему не слишком понравится. - Так что там с Рушаном? – нетерпеливо спросил Клим, когда оба удалились от костра на достаточно расстояние и устроились на поваленном дереве в глубине рощицы. – С ним всё в порядке? Он здоров? - Конечно, - улыбнулся Нур-Тур, - Руши поздоровее многих будет. Не в этом дело. Такие дети, как он, обычно развиваются быстрее своих сверстников, так что не удивляйся, если он начнёт быстро расти, а бегать и вполне осмысленно болтать начнёт месяцев в семь… - Так быстро? – удивился Клим, - но я думал… - Знаю-знаю, - махнул рукой Нур-Тур, - у Фаэли детишки медленнее развиваются, а уж у Гортанов разговаривать начинают не раньше трёх лет с редкими исключениями. А такие, как Руши… Они стремятся скорее вырасти. Жить торопятся. Твой сын Избранный, Клим. - Чего? – зло зашипел Клим. – Какой ещё избранный? Кем? Почему? Не позволю парню жизнь портить! Или решили все местные проблемы на плечи Руши свалить? Сразу говорю – не получится! Ни в какую избранность я не верю, не надо из моего сына делать героя! Он сам выберет, кем ему быть и как жить, а я уж об этом позабочусь! Нур-Тур, выслушав всю эту гневную филиппику, вполне спокойно сказал: - Я не то имел в виду, Клим. Это не значит, что твоему сыну придётся спасать этот мир. Просто избранными называли тех Фаэров, которые умели творить чудеса. Почти как Боги, порождения Небесной Благодати. Жаль, что ты это забыл. Фаэры всегда рассказывали о таком своим детям. Хотя бы в виде сказок… - То есть, - быстренько вычленил Клим главное из фразы Нур-Тура, - Руши – волшебник? Чудотворец? И Фаэры обладали такими способностями? Почему же они проиграли? - Не только Фаэры, но и Фаэли, - педантично уточнил Нур-Тур. – И не все. Может быть, где-то треть. Эта их способность была как-то связана с Душой Фаэ. - С камнем? – уточнил на этот раз Клим. - С камнем, - кивнул Нур-Тур. – Что-то с ним пошло не так, и Хранитель отправился с душой Фаэ в другой мир, надеясь… ну я не знаю… может, исцелить её? - Стоп-стоп, - недоверчиво сказал Клим. – Ты же говорил, что семья правителя погибла, а Хранитель с камнем исчез во время штурма столицы Фаэ. Разве не так? - Видимо, я был неточен, - вздохнул Нур-Тур, - или ты понял меня не так. Сначала ушла Душа Фаэ, а потом Фаэры потерпели поражение. Когда пропала душа, избранные Фаэ не смогли больше творить свои чудеса… - Вот оно как… - задумчиво произнёс Клим. – Но если Руши – будущий чудотворец, что это может значить? - Это может значить только одно, - твёрдо ответил Нур-Тур. – Душа Фаэ вернулась в этот мир. Ты ничего не знаешь об этом, Клим? Клим замешкался. С одной стороны – рассказать о камне в мешочке у него на шее очень хотелось. С другой… С другой, Клим сам не знал, но что-то удерживало его пока от этой откровенности. Нет, не недоверие к Нур-Туру и остальным циркачам. Что-то другое. Поэтому ответ парня был уклончивым: - Может быть. Не знаю, я ещё не всё вспомнил. Скажи, но почему именно Рушан стал избранным, если в нём течёт не только кровь Фаэров, но и Гортанов? - Не знаю, - пожал плечами Нур-Тур. – Вопросы крови – самые сложные вопросы. Но зато мне понятно, почему стража правителя искала вас обоих. Видимо, до правителя не сразу дошло, что Руши может быть избранным, вот его и отдали тебе, выкинув обоих из города на верную смерть. А когда дошло… Вот и послали за вами. Но Руши не должен попасть в руки правителя, понимаешь? В этом случае всё может сложиться очень и очень плохо. И ты, Клим… Чтобы пресечь твоё влияние на ребёнка, тебя просто устранят и будут вбивать в голову будущего избранного всякие полезные для власти установки. - Ну, это понятно, - вздохнул Клим. – Но пока я среди вас – я в относительной безопасности, не так ли? - Это так, - ответил Нур-Тур. – Правителю и в голову не придёт, где ты можешь скрываться. - Правителю, может, и не придёт, - отозвался Клим, - а кое-кому пришло. И с этими словами он протянул записку дамы-Фаэли Нур-Туру.