Камень сердолик

Клим продолжал молчать, не в силах выдавить ни звука, но женщина, не обращая внимания на его странное поведение, подняла голову, взглянула ему прямо в глаза и прошептала: - Я очень рисковала, отправляясь на встречу с тобой, но иначе я не могу… Спаси Азура, Камель… Они ведь его просто уморят… - Простите, - тихо сказал Клим, - но после всего, что со мной случилось, я многое позабыл. Я не помню вас. Кто вы такая? На лице Фаэли отразилось нешуточное удивление: - Забыл? Как? Может быть, ты и Азура забыл? - Азура я помню, - ответил Клим. – Очень хорошо помню. Но память ко мне вернулась только до определённого момента. И вас в ней нет. - То есть, - вздохнула женщина, - ты не помнишь, кто помог появиться на свет вашему малышу? Вашему Руши? Клим покачал головой: - Нет. Но, может быть, вы просветите меня? Немного времени у меня есть… Женщина посмотрела на него внимательно и остро, словно мерку снимала, потом на минуту задумалась, кивнула сама себе и сказала: - Хорошо. Я освежу твою память, Камель. Но сначала скажи – где ваш сын? Он с тобой? - Он в безопасности, - обтекаемо ответил Клим. – С ним всё в порядке. - Не доверяешь… - вздохнула Фаэли. – Что ж, ты наконец-то стал осмотрителен. И в чём-то ты прав – не хочешь раскрываться перед той, кого видишь впервые в жизни. Хотя.. Мы с тобой совсем неплохо ладили. Раньше. До того, как Фитра предала вас. - Фитра? – удивился Клим, припоминая это имя. – Моя няня-Гортанка? Да она же любила меня, как родного сына! Не может быть! - И, тем не менее, это так, - ответила Фаэли. – Для того, чтобы принять ваши отношения, она оказалась слишком Гортанкой… Для них подобное неприемлемо. Но она перешагнула через себя, она и правда тебя любила. Не побежала доносить, просто пошла на исповедь в храм Небесной Благодати. - То есть… - задумчиво произнёс Клим, - меня выдали жрецы, а вовсе не Фитра? - Ну, если тебе будет от этого легче – то да, - отрезала Фаэли. – Кстати, Камель, пора нам познакомиться вновь. Меня зовут Азиль, и я – младшая сестра матери Азура. Как видишь – я вдова, а потому, слава Неназываемому, ни один мужчина более не имеет власти надо мной. Клим мрачно подумал, что, похоже, замужество Азиль было не слишком удачным, и спросил: - Вы были замужем за Гортаном? - Догадался? – хмыкнула Азиль. – Кстати, давай на «ты». Я ненамного старше тебя, к тому же, мы немного родственники. И меня считают немного сумасшедшей, поэтому власти не цепляются ко мне… слишком сильно. За мной нет слежки, до сих пор нет, ибо эти идиоты уверены, что твой возлюбленный выносил ребёнка самолично, скрываясь в поместье нашего рода ото всех. Азур не выдал меня, за что я ему очень благодарна, он только просил позаботиться о Руши. Я собиралась вытащить его из Дома Бастардов… Но тут я опоздала… После твоего неожиданного спасения смотрительница Дома, которая мечтала избавиться от Рушана, считая его мерзким существом второго сорта, рождённым от греховной противоестественной связи, предпочла отдать его тебе в тайной надежде, что вы оба погибнете. Но ты не погиб, чему я несказанно рада. Значит, настало время вытащить Азура… Клим, слегка охреневший от этого потока информации, выставил вперёд руки: - Смилуйся, прекрасная Азиль! Можно разъяснить некоторые моменты? - Вот теперь я действительно верю в потерю памяти, - вздохнула Азиль. – Ты никогда бы не назвал меня прекрасной, Камель, ты знал, как это больно меня ранит… - Что? – не понял Клим, с удивлением глядя на действительно прекрасное лицо чистокровной Фаэли. В ответ женщина медленно сняла обруч с вуалью, и Клим оцепенел. Лицо женщины, точнее, правая его половина, осталось без изменений, а вот левая… Левая представляла собой сплошное месиво из белёсых рубцов, какие бывают от давнего ожога. Просто удивительно было, как уцелел левый глаз, но на нём не было ни бровей, ни ресниц, а из уголка то и дело стекала мутноватая слеза. - Не всем так везёт с мужьями-Гортанами, как моей старшей сестре… - вздохнула женщина. – Её муж умер от тоски по ней… а мой… Поверь, когда я получила известие о его смерти, я испытала чистую, ничем не замутнённую радость. К тому времени я уже была