Часть 3. Скрыться от неизбежного
4 ноября 2017 г., 09:08
«Я отвратительна»
По правде говоря, всё, к чему я когда-либо стремилась, медленно, но верно уходит в небытие. Конечно, в каком-то смысле можно посмотреть на всё иначе: ведь я смогла переехать в Японию в свои шестнадцать лет, умею постоять за себя не хуже любого школьника и, в целом, до сих пор жива. Получение таких подарков судьбы даёт мне понять, что всё же она существует — раз пришла к такой, как я. Но, если подумать, на этом можно и остановиться. Более она мне не посопутствует, как бы сильно я этого ни хотела. Давно стало известно, что люди сильно путают такие термины, как «пессимизм» и «реализм». Когда же мне пришло в голову немного покопаться в этом вопросе, я сделала вывод незамедлительно. В моей жизни, в частности, присутствовал всегда лишь тот самый реализм, который по сей день даёт понять, что по-настоящему наслаждаться жизнью получится лишь тогда, когда в ней не происходит чего-либо экстраординарного. Всё переворачивается с ног на голову, как только случается нечто необычное, заставляя людей испытывать либо положительные, либо отрицательные эмоции. Как бы смотрелся мир, не будь в нём ничего такого, что вызывало бы ненужные чувства, которые приводят к излишнему стрессу, агрессии или страху? Неужели такой мир никуда бы не годился и не привёл человечество к совершенству? Обдумывая это, можно вспомнить и о других моментах — приятных. Те самые, что греют душу и сердце, оставляя тёплые воспоминания, а иногда даже заживляя старые шрамы. Не все люди по своей натуре могут забыть о перенесённой боли и переживаниях. Со временем даже шрамы, казалось бы, зажившие, оказываются просто рубцами, начинают неистово чесаться, вновь показывая себя во всей красе. Затем всё снова становится на свои места или куда хуже. Отрицательные эмоции всегда берут верх. Они дают тебе забыться, а через какое-то время, возможно чуть позже, возникают как ни в чём не бывало. Очень коварные, хитрые и мерзкие будут выжидать того самого момента, когда откроешься и ты не даже не заподозришь. Они всегда будут выигрывать. Когда мои мысли прервала тихая и неприятная мелодия будильника, я резко встала, потянувшись к телефону. Новое утро совсем не давало прилива энергии, несмотря на ранний отбой прошлым вечером. Будто на новом месте всё начало тускнеть и становиться таким же, каким и было когда-то на родине. Казалось, это должно случиться позднее. Организм, или же я сама, уже захотели перестроиться в прежний режим, ведь ничего не остаётся навсегда. Это и даёт понять, что я — не хозяйка самой себе, а скорее отголосок чего-то. Важный же «винтик» в этой системе уж точно когда-нибудь захочет показать себя, а пока можно и дальше нести своё существование ради всеобщей стабильности. Даже сейчас, собираясь в школу в полной тишине, хочется просто погрузиться в мысли, которые нескончаемым потоком всё пытаются утянуть меня в ту самую неизвестность. Поддаваться таким искушениям нельзя. Только-только я начала учиться в новой школе в неизведанной мне стране. Ещё совсем немного и смогу хоть чуточку, но приспособиться, забыв о переживаниях, стоящих у меня на пути. С таким настроем и нужно продолжать просыпаться, иначе и вовсе потеряю интерес к чему-либо. POV. Автор. Надев форму, Лира решила наконец рассмотреть её на себе. Серая, официальная и, несомненно, качественная, она сидела на ней будто влитая. Казалось, будь она на размер больше или меньше — впечатление испортилось бы мгновенно. Возможно, такая одежда заинтересовала такую девушку, потому что была ей под стать. Не броская, тусклая она будто заявляла, что все те, кто носят её — сплошная массовка, и она хотела быть частью этой массовки. Лучше быть наблюдателем, нежели тем, за кем наблюдают. Сколько ни старайся оставаться где-то на заднем плане, на данный момент не получится. Внешность будет выдавать каждый раз, как только кто-то встретится на пути. С этим придёт толика апатии, а если уж лишняя пара глаз приводит к таким эмоциям, то множество вопросов заставят уйти в полную пассивность. Лира знала, что не умеет злиться. Небольшое недовольство всегда казалось ей непереступаемой границей. Лишняя импульсивность изнуряет и кажется бессмысленной. Если знаешь свой предел и не лезешь в неприятности — не трудно держаться на плаву. Поэтому