Камень сердолик

- Быстрее, - сказал брат Иммаир. – Ты ведь хочешь видеть своё дитя? Палый Лист сжался. Неужели брат-расследователь решил поиздеваться над ним столь жестоко? Но было не похоже, что жрец шутит. Он резко прошипел: - Мне некогда тебя уговаривать! У нас есть всего полчаса, чтобы покинуть Храм. Потом… потом будет поздно… Палый Лист торопливо вскочил и стал одеваться. Он не испытывал страха. Ничего страшнее смерти с ним случиться не могло, а смерть и так грозила ему в этом проклятом месте. Поэтому он быстро снял длинную полотняную рубаху, бывшую единственной одеждой, натянул тунику, сапожки и накинул плащ. - Я готов, - тихо сказал юноша. – Что нужно делать? - Накинь капюшон, - быстро сказал брат Иммаир. – И молчи, молчи, что бы ни случилось. Палый Лист послушался, и жрец, торопливо оглядев его и поправив плащ, распахнул дверь. Коридор был пуст. Палый Лист хотел было спросить, куда подевалась стража, но брат Иммаир посмотрел на него столь грозно, что все слова застряли у юноши в глотке. - Иди за мной! – приказал брат Иммаир. – Опусти голову, смотри только под ноги, не поднимай глаз! И ни звука! Палый Лист кивнул и мелкими семенящими шагами поспешил за широко шагающим братом Иммаиром. Они прошли по коридору, преодолели одну лестницу, другую… Пару раз их останавливали стражники на постах, но брат Иммаир показывал им какую-то пластинку, которая висела у него на шее на витом кожаном ремешке, и они безмолвно пропускали брата-расследователя и его спутника. Ещё коридор, ещё лестница… Наконец, оба оказались в просторном дворе Храма, под холодным ночным небом. Двор тоже был почти пуст, только у ворот дежурили стражники, да тихо фыркали привязанные под навесом у кормушек верховые тильги. - Садись на тильга, - коротко и тихо, но отчётливо произнёс брат Иммаир. – Мы уезжаем. - Мой… - вырвалось у Палого Листа, но жрец перебил его: - Заткнись! Его здесь нет! Уже нет! Молчи и делай, как я скажу! Палый Лист молча подошёл к навесу, выбрал невзрачного с виду, но явно выносливого и быстрого тильга, на которого указал ему брат-расследователь, и вскочил в седло. Брат Иммаир тоже вскочил на рослого и явно злобного тильга и приказал Палому Листу: - За мной! Палый Лист повиновался. Он был, как в тумане, всё казалось ему сном, бредом, он не понимал, с какой стати фанатичный жрец вдруг взялся ему помогать, но… Брат Иммаир предложил отвести его к сыну, и Палый Лист почему-то ему верил. У ворот их остановили стражники, брат Иммаир спокойно показал ту же самую пластинку, и они расступились. Только один из них – явно главный в ночном карауле - спросил: - Неужто дело веры до утра не потерпит, брат Иммаир? - Приказ Высших братьев, - коротко ответил расследователь. – С этим не спорят. - Точно так, брат, - отозвался стражник и велел распахнуть ворота. Брат Иммаир тронул поводья, и его тильг лёгкой рысцой преодолел невидимую черту, отделявшую Храм от остального города. Палый Лист последовал за ним, ожидая чего угодно – криков, поднятой тревоги, удара копья в спину, но ворота Храма за его спиной спокойно закрылись, и брат Иммаир, полуобернувшись, сказал: - А теперь – быстрее. Нам нужно покинуть город как можно скорее. Расследователь ударил своего тильга пятками в бока, Палый Лист последовал его примеру, и два всадника с тихим цоканьем понеслись по улицам спящего города. Улицы его были пустынны, окна лавок закрыты ставнями, кое-где горели фонари, ходили сторожа, которые, видя мантии жреца и послушника, даже не пытались остановить всадников. Кроме сторожей они один раз увидели на улице мужчину в одеждах целителя в сопровождении ученика и охранника, а второй раз проехали мимо пожилой повивальной бабки, которую сопровождали молоденькая ученица в белом чепчике и тоже здоровенный охранник с дубинкой. Ну, да, у них есть ночной пропуск, всем прочим страже попадаться не стоит… Ни целитель, ни повитуха не обратили никакого внимания на спешащих по своим делам жрецов – в городе все чётко знали, что жрецов Небесной Благодати не стоит отвлекать по пустякам. В таком темпе брат Иммаир и Палый Лист быстро достигли затворённых на ночь городских ворот, расследователь разбудил сонную стражу, насмерть при этом перепугав, так что у них даже пропуск не стали требовать, просто отворили узкую калитку слева от ворот, предназначенную именно для таких случаев. И только когда