Камень сердолик

Клим на несколько минут вынырнул из собственных размышлений. На дороге всё по-прежнему было спокойно, Руши продолжал ровно сопеть, хотя начал потихоньку ворочаться на плече Клима, что показывало, что скоро малыш проснётся и попросит рассказать что-нибудь ещё. А так и до ночного привала недолго. Что же касается Палого Листа, то он уже не ехал один. К юноше ненавязчиво пристроились Нур-Тур и Унор – оба великие мастера чесать языками и рассказывать истории одну другой забавнее. Так что с лица Палого Листа исчезло выражение грустной отрешённости, пару раз он был даже готов к тому, чтобы улыбнуться, но, видимо, разучился этому. Хотелось бы надеяться, что не окончательно. Тогда, почти два года назад, брат Иммаир совершил невозможное – сумел вырвать Палого Листа из-под самого носа поймавшей их Азиль (и здесь эта дрянь отметилась!) и отправил его в безопасное место. Никакого объяснения внезапной помощи жреца Палый Лист не находил, но вот Климу всё как раз было насквозь понятно. Просветил его на этот счёт призрак Гуам-Ди, который после одного наивного Климова вопроса долго и замысловато сплетал словесные кружева, изображая ругательства такой сложности и красоты, что заслушался бы кто угодно. Спустя полчаса и потрясающее количество призрачных дымных колечек Гуам-Ди наконец-то выдал более-менее пристойную тираду в том смысле, что некоторые Души совсем страх потеряли и позволяют Хранителям своим пребывать в невежестве и непонимании собственной сути. Камушек, что характерно, пробурчал, что данная информация заблокирована предыдущим Хранителем, а на естественный вопрос – на кой ляд? – только отмолчался. Зато деда Гуам-Ди было не заткнуть, и благодаря словоохотливому призраку Клим наконец-то разобрался в странных взаимоотношениях полов среди Фаэров. Всё оказалось просто, как грабли. У Фаэров было не два, а три пола. Естественно, были и мужчины, и женщины, а ещё имелись Дахэ, то есть самый что ни на есть третий пол. Значение слова Дахэ было очень близко по значению к понятию «гермафродиты», но всё-таки отличалось и буквально переводилось как «две сути». У Клима в памяти всплыло даже непонятно где слышанное словечко «дуоморф», но больше ничего относящегося к делу он выловить из собственной и Камелевой памяти не мог, как ни напрягался. Кстати, Камель не мог не знать о своей сущности, и почему Клим эту чёткую информацию не получил раньше, было непонятно. Неужели это опять работа Азиль… или умельцев из числа жрецов? Вообще Клим стал подозревать, что память Камеля как-то… подчищена, что ли, и что-то с этим поделать сложно. Однако размышлять по поводу вновь открывшихся фактов это Климу не мешало. Внешне новорожденные Дахэ выглядели, как мальчики, да и впоследствии так же. Отличить новорожденного Дахэ от младенца мужского пола мог только Фаэр-чудотворец. Рождение такого ребёнка считалось большой радостью, потому как такие дети всегда были сильны именно как чудотворцы. Дахэ могли создавать семьи и даже иметь детей от обычных женщин, но… Парой Дахэ мог быть только другой Дахэ, именно в таком браке рождались наиболее сильные дети-чудотворцы. И если Дахэ встречал свою пару уже будучи в браке с женщиной, такой брак расторгался, ибо притяжение Дахэ друг к другу преодолеть было невозможно. То есть и Янгиль, и брат Иммаир не просто несли в себе достаточно большой процент Фаэрской крови, но и были скрытыми Дахэ. Но тогда как Янгиль смог предать свою пару? На это резонный вопрос Клима Гуам-Ди ответил, что вряд ли Янгиль и Палый Лист были парой, просто пробудившаяся сущность Дахэ внушила Палому Листу ту влюблённость, которой меркантильный Янгиль и близко не испытывал. После этого Гуам-Ди сплюнул, в очередной раз замысловато выругался, а под конец высказался о Янгиле в том ключе, что некоторых судьба одаряет превыше всяких сокровищ, а они меняют бесценные дары на жалкое золото, и больше уж к этой теме не возвращался. А вот с братом Иммаиром всё было как раз насквозь понятно. Он ощутил пару в Палом Листе, долго боролся со строгим Храмовым воспитанием, но противостоять притяжению пары не смог, сделав всё, чтобы спасти и Палого Листа, и его малыша… Не