Камень сердолик

Арнель, услышав эти слова, выхватил арбалет у Зии и, петляя между мертвецами, бросился через схватку к продолжающим творить заклятие колдунам. Каким-то чудом ему удавалось уворачиваться от мертвецов, продвигаясь к цели всё ближе. А потом он замер, целясь, и в этот момент на него бросились сразу три неупокоенных. Но Арнель, словно не замечая их, продолжал целиться. Нур-Тур бросился на выручку, размахивая топором и рыча не хуже разъярённого М’Хаши, но между ним и Арнелем встал заслон из неупокоенных… Ири сумела прострелить череп одного из тех, кто бросился на Арнеля, ещё одному снёс голову камень из пращи Орро, две твари рухнули и завозились на земле, пытаясь подняться, но третий уже практически добрался до Арнеля. И тут снова раздалось жуткое рычание, но на этот раз Нур-Тур был здесь ни при чём. В самую гущу свалки великолепным прыжком рухнул злобно щерящийся М’Хаши Палого Листа с восседавшими на нём маленькими седоками. Увидев это, Нулле горестно вскрикнула: - Ала! Не уследила! Они же их разорвут! Но мальчишки, похоже, знали, что делать. Ами, обхвативший руками и крепко державший сидящего перед ним Руши с закрытыми глазами и бледным сосредоточенным лицом, громко выкрикнул: - Татта, держись! Сейчас мы их! К чести Арнеля стоит сказать, что прежде, чем обернуться и броситься к сыну, он всё-таки выпустил болт в сторону колдунов. И попал. Тяжёлый болт вонзился точно в грудь спутнику Азиль, и тот тяжело рухнул на траву. Изо рта его потекла кровь, казавшаяся в слабом предрассветном свете глянцево-чёрной. Но Азиль не остановило и это. Она оттолкнула ногой лежащее тело и, вновь воздев руки, издала очередной жуткий вопль. Вуаль упала с её головы, волосы растрепались неопрятными космами, жуткие шрамы, изуродовавшие лицо, налились синевой, скрюченные пальцы воздетых рук напоминали когти дикого зверя… Воистину, в этом чудовище ничего уже не осталось от прекрасной и нежной Фаэли. Но она и не думала останавливаться. И неупокоенные стали заключать Арнеля и сидящих на М’Хаши мальчишек в кольцо, норовя растерзать. Но тут Руши вытянул руки перед собой, и ошеломлённые циркачи увидели, как между его ладонями формируется шар чистого золотистого огня. - Убирайтесь! – выкрикнул он. – Убирайтесь туда, откуда пришли! Мёртвым не место рядом с живыми! Неупокоенные на миг замерли, отшатнулись назад, но новый дикий крик Азиль заставил их двигаться вперёд. Арнель вставил в арбалет новый болт и начал прицеливаться в Азиль. Но в этот момент огненный шар сорвался с рук Руши и ударил ближайшего к ним неупокоенного. Того охватило золотистое пламя, перекинувшееся на следующего, потом на следующего… А потом, спустя считанные мгновения пламя охватило всех неупокоенных. Жуткие фигуры безмолвно корчились в нём, не издавая ни звука, постепенно исчезая, словно плавясь. А потом ещё один огненный шар, на этот раз поменьше, вонзился в грудь Азиль, и та рухнула рядом со своим спутником. Пламя окутало её словно коконом, но видимого вреда, как неупокоенным, не причиняло. А потом от тела Азиль отделился плотный чёрный сгусток и стал метаться внутри кокона. Преодолеть эту преграду он не мог, но и пламя, похоже, не могло его сжечь до конца, потому и не гасло. Между тем все неупокоенные сгорели, единственным источником золотистого пламени оставался своеобразный «кокон» вокруг Азиль. Руши опустил руки и открыл глаза, а потом пробормотал: - Татта… Сейчас он закончит… После этого глаза его закатились, и он рухнул бы под ноги М’Хаши, не поддержи его Ами. Бывшие циркачи, до которых дошло, что всё кончилось, бросились к Арнелю и мальчишкам. За ними на поле боя влетела разъярённая Ала с хворостиной в руке. - Негодники! – кричала женщина. – Отвели мне глаза! М’Хаши увели! Непослушные дети – позор родителей! Арнель, который уже мягко подхватил из рук Ами неподвижного Руши, осмотрел его и капнул на губы капельку какого-то