послушные тильги вынесли беглецов за ворота, Палый Лист поверил, что побег и свобода – это не сон и не бред, а самая настоящая явь. - Быстрее! – вновь приказал брат Иммаир. – К утру наш побег обнаружат и будут искать! Нам нужно быть в безопасном месте, иначе тебя не просто повесят, а четвертуют после пыток! Поторопись! - Мой сын! – крикнул в ответ Палый Лист. – Где мой сын? - Если хочешь взять его на руки, - рявкнул расследователь, - делай, как я скажу! И он яростно хлестнул тильга, пуская того в галоп. Палый Лист повторил этот маневр, и дальнейшие несколько часов до рассвета слились в одно ощущение – бесконечной бешеной скачки. Юноша был неплохим наездником, он старался не отставать, но слабость и недавно перенесённые потрясения давали себя знать всё сильнее, да и тильг его был далеко не так силён, как тильг брата Иммаира. В конце концов, когда тильг Палого Листа начал спотыкаться на ровном месте, заполошно дыша, брат Иммаир остановился и, спешившись, сказал юноше: - Пересядешь ко мне. Край легко снесёт двоих. Палый Лист, у которого перед глазами уже сгущалась туманная пелена и прыгали чёрные точки, не нашёл в себе сил возражать и буквально стёк с седла. Брат Иммаир подхватил его, мимолётно прижал к себе и бережно усадил на траву. А потом расседлал тяжело дышащего тильга, бросил седло в кусты и хлопнул тильга по крупу: - Беги, глупыш. Ты своё дело сделал… Тильг понятливо фыркнул и словно растворился в предутреннем тумане. А брат Иммаир подхватил Палого Листа и легко вскочил прямо с ним в седло. «Он сильный…» - вяло шевельнулась в голове юноши мысль, но тут его одолел очередной приступ слабости и больше он ни о чём не думал, просто откинул голову назад и закрыл глаза, совершенно выпав из окружающей реальности. Очнулся он оттого, что кто-то шлёпал его по щекам, а потом вспрыснул холодной водой. Юноша медленно открыл глаза и увидел странный плетёный потолок какой-то непонятной хибарки. - Очнулся, ваша милость! – раздался хрипловатый молодой голос. – Хлипковат он у вас… В поле зрения Палого Листа оказался брат Иммаир, выглядевший на редкость взволнованным для жреца. Он отстранил незнакомого, одетого в лохмотья паренька-Гортана и осторожно помог Палому Листу сесть, а потом поднёс к его губам глиняную чашку. - Выпей, - сказал жрец. - Это укрепляющее зелье. Лохмач варит его не хуже дипломированного целителя. Так что не сомневайся, поможет. Палый Лист выпил зелье и в тот же миг почувствовал, как к нему возвращаются силы. - Где мы? – спросил он. – Где мой малыш? - Это убежище «ночных шептунов», - ответил брат Иммаир. – А малыша твоего скоро сюда привезут. Не бойся, у них передо мною долг, а долги они отдают всегда. Палый Лист оторопел. «Ночными шептунами» именовали тех, кого более подкованный в юридической терминологии Клим назвал бы «криминальными элементами». Это были не более или менее законопослушные циркачи, а самое натуральное отребье – воры, грабители, бродяги, убийцы… Как мог свести с ними знакомство насквозь правильный брат-расследователь, Палый Лист и представить себе не мог. - Не напрягайся, - усмехнулся брат Иммаир. – Когда-нибудь я тебе расскажу об истории нашего знакомства. А сейчас надень вот это… И он протянул Палому Листу плетёный из ремешков браслет со свисающей с него подвеской-камушком. - Что это? – удивился Палый Лист. - Это работа Лесных Сестёр, так мне сказали, - ответил брат Иммаир. – Эта вещь… Она странная, но она работает. Она сможет перенести тебя с малышом в безопасное место, стоит только сжать камушек. Ты сможешь там жить спокойно и растить своё дитя, никто не сможет там обидеть тебя. - Почему ты помогаешь мне? – тихо спросил Палый Лист. – Ведь жрецы узнают, что ты мне помогал… - Несомненно, - кивнул брат Иммаир. - И ты не сможешь вернуться в Храм… - Нет. - Но что ты будешь делать? - Я найду, - отозвался брат Иммаир. – Всё равно в моей душе слишком много сомнений и нет прежней веры. Я больше не жрец Небесной Благодати, я отверг её. - Но ты не ответил, - продолжал настаивать Палый Лист, - почему ты помог мне… - Потому что я слишком Фаэр, - ответил брат Иммаир. – А ты и твоё дитя – это не грязь. Это чудо, которого не было на этой земле много лет. И ты заслуживаешь спокойной жизни… - А ты… - неожиданно для самого себя сказал Палый Лист, - ты не сможешь разделить её со мною? Лицо брата Иммаира странно исказилось, пытаясь