его вина, что у бывшего жреца это не получилось, но то, что он смог противостоять заклятью, как раз и говорило о том, что он и есть пара юноши. А ещё Гуам-Ди рассказал, что поганка Азиль успела послать какое-то зловредное проклятие вдогонку Палому Листу и что юноша находился в каком-то подобии комы почти год, и всё это время Лесные Сестры ухаживали за ним, кормили, убирали, мыли и разминали тело, чтобы не атрофировались мышцы, и надеялись, что он очнётся. Что же касается М’Хаши, то он сделал выбор, когда Палый Лист ещё пребывал без сознания, и с тех пор с юношей редко расставался, порой только исчезал по каким-то загадочным делам. Клим, кстати, припомнил, куда его притащил этот чересчур умный для зверя М’Хаши и чем это закончилось, и у него возникло стойкое убеждение, что М’Хаши – не просто звери. Но проверить это убеждение пока не было никакой возможности. Клим не решился расспрашивать, что стало с братом Иммаиром и малышом Палого Листа, он прекрасно понимал, что Сёстры не могли вести поиски вне леса, но, кое-какие вести до них всё-таки дошли. И это были недобрые вести. Брат Иммаир был тайно казнён за измену и ересь, а вот о ребёнке… О ребёнке не удалось узнать ничего. Во всяком случае – ничего достоверного. И теперь Климу было понятно, почему Палый Лист так плохо выглядел и медленно поправлялся – оторванный от своего дитяти и от своей пары Дахэ мог и не выжить, во всяком случае, большую часть своей силы он терял. А сейчас Палый Лист был практически здоров потому, что его подпитывал силой Камушек, но… Для полного исцеления было желательно всё-таки воссоединить семью. Или хотя бы отыскать кого-то из семьи… И на этом фоне странная тяга Палого Листа именно к Ловушке Заблудших позволяла предположить, что его малыш там и находится… и что с ним сталось за эти два года, не знает даже Неназываемый… Клим так распереживался за Палого Листа, что не сразу осознал, что Камель… то есть теперь он сам... тоже этот самый Дахэ и что ребёнок у него появился совсем не так, как у Палого Листа – то есть никакого шрама на Климовом животе не наблюдалось. Гуам-Ди ухохотался, когда Клим задал ему этот вопрос, но всё-таки сжалился и ответить соизволил. Как выяснилось, в присутствии своей пары Дахэ рожают примерно так же, как женщины, то есть, когда приходит срок, у них оперативно формируется родовой канал, через который дитя и появляется на свет. А потом родовой канал пропадает без следа, и непосвящённый ни за что не отличит Дахэ от обычного парня. Так что брат Никело действительно спас жизнь и Палому Листу и его малышу, поскольку возможно этакое чудо только в том случае, если оба Дахэ объединяют свои дары и зачавший помогает выносившему. Однако это варварское спасение стоило Палому Листу немалой доли здоровья, да и то, что он практически сразу был разлучён с сыном, тоже выносливости не добавило… Клим же… то есть, тогда ещё Камель… сумел родить естественным, ну, для Дахэ, конечно, способом, так как с ним был Азур. Отсюда и разница. Клим вздохнул, чмокнул в висок спящего Руши и снова подумал, что Палый Лист явно не просто так запросился с ним в Ловушку Заблудших. Может быть, его малыш там, только вот как с ним обходились жрецы? В любом случае Клим поклялся себе, что сделает всё возможное, чтобы найти малыша Палого Листа, которому сейчас должно было быть примерно два года… Такой кроха в этом, судя по рассказам, ужасном месте… Но тут Руши распахнул глаза и сразу же полез обнимать татта, попутно вертя головой и успевая заметить всё – и мелькающие в веерообразной листве здешних деревьев птичьи гнёзда, похожие на большие серые рукавички, и бабочек, и цветы, и… И вдруг Капелька резко встал, а Рушан вскрикнул: - Стойте! Стойте все! Туда нельзя! А сам мальчишка выглядел серьёзным донельзя и показывал рукой вперёд. Клим присмотрелся и увидел, как послушно бегущая вперёд дорога всего метрах в десяти перед ними подёргивается странным серым маревом, по которому пробегают голубоватые огоньки – крохотные, но вызывавшие внутри острое чувство опасности. К счастью, после крика Руши маленький караван остановился сразу же. Но циркачи смотрели на Руши с недоумением – явно