I том. Когда умирают бабочки

      Весна-хорошее время года. Даже вспоминая ту слякоть и грязь, что я видела в своей родной стране, язык не повернется сказать плохо об этой поре. Все расцветает, светлеет и становится таким красивым, пусть и не часто приходит в голову посмотреть на это подольше, окунуться в это меланхолию. Но самое главное-это тепло, которое дарит ощущения покоя и умиротворения, которого сильно желаешь. Все это дурманит и заставляет трепетать, ведь, наконец, мороз будет обдавать тебя чуть меньше обычного и станет легче, хотя бы немного.       Мне не дали шанса сесть у окна, но за задней партой была возможность разглядеть множество деталей. Жизнь вне школы так и бурлила, оставляя меня в недоумении от того, что я здесь забыла в такой-то солнечный день. Казалось, учеба могла и подождать, дать шанс разгуляться, провести время с пользой, слоняясь по невиданным и удивительным районам. Но от таких мыслей становилось еще хуже, когда начинаешь понимать, что тебе придется до вечера торчать в убогом и людном месте. Оставалось признать, что ничего не сможет произойти в этот день, окутанный повсдневностью и покорно выжидать выходных, чтобы окунуться во что-то неизведанное или же лениво коротать деньки дома, лежа на диване.       Мои мысли неожиданно прервал гулкий и пронзительный звук, объявляющий об окончании урока. Ученики не сразу решались вставать из-за парт, кто-то дописывал что-то, многие всматривались в свои конспекты и уже заучивали записанную информацию. Только через какое-то время, люди начали расхаживать по кабинету, выходить из него по своим делам или же спокойно высиживать в своем уголке, выжидая следующего урока. Они напоминали некий улий, который проводит свою работу точно по расписанию, без задержек и ошибок. Все было точно и четко, никто не мог допустить какую-либо оплошность, казалось, на этом и была построены их жизни в стенах этой школы. Хотя я понимала, что их сплоченность так и преподноситься, ведь, если не их согласованные действия, рациональностью здесь бы не пахло.       За то, в данный момент, бросалось даже не это. Замечая на себе пристальные взгляды, не трудно было сосредоточиться, хотя напряжение присутствовало. Было понятно, что недоверчивое и оценивающее лицезрение мне обеспеченно, но чтобы настолько открыто- не ожидала. Даже так, публичность в этом деле более правильна, ибо лицемерие куда хуже. К тому же, неудивительно, что мое присутствие заставило их так пристально меня осматривать. До сих пор не покидали мысли о новом месте жительства, поэтому, у них тоже немало вопросов.       О нахождении здесь новых потенциальных знакомых меня ни то что не радовало, скорее не вдохновляло. Наличие кого-либо подле меня, никак не скажется на мне, лишь возрастет недоверие к окружающим. Наблюдая за дружескими отношениями, начинаешь постепенно понимать, что все это ведет к распаду коллектива, на это есть уйма причин. Привязываться к кому-то, чтобы потом почувствовать на себе предательство, ложь, меркантильность, унижение или же потерю уже близкого тебе человека не очень-то и приятно. Это могло быть оправдание внутреннему страху, вот только незачем проверять подобные догадки. Куда важнее сейчас собственная голова на плечах, причем холодная, не стоит погружаться в чужие проблемы, если у тебя есть собственные.       Начало урока последовало незамедлительно. Класс либо боялся меня, либо продолжал обдумывать стоит ли им со мной разговаривать. Первая причина казалась более веской и справедливой, так как равнодушие, в моем понимании, было куда резонно использовать в обычной жизни. Наличие других эмоций было чересчур опрометчиво, лениво, поэтому, я и вовсе перестала ими пользоваться. Будто мое лицо уже привыкло к невозмутимости в более спокойной обстановке, потому целенаправленно оставалось в подобном положении. Оно вызывало хладнокровие, поэтому отпугивало остальных, что играло мне на руку. А если брать во внимание ярко-синие глаза, в которых уже с самого рождения нет огонька в глазах, то можно вообще обходить меня стороной.       Перешептывание вокруг не особо удручало. Раньше, оно могло доставлять некий дискомфорт, но, после, я привыкла к подобным вещам, так как вокруг меня такие случаи были частыми. Такое пропадает со временем, но сколько точно это длиться, так и не выяснила. Можно было просчитать период, но в каждом коллективе подобные дела индивидуальны.       Урок математики давался мне с трудом. В какой-то момент, если присмотреться, можно было заметить, как я падаю духом, решая какие-либо задачки. Тяжело понимать предмет, который никак не может засесть у тебя в голове, поэтому, возникают мысли о том, чтобы не заморачиваться и делать все наугад. Не очень правильно, но, за то, хоть какие-то действия. Вспомнив слова учителя, который говорил, что не будет с меня спрашивать какое-то время, а даст освоиться, ликования в душе возрастали. Поэтому сейчас немного спокойна. Придется какое-то время посвятить изучению отвратительного для себя предмета, не давая поразмыслить о времяпрепровождении предстоящих выходных.       