большинство людей и остаются людьми, не теряя остатков человечности. У каждого есть и будет предел — тот самый свод правил, по которым они следуют. Когда дверь квартиры отворилась, в нос ударил неприятнейший запах чего-то до боли знакомого. Сколько ни пытайся вспомнить, что это — словно квест. С каждым разом пытаешься заставить голову работать в такие моменты, но чем больше напрягаешься, тем хуже становится. Пускай отвратительный душок со временем исчезнет, воспоминания о нём останутся, а он, в свою очередь, сильно мешал сосредоточиться о более полезных вещах. Каждый день, проведённый в Токио, был уникальнее предыдущего. Он запоминался не только большим скоплением народа, но и переменчивой погодой, которая порой заставляла остановиться на пару секунд и вдохнуть свежий воздух, а иногда — торопила устремиться в ближайшее помещение с кондиционером, чтобы окончательно не разочароваться в определенном дне. Жаркая погода в Японии — обычное явление, поэтому люди научились не обращать на неё внимания и справляться с неудобствами с помощью собственных изобретений. Медленные шаги сбили Лиру с толку. На мгновение ей показалось, что она идёт слишком медленно. От этих мыслей она резко дёрнулась, подумав, не стало ли ей плохо от духоты. Её тело всегда быстро покрывалось потом, но сейчас всё было не так скверно. Голова не кружилась, основные пять чувств не притупились, а значит, пока можно оставить лишнее беспокойство. Придя к таким выводам, она ускорила шаг, стараясь ловко пробираться среди прохожих, встречавшихся на пути. Мы всегда стараемся успокаивать себя в критических ситуациях. Это инстинкт самосохранения, присущий даже сильнейшим. Лира ненавидела подобную слабость, хоть и принимала её. То самое чувство беспокойства возникало у неё куда чаще, чем у других, ведь те, кто хочет жить по правилам «второстепенного персонажа» или, вернее, «массовки», должны нести этот крест до конца жизни. Правда, Ошигами хотела сделать всё возможное, чтобы хоть немного уменьшить тревожность, но понимала — будет очень непросто. Показавшееся из-за одинаковых офисных зданий знакомое сооружение не смогло перебороть угнетающее чувство. Казалось, её вновь заставят пройти через то же, что и в первый день. Осознание того, что она способна постоять за себя, придавало уверенности, но предстоящие разговоры с одноклассниками вынуждали тяжело вздыхать и всё равно идти вперёд к очевидной безысходности. Силы тратятся даже после повседневных разговоров, а если случится конфликт можно не только истощиться, но и забыть о своей жизни «без приключений». В прошлой школе можно было слышать лишь шёпот учеников и видеть холодную матовую плитку, со временем утратившую привлекательность из-за сколов и следов от обуви. Тогда Лира всегда смотрела в пол, не оборачиваясь даже на то, как кто-то произносил её имя в полголоса — будь то случайно или намеренно. Она не рассчитывала таким образом привлечь внимание. Теперь урок был усвоен. В новом учебном заведении ходить и смотреть на всех свысока не входило в её планы, однако и разглядывать новенькую плитку никто не собирался. Не привлекать к себе внимания означало не вызывать интереса у других, а значит, задумчивый и серьёзный вид — лучший способ показаться недовольной и отстранённой. «— А ведь, заморочившись, можно не только устать, — Ошигами чувствовала себя на высоте». Прошло уже две перемены. Ни одноклассники, ни кто-либо из других учеников даже не попытались заговорить с ней. Всё это время они, не отвлекаясь, вглядывались в конспекты и учебники, игнорируя звонки. Почти никто не выходил из класса, продолжая сидеть за партами, повторяя пройденное. Казалось, что сама учёба им не так интересна, как то, чтобы просто быть на первом месте, а само понимание — вторично. Это невольно заставляло задуматься о правильности устоев этой школы, но лишь на пару минут. Такие мысли не должны посещать никого, кроме руководства, которым казалось они по душе. — Сегодня точно посмеёмся, — послышался звонкий голос из коридора. — Да уж, хоть что-то занимательное, — уже менее громко и куда раздражительнее отозвался другой. — Я только этого тут и жду. Никогда не устану повторять этим отбросам, кто здесь лучшие. — Все видят, как ты их на место ставишь. В этот раз надеюсь на что-то поинтереснее. Голоса затихли, но тишина