зелья, обернулся к ней и мягко сказал: - Не могу не отметить, что этот «позор» появился очень вовремя. Ала, явно бежавшая всю дорогу, села прямо на землю и разревелась: - Руши… Он жив? - Жив, - улыбнулся Арнель. – Просто перенапрягся немного. Я дал ему зелье, пусть поспит. Удивительно, как ему хватило сил на такое чудо, как Очищающий Огонь… - Я помог… - проворчал Ами, спрыгивая с М’Хаши. Потом он подошёл к Але, забрал у неё из руки хворостину и, подойдя к отцу, грустно сказал: - Выпори. Заслужил. Руши не виноват, это я его подговорил… Я почувствовал… Нур-Тур бережно забрал Руши из рук Арнеля и проворчал: - Ну, что? Будешь своё чадо учить? Арнель вырвал хворостину из рук Ами, с ожесточением переломил её об колено – раз, ещё раз, а потом отбросил обломки в сторону и прошипел: - Я тебя и пальцем не трону! Никогда! Но не заставляй меня больше так волноваться! А после обнял Ами и разрыдался. Ошеломлённый мальчишка вцепился в отца и тоже стал всхлипывать. - Эй, - неуверенно произнёс Рик. – Ну, хватит реветь… Мы же победили, правда? - Победили, - отозвался Орро. – Но как там Клим? И с этой что делать? Все дружно оглянулись на всё ещё окружённую золотистым полупрозрачным коконом Азиль и на чёрный сгусток, который всё ещё бился, пытаясь прорвать кокон. - Ами… - спросил мгновенно успокоившийся Арнель, - ты знаешь, что с этим делать? Ами покачал головой и тихо сказал: - Руши… Руши думает, что это должно исчезнуть, когда его татта победит Небесную Благодать… - Значит, - задумчиво заметила Ири, - ещё ничего толком не кончилось… Но только она успела это произнести, как сгусток заметался внутри кокона с бешеной скоростью, тело Азиль скрутило жуткой судорогой, а потом… потом сгусток лопнул, пламенный кокон исчез, а тело женщины замерло. И в этот самый момент тяжело дышащий М’Хаши рухнул на землю… и его тело стало меняться, дико изгибаясь. Ири и Зия, стоявшие ближе всех к М’Хаши, отскочили назад со всей возможной прытью, остальные циркачи тоже были озадачены, а Додо даже занёс меч, чтобы ударить корчащегося М’Хаши в случае угрозы. - Нет! – пронзительно вскрикнул Ами. – Не надо его обижать! Он хороший! От этого вскрика открыл глаза Рушан и с трудом произнёс: - Это облик… Истинный облик возвращается… После этого мальчик вновь закрыл глаза и заснул. Циркачи с удивлением переглянулись, но меч Додо всё же опустил. А потом… Потом все вновь вскрикнули от изумления, когда вместо корчащегося на земле зверя перед ними оказался молодой мускулистый мужчина с тёмной кожей и длинными растрёпанными волосами цвета топлёного молока, с перемежающимися серыми и коричневыми прядями. - Эт-то как… - вырвалось у Арнеля. – Это на этом я верхом ездил? Мужчина вскочил на ноги, запрокинул голову и расхохотался лающим смехом: - Свободен! Хранитель освободил нас! А потом обвёл взглядом всю честную компанию и широко, дружелюбно улыбнулся. Не улыбнуться в ответ было невозможно, единственной, кто смог сохранить более или менее суровое выражение лица, была только Ала. Она размотала широкий вязаный шарф, которым прикрывала плечи и грудь от ночного холода, швырнула его оторопевшему перевёртышу и рявкнула: - Прикройся, охальник! Это тебе не по лесам без штанов бегать! Шарф бывший М’Хаши поймал, ловко соорудил из него что-то вроде набедренной повязки и широко улыбнулся уже персонально Але: - Сколь ты прекрасна, девушка, столь и сурова! Благодарю тебя! Нет… Ну, как же здорово вновь стоять на двух ногах! - Но если мы победили… - неуверенно произнёс Орро, - и проклятие с М’Хаши снято… Это значит, что Климу всё удалось, правда? - Да! Да! Да! – расхохотались Додо, Унор и Рик, воздев вверх сжатые кулаки. - Погодите-ка… - почесал в затылке Рик. – Помните то пророчество, что ещё Мама Охха для Клима изрекла? - Напомни, - отозвался Нур-Тур, продолжая держать на руках спящего Руши. - «…Та, что предала, предаст вновь… Тот, что любит – ждёт… Тот, кто