Услышав об окончании ненавистного урока, я незаметно выдохнула. Стало куда легче дышаться, после такого напряженного предмета. Поэтому, не долго думая, мне все же удалось встать с места, чтобы вновь осмотреть новую школу. Уже выйдя за открытую дверь, я почувствовала легкий прохладный ветерок в почти пустом коридоре. Толпилось не так много учеников, но наличие в просторных коридорах только подростков, не давало мне покоя. Будто, что-то не хватало. Обделенное пространство придавало этому месту мрачности, хотя, если, после окончания уроков, все ученики разом выйдут сюда, то так свободно уже не будет. Хотя, меня привлекал такой простор, в подобном заведении это казалось подозрительным.       Я неторопливо зашагала по коридору, не стоило терять времени впустую. Ничего не заостряло мое внимание. Кабинеты были идентичны, а другие учащиеся не уподоблялись моему взору, напротив, они смотрели на меня с неким удивлением. Моя внешность, видимо, сильно отличалась от их стандартов. Но мне казалось, я должна быть непоколебима во всем. Если покажу малейшую слабину, может случиться что-то непоправимое, чего мне необходимо избегать. Может мое предназначение быть изгоем, но жалеть об этом не стоит. Любые большие изменения жестоко караются.       Устремившись к толпе, мой интерес не давал мне покоя. Посреди коридора мне все же удалось увидеть что-то необычное. Весело болтающие о своем, школьники не обращали внимание на что-то, похожее на стенд, но все равно стояли рядом с ним. Когда подошла, мои ожидания были вознаграждены. Учителя предупреждали о том, что результаты экзаменов выставляют на всеобщее обозрение, это меня не очень радовало, а даже слегка раздражало. Но, когда поняла, что с этим ничего не сделать, свыклась с этой участью. Казалось, это должно быть скрыто от чужих глаз, а тут, напротив, все показывают в открытую. Для вышестоящих лиц в этом списке подобное- гордость, а для тех, что ниже списка- унижение. Это должно подталкивать людей на еще большие старания, хотя напряжение от этого куда серьезнее.       Увидев знакомую фамилию, я немного опешила, а, через секунду, как-то расслабилась. Сын директора на первом месте среди остальных- не должно было поражать. С одной стороны этот человек должен быть идеален, но с другой — быть абсолютно плох во всем, ведь, когда твой отец заправляет здесь, можно с легкостью сесть на шею. Хотя, увидев директора, можно предположить, что церемониться он ни с кем не будет.       Не прочитав остальных учащихся списка, я снова побрела в класс. Тратить время на просмотр всех остальных умных учеников не было желания. Когда окажусь в этих списках, эти люди также не обратят свое внимание на мою персону, рассматривая только свои места и места соперников. Их конкурентом же мне быть не придется.       Когда зашла в кабинет, огляделась по сторонам. Было небольшое чувство тревоги из-за забывчивости окружения. С первого дня пребывания, казалось, что могла ненароком перепутать кабинеты. Доска, расписанная учителем после урока математики, заставила меня расслабиться. К этому придется долго привыкать. Запоминать внешности одноклассников не было проблемным, но все равно обременяло. Поэтому, вспомнив о табличках, развешанных на дверях классов, мне не оставалось думать о других заботах.       Вновь начавшийся урок окатил класс тишиной. Все были вновь спокойны и сосредоточены на обучении. Казалось, малейший шорох сможет с легкостью вывести их из рабочего состояния. Они поглощены учебой и ничего вокруг совсем не замечают, не оглядываются, не шепчутся и не занимаются иными делами. Удивляло их стремление вслушиваться в слова учителя, не перебивать. Довольно послушные, но все же, я не забывала о наличии таких индивидуумов, которым все это не присуще, которые обходят правила стороной. Таких среди моих одноклассников не было, но и в других классах таких не подмечала. Поражало, какую работу провел Асано старший, чтобы в этом учреждении были только мир и покой.       Занятие прошло без происшествий, что уже не удивляло. В этом месте все основано на зубрежке, что опять же было для меня плюсом, нежели минусом. Заучивать то, что не понимаешь, было самым легким способом обуздать какую-либо тему для хорошей оценки. Работы предстояло много, но такого развития событий стоило ожидать, переходя в новую школу. Пусть, я и привыкла жить по старому, только вот новое всегда будет преследовать по пятам.       Собравшись, мне вспоминалась экскурсия по школе, проведенная для меня учителем. Топографический кретинизм запутывал мысли, из-за чего не давал мне сфокусироваться. Выйдя из класса, уже не хотелось надеяться на свою память, поэтому, последовала вслед за другими учащимися.       На улице было тепло. Солнце согревало школьную форму сильнее, чем открытые участки тела. Школьный день прошел куда лучше, чем я планировала, наверное, поэтому погода была милосердна. Выйти за ворота и лечь на мягкий диван — вот что было сейчас необходимо.       — Она такая жуткая. Сидеть с ней рядом ужасно некомфортно — шедшие сзади одноклассницы ничуть не стеснялись перешептываться друг с другом. Никогда бы не подумала что можно так громко критиковать человека, который идет прямо перед вами.       Поверить трудно, но, на самом деле, подобные комментарии от посторонних совсем не обижают. Не смотря на то, что уже многие знают о том, что я не местная, никому и в голову не приходит попытаться завязать со мной диалог. Если продолжать в том же духе, думаю, я закончу этот учебный год без проблем.       Ноги рвались побыстрее уйти домой. Каких-либо потресений на свою, итак забитую голову учебой, не хотелось. Все тело требовало лечь поудобнее и укрыться чем-то теплым. Спина нещадно ныла от ровного вертикального положения, в котором я пребывала в классе. Какое-то время мне придется сидеть так, показывая, что поглощена уроками целиком и полностью. Сейчас, нужно построить доверительные отношения с учителями, об остальных беспокоиться не стоит. В любом месте можно найти трещину и приспособиться ко всему.       — Эй, ты, — громкий басистый голос не дал мне остановиться. Пусть это будет адресовано не мне. — Стой! — и снова мимо. Идя по уже знакомым мне переулкам, не думала, что смогу встретиться с агрессивными личностями так скоро.       Искоса посмотрев, все же не стала поворачиваться, чтобы не привлекать внимание. Возможно, это просто ошибка и они зовут кого-то другого, хотя в этом безлюдном переулке была только я и трое подростков. У одного из них в руке что-то блестело. Предположив, что это лишь погнутая железка, мои ноги остановились сами собой. Зная, что могла бы попросту сбежать, ведь до конца улочки осталось всего ничего, но резко передумала.        — Меня зовешь? — сказала я, не ожидав от самой себя такой громкости.        — Мы просто заберем деньги и уйдем, — уже спокойно начал говорить парень. Теперь его голос можно было услышать отчетливо, но старался он говорить тихо. Стало понятно, что он приближался ко мне. Краем уха можно было услышать шорканье ботинок и лязг трубы по асфальту. Очевидно, что применять в качестве защиты тяжелую железку на беззащитной ученице он не планировал, но за то сколько власти она давала…       Драки особо никогда мне не нравились. За мою осознанную жизнь их было не так уж много, по пальцам пересчитать. К тому же, непонятно как так получалось, что я оказывалась в центре событий. Деньги, незрелая девушка, попавшаяся на пути, пьяный дебош — все это почему-то попадается мне на пути, хотя стараюсь носа своего не высовывать в свободные дни.       Я повернулась к парню, который стоял от меня в двух метрах. Недопонимание на его лице было еле заметно, он рассчитывал на что-то большее, чем просто холодный равнодушный взгляд.       — Не напрягайся ты так, — он демонстративно пожал плечами, выпуская из рук свое оружие. — Мы не планировали избивать девушку, неизвестно на кого нарвемся, вот и готовимся, — свора стоящая вдали надменно хихикнула. — Ну так, поможешь нам? — его голова опустилась к моему лицу, а руки расположились на поясе.       Когда я ударила коленом по его ребрам, казалось, что вновь вернулась в свою реальность. Будто вообще ничего не поменялось в жизни. Постоянно ведь рассчитывать на то, что это будет в первый и последний раз не получиться. По закону несправедливости, если буду думать о том, с чем не хочу столкнуться, произойдет все наоборот.       Лицо оппонента скривилось от неожиданного удара и распирающей боли. Издав какой-то кряхтящий звук, он опустился на колени, а затем упал на дорогу. В каком-то смысле даже стало легче, что получил по заслугам или же я просто хотела попустить остальных?       Остальные присутствующие, завидев приятеля в таком состоянии, ринулись ко мне в качестве подмоги. Противники были дилетантами, которые могли брать количеством и неловкой работой кулаками. Таких налетчиков на улицах становилось больше во многих городах, цели у таких бывают разные. Подобным личностям нравится брать опыт со своего окружения, поэтому в них забываются моральные устои. Крушат все подряд, избивают людей, сдирают деньги- это делает их более безумнее с каждым проделанным поступком. Ответственность и безнаказанность быстро могут вскружить голову.       Закончив с остальными, мне лишь остается смотреть на мелкие ссадины у себя на руках и тяжело вздыхать. Слышала, что многим даже удовольствия приносит все эти побоища, хотя не могу не согласиться, что ощущения и правда не забываемые. Сердце бьется быстрее, пульс учащается, тело рвется и будто кричит. Наверное, в этом что-то есть.       Избивая людей, которые, так или иначе, попадались моему взору, я не чувствовала какой-либо жалости или сожалений к ним. Невозмутимость к подобному всегда будет приоритетнее, ведь, один раз показав слабину, уже не сможешь сражаться так, как прежде.       Взяв с дороги сумку и пиджак, я устремилась в сторону дома. Если еще кто-нибудь увидит меня, времени на саму себя уже не останется. Я уже успела засветиться на новом месте не самым лучшим образом, но ничего. Сейчас остается лишь убрать «меч в ножны» и опасаться следующего представления.