не вернулась. Класс будто оживился, позабыв о своих занятиях. Странно было представить, что их так захватило предстоящее школьное собрание. Получать удовольствие от простых объявлений — слишком даже для тех, кто помешан на учёбе. «Неужели они находят весёлое даже в таких посредственных встречах?» — Лира знала, что у каждой страны свои странности, но понимала — это лишь верхушка айсберга. Конечно, она слышала о классе, что находится в горах, но не могла поверить в то, что такая элитная школа держит у себя отстающих учеников. Директор дает им возможность получать знания, а со временем, если они смогут набрать нужное количество баллов, с гордостью вернуться обратно в новое здание. Но осмелятся ли ученики снова прийти в этот корпус, осознавая, что только недавно были посмешищем для остальных? Травля для многих — дело простое, совесть мгновенно испаряется после первого издевательства. Люди сразу входят во вкус, потому что начинают понимать — им за это ничего не будет, а самооценка взлетит до небес. Кого-то подстрекают на подобные вещи, а кто-то уже видит себя «королем» и старается не опускать планку перед другими, ведь один лишь промах, одно поражение — и в других посеются сомнения, которые постепенно будут сжирать и тебя самого. Те, кто устраивают публичные унижения, всегда имеют при себе свиту или же целое стадо, но на самом деле причастны даже те, кто просто смеется вместе со всеми и кто отмалчивается, жалобно смотря на жертву, что не может за себя постоять. Вина всех перечисленных равноценна, ведь бездействие может привести к необратимым последствиям. Как бы сильна ни была несправедливость нового учебного заведения, Лире нужно было лишь не мельтешить вокруг неприятностей и усердно заниматься, чтобы спокойно закончить школу и дальше плыть по течению. Определенной цели после окончания школы не было. Девушка любила планировать всё до мельчайших деталей. Когда много лет ты посещаешь одно здание, чтобы получать знания, универсальные для всех, ты не полностью уверена, сможешь ли перестроиться для чего-то нового. Взросление не всегда дает веру в себя. Оно открывает множество путей, из-за чего закрадываются сомнения — точно ли правильной дорогой ты пошел, ведь свернуть уже не удастся. Лишние силы тратить попусту нельзя, остается выбрать что-то одно — и без колебаний. После третьего звонка, оповещавшего о перемене, он стал будто более звонким, чем предыдущие. Как только все начали собираться в небольшие компании и выходить из класса, Лире пришлось наконец встать и плестись за всеми остальными в гордом одиночестве. Школьное собрание не казалось чем-то важным, но один раз за этот год всё же нужно было его посетить. Всё это необходимо, чтобы её присутствие оказалось замеченным педагогическим составом и самим директором, так как наблюдение за ней будет ещё какое-то время. Если показать себя прилежной ученицей — это заметят, но только один лишь промах — это запомнят, поэтому ошибок быть не должно. Все сразу сменились в лице, как только зашли в зал для собраний. Многие заулыбались и расслабились, хотя мгновение назад были уставшими и измученными занятиями. Походка стала более вальяжной, а головы — гордо подняты вверх. Усмешки были слышны со всех сторон и становились всё громче с приходом нового класса. Лишь с самого края стояла небольшая группка учеников, которые кардинально отличались от остальных присутствующих. Их сразу можно было узнать по запуганным и поникшим физиономиям, которые на каждый натиск старались лишь молча отворачиваться от своих оппонентов, стискивая зубы от безысходности. Им хотелось ответить, перестать пресмыкаться, но нападения в их сторону продолжались одно за другим, из-за чего терпение казалось им единственным решением проблемы. Каждое их слово в адрес элитного ученика строго фиксировалось и притеснялось, поэтому насмешки в их адрес делали 3-Е класс слабее, а других, по ту сторону «баррикад», — только могущественнее. За всё время, проведённое на собрании, язвительные шуточки не прекращались, а в том самом тихом углу так и царило безмолвие. Даже учитель, обсуждавший новый школьный план, не упускал случая остро подшутить, забывая о своих обязанностях поддержания дисциплины и уважения человеческого достоинства. Каждый понимал, что им никто не поможет, однако за их счёт все остальные