Flashbacks
9 января 2018 г., 03:36
***
Sad Piano Man — Beautiful Morning
Одним прекрасным утром Стенли остался один дома. Яркий свет валил с окон, да так, что глаза жмурились по инерции. Было слышно легкое чирикание птиц и трещание саранчи, никаких машин и разговоров соседей. Свежий воздух давал ощущение свободы и до краев наполнял легкие. Урис потер глаза, чуть привык к свету, зевнул и отправился вверх по лестнице, набрать ванну. Что может быть лучше, чем полежать в теплой, согревающей ванне с утра пораньше? Тоже самое, что и перебраться из одной кровати в другую. Однако после второй выйдешь более расслабленным и, самое главное, чистым. Понятие чистоты было очень важно для него, ведь это слово из семи букв могло полностью охарактеризовать его невинный нрав. Он лениво стянул с себя вещи, убедился насчет температуры воды в ванне на ощупь. Остановил поток в кране и, одной ногой за другою, полностью погрузился в жидкость. Все мышцы сразу же расслабились, растворились в отдающей паром воде. Стен отправил в свободное плавание свои конечности и закрыл глаза, слушая звуки природы, птиц. Если хорошенько пораскинуть мозгами, можно было различить пение дрозда, воробья и песочника. Не часто ему удавалось чувствовать такое умиротворение, душевное спокойствие. Вроде бы никаких проблем, но чем больше он оставался со своими мыслями наедине этим утром, тем больше он осознавал, что ему никогда не отмыть эти мерзкие, ярко выделяющиеся на бледной коже попытки покончить с собой. На самом деле, трудно было назвать это попытками. Каждый раз когда он причинял себе физическую боль, моральная улетучивалась и дышать становилось легче. Это как наркотик, который забирает тебя из мрачного сна на белое облачко отдыха от всей этой грязи там, внизу.***
Samuel Barnett — Bewitched
Это была обычная ночевка у Стена дома. Урис, доигрывая очередной уровень «Марио» на своей новенькой приставке, свалился без каких-либо сил на кровать, отчего пара пустых пачек чипсов улетели на пол. Билл уже давно дремал, развалившись на заправленной постели в одежде, в позе звезды. Тихая и спокойная ночь. Летняя прохлада отлично питала кислородом разум, заставляя позабыть обо всем на свете и насладиться моментом. Слабость поработила все тело, спать хотелось невыносимо. Стен немного приподнялся и подпер свою голову рукой, чтобы убедиться, правда ли Билл так быстро задремал. Несмотря на темное звездное небо за окном, маленький ночник наполнял комнату теплым светом. В голове Стена промелькнула мысль, что он до невозможности красиво падает на лицо Денбро, лежит рефлексом на очертаниях его миниатюрных губ, налитых кровью щечках, длинных черных ресниц. Он никогда не ощущал такой зачарованности хоть к кому-нибудь. Сонный разум сподвиг его поднять уже плохо управляемую руку. Так хочется дотронуться до него… А стоит ли? Он коснулся кончиками пальцев его щеки. Внутри Стенли что-то проснулось, забилось и встревожилось. Убедившись, что Билл никак не отреагировал, он повернул руку тыльной стороной и погладил его гладкую кожу щек и подбородка. Прямо сейчас он хотел бы видеть нежный взгляд Билла, как он медленно приподнимает краешек одеяла, зовя его спать. Обвить руками, прижаться поближе и спать до самого утра, ни о чем не переживая. Стен опустился пониже, прилег рядом с Денбро и, сомневаясь в правильности своих действий, приобнял его за торс, наблюдая, распахнет тот глаза с удивлением или нет. Билл, не подавая никаких сигналов, продолжал себе сопеть и видеть десятый сон. Урис прикрыл глаза и расслабился, наслаждаясь моментом. Интересно, а если бы Билл проснулся, как бы он отреагировал? Как бы отреагировали все остальные? Ответ был очевиден. В его голове начали проигрываться сцены: друзья насмехались над ним, в школе все его высмеивали, отец отказался называть его сыном, Билл оборвал все связи. Он убрал руку и отвернулся к стенке. Эти мысли приносят реальную боль его сердцу. Как сложно быть счастливым в этом мире, ведь его притворство не может существовать вечно, чувства поглощают его изнутри. Все, что он смог, это упереться лицом в кровать и плакать, чтобы Денбро не услышал этих жалких всхлипов. Порезать себя хотелось как никогда, и причина этого лежала на месте преступления. Всю ночь про себя он читал молитву, пока не уснул.