изобразить улыбку, но потом вновь стало невозмутимым. Правда, в голосе его прозвучала нежность: - Мы поговорим об этом… позже. Когда ты и твоё дитя будете в безопасности. Нам нужно немного подождать. Потянулось ожидание. Палый Лист сначала с некоторым любопытством разглядывал обстановку хижины – сложенные из грубых нетёсаных камней стены, плетёный потолок, маленькие окна, дымивший в центре комнаты очаг, над которым висел котелок, пучки разных трав, развешанные на потолочных балках, чисто выскобленный стол и две скамьи возле него, ещё одна скамья у стены, на которой и сидел Палый Лист, полка с посудой и ниша, служившая шкафчиком. Вот и всё. Обитатель хижины был тоже весьма колоритен – тощий лохматый парнишка в живописного вида отрепьях. Он старательно крошил ножом какие-то травы, время от времени подкидывая крошево в котелок, и явно беспокоился, ожидая кого-то. Брат Иммаир тоже нервничал, хотя и старался не показывать этого, но Палый Лист чувствовал. Он не сомневался, что дело бывший жрец затеял опасное, но желание увидеть своего малыша пересиливало всё. Наконец дверь скрипнула и в хижину вбежал мужчина постарше. Лохмотья его были в беспорядке, на щеке алела свежая ссадина, и Палый Лист сразу же понял – что-то пошло не так, судя по тому, с какой тревогой бросился к вошедшему Лохмач. - Где Ала? – быстро спросил он. – Где малёк? Почему ты один, Шатун? Визитёр отдышался и прохрипел: - Алу схватили, она не хотела малька кидать, с ним и повязали. Хлябать *надо, скоро здесь будут тенётники** с чистяками***! Во что ты нас втянул, божья морда? Ждали нас, чуяли! - Да не может этого быть… - поразился брат Иммаир. – Я для чего вам амулеты давал, дурьи головы? - У тенётников чудотворец объявился, - хрипло ответил Шатун. – Ему твои камушки – что тильгу сено! Хлябаем! И ты беги, чистяк, хватай своего шабана**** и беги! Палый Лист задрожал всем телом. Он понял, что освободить сына не удалось, и испытал самый настоящий ужас. Но брат Иммаир коротко приказал: - Нажми на камень! Тебе нечего здесь больше делать, а потом ты сможешь вернуться! - А ты? – охнул Палый Лист. - Тебя с ребёнком он бы ещё перенёс, нас двоих – нет, – рыкнул брат Иммаир. – Слишком большой вес! Давай, не медли! И он протянул руку к браслету, намереваясь отправить Палого Листа к неведомым Сёстрам. Но в этот момент в хижине материализовалась женщина, судя по одежде – благородная Фаэли, с накинутой на лицо густой вуалью. Она коротко воскликнула что-то, и Шептун с Лохмачом, уже собиравшиеся бежать, рухнули на пол и замерли. А женщина насмешливо произнесла: - Ай-ай, Иммаир, как нехорошо… Обмануть своих братьев по вере… Всем рискнуть ради этого мальчишки и его отродья… Как глупо! Тебя ждёт Ловушка Заблудших, глупый изменник и вероотступник. - Пошла ты, Азиль! – рявкнул брат Иммаир и бросился на женщину. Но та только шевельнула пальцами, и бывший жрец рухнул рядом с неподвижными телами Шептуна и Лохмача. Палый Лист с горестным криком бросился к жрецу, но проклятая женщина сделала что-то и с ним. Ноги юноши подкосились, и он тоже рухнул на пол – всё видящий, всё понимающий, но словно парализованный. Женщина же медленно подняла вуаль, и Палый Лист ужаснулся. Красивое с одной стороны лицо Фаэли с другой было изуродовано ужасными рубцами, а озарившая его мстительная улыбка делала его просто кошмарным. - Ну, вот и всё… - усмехнулась женщина. – Теперь я предам тебя в руки слуг правителя, глупый мальчишка… Жрецы и не знают, что… Но тут она резко оборвала себя, заходила по комнате, что-то бормоча о счастливом выигрыше и обещанной награде, а потом беспокойно прислушалась и совершенно сумасшедшим тоном произнесла: - Они едут… Ну, вот и всё… Но в этот момент Палый Лист почувствовал, как его парализованной руки с браслетом коснулись пальцы жреца, который непонятно как сумел частично преодолеть оцепенение. Брат Иммаир ласково провёл пальцами по ладони юноши, губы его шевельнулись, он пытался что-то сказать, но не смог, а потом… Потом пальцы брата Иммаира с силой сжали камушек браслета, и Палого Листа ослепила яркая вспышка. А когда он вновь обрёл способность видеть, то увидел над собой взволнованные женские лица. Уже потом он понял, что это были те самые Лесные Сёстры… Местный уголовный жаргон: *Хлябать – бежать **Тенётники – стража ***Чистяки – братья-расследователи. ****Шабан - любовник