такой и не показывалась на люди без вуали. Правда, тогда она не была вдовьей. - Это сотворил твой муж? – прошептал Клим. - Он самый, - невесело усмехнулась Фаэли. – Когда понял, что от меня ему не дождаться не только сердечной склонности, но и детей. Но, поверь, я просто не могла родить детей этому мерзавцу. Мои родители отдали меня за него только потому, что он был роднёй правителю и захотел взять меня в жёны после замужества сестры. А все мои мучения начались уже в первую брачную ночь. Как оказалось, этот мерзавец не может чувствовать себя мужчиной, не причиняя боли… Но он хотел наследника… Так что после свадьбы он сразу же увёз меня в своё поместье и там… Прости, не могу говорить дальше, слишком тяжело… Неназываемый не дал мне зачать от него, хотя детей от крестьянских девок у него было полным-полно. Целители тоже удивлялись – мы оба были здоровы и способны к зачатию… Но нет. Я никак не беременела. Долгие-долгие годы… А он всё пытался… А когда понял, что это невозможно… вышел из себя сильнее, чем обычно. Он связал меня, стал жечь лицо… Я потеряла сознание, а когда пришла в себя, узнала, что этот мерзавец после того, что совершил, напился пьян и умчался на верховом тильге… неведомо куда… Как выяснилось, до ближайшего оврага, куда он сверзился и сломал себе шею. О, да, я носила траур три года, и все эти три года моё сердце пело, ибо я достигла того возраста, что меня не могли уже выдать замуж вторично, а статус вдовы давал мне свободу. А потом я вернулась в столицу, где и смогла познакомиться с Азуром. Как я полюбила племянника! Как своего родного сына, которого мне было не суждено иметь… В короткое время он, выросший без матери, стал доверять мне. А потом… потом он рассказал мне о своей любви. К тебе, Камель. Я не могла осуждать его, хоть и знала, чем это может грозить, если всё раскроется. В мальчике текло слишком много Фаэрской крови… Он просто не мог противиться своей природе, встретив тебя… И я, как могла, помогала ему скрывать вашу связь. К тому же за три года моего траура, проведённые почти что в одиночестве, только в обществе слуг, я стала собирать древние книги Фаэров. И среди них было несколько, посвящённых древним чудотворцам. Одна из книг была непростой, она сумела пробудить во мне скрытые способности. Я знала, что среди моих предков были чудотворцы, эта вуаль – творение одного из них, чудесная вещь, переходящая по наследству. Благодаря ей мало кто знает о том, насколько изуродовано моё лицо. Но не об этом сейчас речь. В этой книге были сведения и о том, что два мужчины-Фаэра, истинно любящие друг друга, могут сотворить Искру, из которой можно получить дитя… - А мы… Мы по неведению эту Искру сотворили… - Да, - кивнула женщина, - вообще-то малыш должен был расти в особом вместилище, поддерживаемый чудотворной силой обоих родителей… Но ни о чём таком не знали ни я, ни вы с Азуром. Зато в книге приводился ритуал, позволяющий одному из мужчин стать Вынашивающим. - И Азур пошёл на это? – спросил Клим. - На это пошёл ты, - просто ответила Азиль. - Как я? – пробормотал Клим и машинально схватился за живот. Азиль усмехнулась: - Ну, да. Согласно этому обряду мужчина приобретает некоторые органы… ему несвойственные. Ты ходил с животом… Забавное это было зрелище, поверь. - Но как я смог скрывать такое? Ведь меня арестовали уже после того, как родился Руши? - Ты подал прошение о временном прекращении учёбы в связи с болезнью и укрылся в родительском доме. У тебя хорошие родители, Камель. Они помогали тебе всё время. По городу распустили слух о том, что ты лежишь чуть ли не при смерти, целитель, вызванный родителями, подтвердил это… - Они заплатили ему? - О, нет… - усмехнулась Азиль. – Этот титулованный целитель был из тех напыщенных индюков, что уверены в собственной исключительности. Он заявлял, что может ставить диагноз только взглянув на пациента, не осматривая его подробно. Вот и осмотрел… Множество одеял замаскировали твой увеличившийся живот, а выглядел ты плохо, потому что тебя мучила обычная для беременных тошнота. В общем, целитель прописал тебе кучу лекарств, заявил родителям, чтобы они мужались, получил гонорар