горюет – обретёт… Тот, чей облик скрыт – вернёт его… Всё вернётся на круги своя – и придёт Истина…», - быстро напомнил Рик. - Ну, с первой всё понятно, - заявила Нулле, кивнув в сторону продолжавшей неподвижно лежать Азиль, - это про неё. - Тот, что любит, это, наверное, второй татта Рушана, - согласился Додо. - Тот, кто горюет и обретёт, - заметил Арнель, - это я. Я обрёл сына. - А теперь и последнее исполнилось, - заметил Орро, - вот он, тот, чей облик был скрыт и обретён… Бывший М’Хаши, прислушивавшийся к беседе, согласно закивал. - А раз всё исполнилось, значит… - задумчиво произнёс Нур-Тур, - всё вернётся на круги своя… И придёт Истина… - Что бы это значило? – поинтересовалась Ала. – Фаэры обретут силу творить чудеса? Исчезнет вера в Небесную Благодать? Жизнь станет другой? Лучшей? - Всё возможно, - согласился Орро, - ясно только одно – Фаэ уже не прежний. Власть Гортанов кончилась. - Смотрите-ка на эту! – воскликнула Нулле. – Она жива! Она приходит в себя! И в самом деле, если мужчина, сопровождавший Азиль, был явно мёртв, то женщина зашевелилась и застонала. - Добить эту гадину! – скрипнула зубами Нулле. - Нет! – твёрдо сказал Арнель. – Климу это не понравится. К тому же… Смотрите… Она… Она… Все обернулись к пытающейся подняться женщине и замерли. По телу Азиль прошла сильнейшая судорога, такая, что все услышали, как лязгнули зубы женщины, потом тело её мучительно изогнулось, так что пятки подвернулись к затылку, а потом… Потом тело Азиль стало уменьшаться, обрастая шерстью, крошечное личико сморщилось и потемнело, вырос длинный хвост, глаза стали круглыми, руки и ноги превратились в цепкие пятипалые лапки с чёрными коготками… Если бы здесь присутствовал Клим, он бы сказал, что получившееся существо очень напоминает мартышку, но на Фаэ такие зверьки не водились, поэтому циркачи переглянулись в полной растерянности. - Это ещё что за диво? – удивился Орро. Между тем на шее у зверька сам собой возник ошейник с длинной металлической цепочкой, и бывшая Азиль, забавно переваливаясь на коротких кривых задних лапках и зажав цепочку в передних, подошла к Арнелю и Ами, которые так и стояли, обнявшись, и стала бормотать что-то жалобное и непонятное. - Проклятие… - произнёс бывший М’Хаши, - оно перешло на эту женщину. Теперь у неё нет дара, и она обречена вечность провести в теле зверюшки. Больше комментариев не последовало, только Ами забрал из лапок зверюшки цепочку, несмотря на предостерегающий взгляд отца. - Нам нужно увидеть татта Руши, - сказал он. – Душа Фаэ подскажет ему, что делать. - Мальчик прав, - заметил Нур-Тур, - нам нужно в Ловушку. Только прежде давайте закопаем этого… и будем надеяться, что он не поднимется. Рик и Додо кивнули и принялись рыть яму. Унор и Зик тем временем поймали тильгов, на которых ехали Азиль и её спутник. Те же тильги, на которых ехали мёртвые стражники, были либо мертвы, либо под заклятием, а когда заклятия Азиль спали, они попросту разбежались. - Поедете верхом, девочки, - заулыбался Зик, - детей на седло возьмёте, а мы уж пешком. - Зачем? – спросил бывший М’Хаши, - Детей я сам довезу. И он, аккуратно размотав набедренную повязку, мгновенно перекинулся в звериный облик. - Ого! – восхищённо присвистнул Додо. – Парень, да ты просто кладезь полезности! М’Хаши оскалился и насмешливо закивал. Все рассмеялись, но тут Додо крикнул: - Эй, помогите нам этого в яму перетащить! Зик, Унор и Орро стали передвигать тело спутника Азиль, налившееся свинцовой, неживой тяжестью, и, в какой-то момент из-под одежды мертвеца выскользнул знак на толстой золотой цепи – лурр с оскаленной пастью на фоне перечёркнутой молнии в круге. - Это… Это действительно то, что я думаю? – неуверенно спросил Додо. - Если ты думаешь, что это - одна из регалий правителя – то да, - мрачно сказал Орро. - Нам точно надо увидеть Клима. И как можно быстрее, - торопливо подытожил Арнель.