I hate my feelings for you

      

Pretty when you cry

             Прохладный ветерок сквозил квартиру, продирая до дрожи и мурашек. Прячась за горизонт, солнце оставляло за собой розовый след угасающих лучей. Напряженное молчание охватывало кухню, в которой сидели Стен и Билли. Эта тишина оглушала Стена и была мучительнее чем когда-либо, ведь только дыхание этих двоих, учащенное биение сердец и стучание капель начавшегося ливня по крыше отдавались эхом в пустом доме.               Скорее всего, это было затишье перед бурей. Мысль об этом заставляла Стена переживать до потных трясущихся ладошек. Ему не хотелось ни плакать, ни смеяться. Руки леденил сквозной ветер. К счастью или нет, они были свободны от бинтов и длинных рукавов, что часто прели. Но, несмотря на все волнение, он чувствовал себя намного лучше, будто скинул тяжелые, ржавые оковы со своей души.        — С-стен?..              Денбро осматривал разодранные руки с ужасом и огромным удивлением. Ему нужно было обдумать хоть что-то в этой панике и осознать то, что эти руки — руки его друга, до жути знакомые ему когда-то, но не сейчас. Он медленно дотронулся кончиками пальцев до порезов. Стен прищурился от щекотки, но оставил руки в том же положении. Билл проходился пальцами по каждому шраму руки, выводил их, отпечатывая у себя в голове все детали. Они были настоящие. Самые что ни на есть реальные последствия самоистязаний. Эмоции Билла медленно перетекали в недопонимание и отчаяние.        Откуда эти шрамы? Зачем он мне их показал? Разве это может быть на самом деле? Чего он пытался добиться? Зачем Стен заставляет меня страдать еще больше?              Он сильно сжал запястье Стена в своей руке. Билл устал. Он уже не знал, что делать с этой чередой событий, которые свалились ему наголову. Денбро всхлипнул, опустив голову. Недавние слезы, засохшие на его щеках, просыпались с новой силой, а лицо наливалось гневно-красным цветом. Все то, что накапливалось с ним день за днем: смерти его знакомых, издевательство Бауэрса и его дружков, холодное отношение взрослых ко всему происходящему, смерть его брата и скелет из шкафа Уриса — вырывалось наружу, взрывалось внутри потоком слез и эмоций.        — С-Стенли Урис, п-посмотри на м-меня, — говорил Билл, рыдая. Стен лишь стыдливо смотрел в пол, ничего не отвечая. — П-посмотри же на м-меня, чертов в-выродок!              Стену было больно от впивающихся ногтей Билла в его руку. Она немела от этой мертвой хватки. Он хотел поддержки; той же поддержки, которую он оказал своему другу. Все это время Стен обманывал себя. Все мысли о том, что всё ещё не настолько плохо — ложь. Внутри образовывалась пустота, огромная дыра, выкопанная ненавистью к себе. Урису было стыдно и обидно за то, что он навредил Биллу еще больше.              Билл схватил его за воротник рубашки, приподнимая со стула ближе к своему лицу. Даже при таких условиях Стен не решался поднять взгляда. он физически не мог этого сделать из-за отвратительного чувства внутри себя. Денбро резко замахнулся и вмазал Стену пощечину. Громкую и обжигающую руку после удара. Никакой реакции от Уриса, кроме по инерции отвернувшегося лица. Он понимал, что, нанося вред другому, лучше становиться не должно. Но только не в этой ситуации. Опьяненный гневом и безнадежностью он не собирался останавливаться или хотя бы задуматься о правильности своих действий.        — Я р-разговариваю с тобой, о-отвечай! — Билл кричал сквозь слезы. Замах кулаком и скула Стена размажилась, как и костяшки на руке Денбро. Урис ничего не делал, никак не отвечал. Он заслужил это. Если уж отрываться Биллу — то на нем, ведь это он довел его до такого состояния. Это он перевернул все с ног на голову, вместо помощи причинив человеку еще больше боли. Это расплата за все его мысли перед Ним.        — З-зачем ты д-делал это с с-собой?! — Билл свалил его на пол. Следом с грохотом свалился и стул. Он повис над ним, не выпуская воротник из руки. Стен холодно смотрел куда-то вправо, не подавая никаких признаков участия в диалоге. — Твою м-мать, о-ответь мне! — чужие слезы капали на лицо Стена, медленно стекая по разбитой щеке. Он все испортил, как и всегда. Ошибка, ошибка и еще одна ошибка. Уход от установленных правил. Он опять не такой, каким хочет его видеть общество, каким хотел видеть его Билл. Ошибка. Стенли Урис — ошибка.              Билл замахнулся левой рукой, зарядив в переносицу. На бледную кожу лица брызнула кровь из носа. Урис лежал как тряпичная кукла. Следующий удар не заставил себя ждать: с правой стороны, прямиком в челюсть. Интересно, сколько зубов выпало?.. Он избивал его без разбора, куда там и что там. Несмотря на фиолетовую палитру из бордовой крови и посинения свежих ушибов. Видок Стена оставлял желать лучшего. Билл раздавал тумаки по груди и животу. Еще удар. Второй. Третий. Денбро рыдал, выплескивая всю свою боль, в то время как Стен послушно лежал, уже не сдерживая капли слез в уголках глаз и теряя сознание.              Билл обессиленно упал на грудь Стена. Наносить увечья с тем же успехом дальше ему не позволяло изнеможение, поэтому он лишь слабо приподнимал кулак, который шлепался на плечо друга. Билл заливал слезами перепачканную рубашку Стена, пытаясь заглушить свои громкие скуления. Прошло минут пять, как они пролежали на холодном полу, слушая постукивания заканчивающегося града, пока не послышался тихий шепот:        — Билл… — Стен откашлялся кровью, — убей меня.        Денбро нужно было пару секунд, чтобы вникнуть в эти слова. — Ч-что? С-стен, к-какого черта т-ты несешь?        — Просто я..я…- кучерявый не находил слов, - Прости меня, прошу.        — Я-я тебя с-совершенно не п-понимаю. С-стен, п-пожалуйста, с-скажи, почему в-все это п-п-происходит? — Билл положил свою руку ему на щеку, убирая большим пальцем кровь с лица. Стен наконец столкнулся с ним взглядом и теперь не отводил его. В его глазах стояли слезы. Денбро, наконец отрезвев после столь сильных эмоций, рассматривал все те ушибы, которые нанёс другу. Ему было до глубины души жаль. Жаль, что он сделал с ним такое.        — Посмотри, как ты заботишься обо мне! — отчаянно хрипел Урис, откашливаясь от внутреннего кровотечения, — Я чувствую, будто ты — весь мой мир. Сколько ударов бы ты не нанес, это чувство не исчезнет, понимаешь? Я не могу так. Нет, не могу, не могу… Билл, я люблю тебя. Чем дальше — тем хуже. Покончи с этим. Ни к чему хорошему это не приведет, ты сам все видишь. Нельзя. Так... нельзя! — Стен захлебывался слезами.        - Т-ты делаешь в-все, д-для всех. Все, ч-чтобы быть и-идеальным. Идеальный с-сын, и-идеальный у-ученик. Может т-ты х-хоть раз что-то с-сделаешь д-для себя, С-стен?              Ему сложно было сжать губы из-за боли, все мышцы лица напрочь отказывались от своей главной функции — мимики. Урис почувствовал, как руки Билла обхватили его. Это было объятие. Стен замер. Чувство теплоты медленно поглощало его, это было нечто большее, не как раньше. Руки Билла будто оставляли ожоги на месте касаний. Стен прижался настолько, насколько позволяло его состояние. Ему становилось легче, намного легче. Он опять вцепился в его заботу. Большего ему и не нужно.        — М-мы п-придумаем ч-что-нибудь.        — Что это значит, Билл?        — Что я т-тебя не заставлю страдать, никогда.        Он почти не заикнулся.