и благополучно отбыл. А твоя якобы тяжёлая болезнь позволила родителям закрыть дом для приёмов. Единственный, кто тебя навещал, по большей части тайно, был Азур. Это было опасно, но необходимо, ваш малыш должен был чувствовать обоих родителей. Но вы были осторожны. Если бы не твоя няня… Но все были уверены, что старушка при смерти… - Полагаю, - вздохнул Клим, - что она увидела нечто, не предназначенное для её глаз, и помчалась доносить? То есть, исповедоваться? - Примерно так, - вздохнула Азиль. – Самое худое было, что ты и скрыться не мог – Руши должен был появиться на свет со дня на день, и физические нагрузки были попросту опасны. Когда твоя сестра Наннион обнаружила, что комната няни пуста, было уже поздно… От волнения у тебя начались боли. Руши просился на этот свет раньше, чем мы предполагали. Пришлось действовать по обстановке… - И как я… рожал? – хрипло спросил Клим. Первая мысль, пришедшая в голову, была настолько сюрреалистической, что парень закрыл глаза и помотал головой. - Камель, ты бестолочь! – поморщилась Азиль. – Как мужчина может родить? Пусть у тебя появился орган для вынашивания, но не родовые пути! Нет, конечно, пришлось проводить ещё один обряд, чтобы Рушан появился на свет. Это практически истощило Азура и меня, а твои мать и сестра потеряли сознание. Единственный, кто держался на ногах, был твой отец… Именно ему пришлось приводить всех нас в чувство. А потом… Потом он отправился закладывать экипаж, чтобы уехать из города. Я предложила твоей семье укрыться в дальнем поместье, в горах. Там они были бы в безопасности, ибо это поместье, принадлежащее моему покойному – слава Небесной Благодати! – супругу, охранялось старинной Охранной Грамотой, данной его предку, уж не знаю, за какие заслуги. - И что же было дальше? – в нетерпении спросил Клим. - Твоему отцу удалось отправить туда жену и дочь. Но тебя пока было нельзя трогать – Рушан был здоров, а ты ещё не оправился после обряда. Твои… Они хотели остаться с тобой, но я отговорила твоего отца, чуть ли не силой заставила. Я чувствовала неладное, но изменить это было не в моих силах. Я напомнила твоему отцу о долге перед женой и дочерью, о том, что он не должен гибнуть сам и губить жену, раз уж так получилось… По правде сказать, я добавила… приказа, совсем немного, чтобы он почувствовал. Ему казалось, что, уехав, он бросает тебя на произвол судьбы… И это было так… - Чушь! – отрезал Клим. – Они и так много сделали для меня! Совсем незачем было всем идти на виселицу! А сейчас… Сейчас с ними всё в порядке? - Они в моём поместье, все трое, - отозвалась Азиль. – И очень переживают за тебя. Слава Неназываемому, вести туда доходят медленно, и о них ещё не дошла весть о твоей «казни». Но я смогу обрадовать их вестью о том, что вы оба живы. И ты, и Руши… - Хорошо, - сказал Клим с облегчением. – Спасибо, Азиль. Итак, мои родители и сестра уехали. А со мной остались ты и Азур. Так? - Так, - кивнула Азиль. – Ты пошёл на поправку, Рушан был здоров, Азур оправлялся от последствий обряда… всё-таки он пострадал больше всех, и я уже начала надеяться, что твоя няня из любви к тебе никому ничего не сказала. Увы… Просто дела между правителем и жрецами улаживались не так быстро – вот и получилась передышка. А потом… - тут голос женщины дрогнул, - однажды я отправилась на рынок за молоком для Руши… Когда я вернулась… Дом был разгромлен… вас не было… А из разговоров соседей я поняла, что в дом ворвались стражи правителя и забрали вас всех… Азура, который пытался защищаться, тебя, ещё не успевшего оправиться, и малыша Руши. О, мне казалось, что небеса разверзлись, я потеряла всё, что мне было дорого… Но у меня хватило ума скрыться у… Неважно, где, это не то знакомство, которым может похвастаться порядочная женщина. Мне удалось узнать, что ты в темнице, Руши – в Доме Бастардов, где содержались все юные незаконнорожденные родственники правителя, а Азур… Азур отправлен в дальний монастырь Небесной Благодати, где грешников заставляют исправляться и раскаиваться… - Он и сейчас там? – быстро спросил Клим. - Там! – закивала женщина. – Спаси его, Камель! Это ужасное место! Они уморят его!