не видя впереди ничего необычного. А вот М’Хаши эту точку зрения не разделяли. Капелька попятился задом, стремясь отойти от марева на как можно более безопасное расстояние, да и М’Хаши Палого Листа повторил его манёвр. Обеспокоенный Нур-Тур подъехал к Климу и спросил: - Ты что-нибудь видишь? И сын твой, и М’Хаши зря беспокоиться не будут. - А ты ничего не видишь? – недоумённо спросил Клим. Нур-Тур только головой покачал, и Клим попытался описать увиденное. Нур-Тур был очень удивлён – похоже, что годы странствий не подготовили его к чему-то настолько странному. Зато оказавшийся поблизости Палый Лист неожиданно сказал: - Я тоже кое-что вижу. Думаю, это то самое, что дедушка Гуам-Ди называл Серой Тропой. «Камушек?» - быстро спросил Клим. «Здесь я, - ответил Камушек. – Прости, задумался. Пацан прав, это Серая Тропа. Точнее, Серый тупик. И там явно кто-то есть…» «Враждебный?» - спросил Клим. «Необязательно. Возможно, что твой печальный друг обретёт то, на что не надеялся…», - отозвался Камушек. «Что?» - удивился Клим. «Я ж не всеведущий, - отрезал Камушек. - Серые Тропы непредсказуемы», - отозвался его обожающий шифроваться собеседник, и Клим мысленно сплюнул – Камушек, как обычно, чего-то не договаривал. «А что такое Серая Тропа?» - удивился Клим. «Парнишку послушай, - отозвался Камушек. – Складно излагает…» И более не отзывался. А Клим прислушался к рассказу Палого Листа. - … чудотворцы Фаэров умели ходить Серыми Тропами, - говорил юноша. – Гуам-Ди говорит, что это такие невидимые пути, которые опутывают весь Фаэ, и что по ним за считанные секунды можно перейти с одного края мира на другой. Но только самые сильные и отчаянные рисковали пользоваться ими в одиночку, потому что вместо Фаэ можно было оказаться совсем в другом мире и очень долго искать дорогу назад. Но хуже всего был Серый Тупик… - Стоп, - быстро сказал Клим, - а вот об этом поподробнее, пожалуйста. Камушек обмолвился, что это именно что Серый Тупик. - Серый Тупик, - пояснил Палый Лист, - не имеет выхода, только вход. Как я понял из рассказа Гуам-Ди, это небольшая территория – горы, лес или озеро, пределы которого покинуть невозможно без помощи опытного чудотворца. К тому же время там течёт не так, как в нашем мире, и пробыв в Сером тупике несколько часов можно потерять несколько лет. - То есть за год там можно состариться и умереть, к примеру? – удивлённо спросил Клим. - Грубовато, но по сути верно, - отозвался Палый Лист. - Разрази меня гром небесный, – высказался Унор. – Лично меня к этой пакости и щипцами не подтащишь! - Нам нужно как-то обойти Серую Тропу? – спросил Клим. – Или нужно возвращаться назад? Палый Лист покачал головой: - Не стоит. Если никто не войдет в Тупик, этот проход сам развеется через несколько часов… а может, и раньше. Так что проще сделать привал и подождать. - А нас туда это… не засосёт? – с некоторым опасением в голосе спросил Унор. Палый Лист покачал головой, а Камушек неожиданно высказался: «Не засосёт. Парнишка правду говорит. В эту аномалию нужно войти добровольно. И она действительно через пару часов развеется. Без следа, главное к ней близко не подходить». - А если бы Руши ничего не заметил, и мы прошли бы прямёхонько туда? – мрачно поинтересовался Нур-Тур. - Не знаю, - растерялся Палый Лист. – Дедушка Гуам-Ди на этот счёт ничего не говорил… «Камушек?» - вопросил Клим. «А кто его знает… - безмятежно отозвался Камушек. – Может быть, проехали бы и не заметили, а может – и исчезли бы все бесследно… Я же говорю – аномалия…» Делать было нечего, пришлось располагаться на ночлег, хотя пару часов можно было бы ещё и проехать. Но обойти аномалию в этом месте было сложновато – лес представлял собой практически непроходимую чащу, которую без проблем преодолели бы разве что М’Хаши, но никак не верховые тильги, а тем более – не гружёная повозка. Поэтому пришлось разбить лагерь, начались обычные хлопоты с костром, палатками и приготовлением немудрящего ужина, на аномалию никто внимания не обращал, уверившись, что она ничем не угрожает, если не приближаться, но вдруг Руши, беспечно игравший с Капелькой, вновь закричал: - Там кто-то есть! И он идёт сюда!