будут напитываться отчаянием. Никакой защиты и поддержки — только унижения уже давно исчезнувшей уверенности. Проведя всё время в раздумьях, Лира и бровью не повела, не говоря уже о проявлении какого-то недовольства или осуждения. Она вовсе не считала себя плохим человеком, скорее была уверена в том, что каждый имеет право постоять за себя, и эта ситуация была не исключением. Защищая кого-либо, не даёшь шанса человеку постоять за себя. Хотя положение дел может принять не самый лучший оборот, возможно, все отвернутся, будут винить во всех бедах, и, если поверишь, согласишься с большинством — уже никогда не окажешься правым. Поэтому, чтобы не разрываться перед выбором, самым разумным вариантом остаётся лишь оставить всё как есть. Помогать другим классам измываться над учениками другого корпуса даже в мыслях не приносило никакого удовольствия, потому после окончания мероприятия Лира вертко пробралась к выходу из зала, чтобы даже косвенно не принимать участие в унижениях. Всё время, проведённое там, она думала совершенно о другом, но чужие насмешки, которые слышала вокруг себя, всё равно отзывались в голове, напоминая о прошлом. Люди очень жестокие. — Простите, я не хотела, — из коридора послышался тонкий голосок. — Что ты не хотела?! Как можно пропускать собрания, это возмутительно! — знакомый голос на мгновение сбил с толку. У Лиры получилось вырваться вперёд, поэтому она знала, что ученики не могли проскочить быстрее. Стоя на лестничном пролёте, Ошигами держалась за перила, слегка сжимая их тонкими пальцами. От безысходности мысли словно перемешались, из-за чего план отступления придумать не удавалось. К сожалению девушки, развернуться и пойти обратно было уже нельзя. Снова слышать издёвки не хотелось, а единственный путь в класс как раз-таки ограждали спорившие на ступеньках. Сколько бы Лира не думала, кроме как идти напролом, ничего в голову не приходило. Расслабившись и глубоко вздохнув, она спокойно шла по ступенькам, стараясь думать лишь о том, что просто пройдёт мимо и даже словом не обмолвится с нарушителями её спокойствия. Уже видя на новом этаже удивлённые лица наконец встретившихся на пути людей, Ошигами так и оставалась безразличной. Классный руководитель стояла, слегка сутулясь, упираясь о крепкие железные перила. Казалось, она уже давно не сходила с места, но чтобы показаться более решительной и строгой, не давала себе разрешения на лишние телодвижения, даже ради удобства. Напротив неё, словно тростинка на ветру, дрожала девушка. Чёрные как смоль волосы были длинные и шелковистые, а палевый цвет глаз можно было заметить лишь едва, так как держала она их чаще закрытыми от нарастающего страха, что создавал преподаватель. Лира лишь ненамеренно посмотрела на них снизу вверх, а затем снова уставилась на выход. Самое важное для неё в этой ситуации — победа. Поражение же будет в том случае, если её втянут в чужую перепалку. Выход казался уже совсем близко, а значит, вот-вот проблема исчезнет с её пути, и она с лёгкостью вернётся домой без сожалений и тревог. — Ошигами, — её остановили прямо у эпицентра событий. Хотелось просто сбежать от горькой несправедливости, хотя всё уже казалось бессмысленным. — Ты у нас новенькая и ещё не до конца в курсе об обучающихся «недоразумениях», — голос учителя стал сквернее обычного. — Прошу прощения, — голос девушки стал более уверенным, но всё таким же тихим. Ей будто наконец стало ясно, что от неё не отвяжутся, а продолжат обвинять и даже не выслушают ни её объяснения, ни извинения. — Сколько раз ты бы ни извинилась, уже не сможешь исправить свою ошибку! — осмелев ещё больше от своих слов, женщина резко схватила ученицу за руку. Последняя тихо пискнула от сильного сжатия, старалась вырваться от крепкой хватки. — Прекратите. Лира не была героем. Она не поборник справедливости, знала, что никогда такой не будет, и знала, что ей не представится шанса показать себя таковой. — Что? — преподаватель даже в своих мыслях представить не могла, что ей станет дерзить её же ученик. — Вы слишком уж много себе позволяете как педагог, — как только девушка с прямыми серыми волосами стала сжимать руку учителя, ту самую, в которую она вцепилась совершенно недавно, понимание того, что сегодня пройдёт спокойный денёк, куда-то улетучилось. — Вам так не кажется?
