Две стороны одной печали

***

      Тихая капель эхом отзывалась в небольшом тёмном помещении. От массивных каменных стен, которые так давили на сознание, несло холодом и сыростью. Единственными источниками света были тусклые лампы в коридоре, которые кидали только слабые лучи в камеру, и небольшие жёлтые кубы способности надзирателя. Чуя сидела на скрипящей койке, смотря куда-то в пространство. Её руки и ноги были прикованы с помощью эспера, из-за чего она не только не могла воспользоваться своей способностью, но и даже пошевелиться. Оставалось только сидеть и думать о бренности этой жизни, а также как она докатилась до всё этого. «Какого чёрта?» — только и крутилось в голове у девушки. Вроде всё было хорошо, работала как обычно. С коллегами и подчинёнными всегда были хорошие отношения, с партнёром, конечно, не очень, но тут появляются предатели и крысы, потом неизвестная болезнь, и теперь она враг мафии? Пожалуйста, скажите, где и когда она не туда свернула.       Когда её привели на нижние этажи и закрыли в камере, ничего особо не объяснили. Чуя даже не пыталась рыпаться. Понимала, что это глупо, хотя и могла вырубить каждого, в том числе и напарника. «Это приказ босса» — говорили они и извинялись. Их можно было понять. Вести в камеру члена Исполнительного Комитета по прозвищу Демоница — то еще испытание. А Дазай и вовсе игнорировал. Только кидал гневные взгляды, причину которых девушка так понять и не смогла, а после велел сидеть и ждать. Ничего другого с приходом Рандо ей и не оставалось, как просто сидеть и думать. В голову приходит только одно объяснение всему происходящему — подстава от крысы. Чуя вспомнила, что его со вчерашнего дня должен был допрашивать скотина Дазай. Напарника она знала не первый день, и о его способностях допроса, как никто другой, была в курсе.       Пытаясь разобраться во всём, девушка начала выстраивать в голове цепочку последних событий, пусть даже неприятных. Итак, сначала всё началось с дерзкого поведения Рюдзю, а затем засада и попытка подорвать её и отряд. Потом поимка крысы, которая знала о её способностях, но всё равно сделала попытку выстрела, а после побег самого босса Рюдзю. Что дальше? Внеплановый отпуск на три дня в больничном крыле, а также свихнувшаяся способность и сама Чуя следом за ней. Эти кошмары, болезненные мысли о суициде… Так ещё ужасные головные боли совсем доконали! А её арест словно вишенка на торте.       У Чуи создаётся впечатление, что Портовую Мафию хотят сместить с пьедестала тёмной стороны Йокогамы. И начать решили с самого известного им сильного члена, который занимает руководящую должность, а также имеет в арсенале способность ходячего мини-апокалипсиса. Девушка зло оскалилась. Кто-то хочет с её помощью взорвать Портовую Мафию изнутри. Этим и объясняется её состояние. Контроль Смутной Печали полностью зависит от её эмоционального и душевного состояния. Чуе и так с каждым годом всё труднее контролировать гравитацию, независимо от того, что контролю она уделяет большую часть времени тренировок. В этом плане она всегда немного завидовала способности Дазая — на него никакая сила эспера не действует. Головные боли и тягу к суициду Чуя может объяснить лишь воздействующей на неё способностью. Но как и каким образом?.. Поэтому эту мысль она всегда выкидывала, даже не обдумав.       Впереди послышались чьи-то шаги, из-за которых она вынырнула из своих мыслей. Подняв голову, она увидела своего надзирателя — Рандо. Самое интересное, она про него ничего не знает кроме того, что он так же является членом Исполнительного Комитета и то, что вечно мерзнет и одевается, как капуста, независимо от сезона. Ей редко доводилось с ним общаться. «К чему мужчинам отращивать такие длинные волосы?» — подумала она про себя, смотря на его чёрную волнистую копну. Прям завистно становится.       Мужчина же в свою очередь тоже рассматривал её, сохраняя на лице безмятежное выражение лица. И, как она смогла заметить, с первой их встречи её не покидал его пристальный взгляд. Интересно знать, почему. — Жизнь полна сюрпризов. Вы так не считаете, Накахара-сан? — Рандо зябко передернуло от только им ощущаемого холода. Девушка за все годы заметила, что у всех владельцев сверхсил явно что-то не так с головой.       Чуя, привыкшая к внезапным вопросам Осаму, никак не поменялась в лице. Лишь уголок губ дрогнул от скопляемого внутри раздражения. О, да! Конечно! Её жизнь вообще ходячий сюрприз. — Как давно вы в мафии? — неожиданно спросил мужчина, из-за чего Накахара около минуты просто смотрела на него и гадала, не показалось ли ей. — На кой-чёрт вам это знать? — А почему нельзя? — Рандо всё спрашивал с таким безучастным выражением лица, создавая впечатление, что, на самом деле, ему вообще не интересно. Но его вопрос — это как минимум странно, что ему интересна эта информация, но в тот же момент… Ей же от этого хуже не будет, верно? Хотя, куда может быть хуже? — Около пяти лет. — был дан краткий ответ. — А до этого где жили? — Я не понимаю, что это за допрос такой? — Какой есть. Это нужно для дела.       Какое дело — Чуя знать не хотела. Но его вопросы несли личный характер, будто бы её действительно считают предателем и пытаются взять информацию с прошлого места работы. Только вот ей тогда было, чёрт его дери, одиннадцать! И босс в курсе, где и с кем она жила до момента попадания в организацию. — У Коё. — Госпожа Озаки вас вырастила? — Нет. До неё я жила с родителями, как самый обычный ребёнок. — Вот как. — сказал Рандо, после чего усмехнулся. В этот момент девушка совсем не поняла, что такого сказала, чем рассмешила его. — И долго ли? — В каком смысле? — чем дальше заходил разговор, тем страннее всё выглядело. Эти вопросы… Что это всё вообще может значить? — Скажи, ты помнишь что-нибудь из детства? — Я… — и словно молнией голову снова поразила боль. Казалось, что с каждым новым приступом эта боль увеличивалась. Сдерживая крик, Чуя наклонилась вперёд, надеясь хоть как-то избавиться от этой пытки. Холодный пот выступил на теле. Всё, что слышала Чуя это стук быстро бьющегося сердца. Чёрная пелена застелила глаза. Воздуха в легких стало катастрофически не хватать, и Чуя стала жадно хватать ртом кислород. Но, как бы не было удивительно, всё прошло так же быстро, как и появилось. Только рваное дыхание выдавало недавний приступ. Слух уловил знакомый голос. — Всё хорошо, Рандо? — Да, Дазай-сан… то есть… — Тогда можешь быть свободен. — А вот это было удивительно даже для Накахары. Отпустить Рандо означало освободить её, а кто хотел бы освободить опасного врага, коим её выставили? — Но, Дазай-сан! Босс приказал мне… — Я только что от него. Он сказал, что беспокоиться пока не о чем, и ты можешь быть свободен. — перебил его парень, даже не посмотрев на него. — Если Босс так приказал… — Тогда попрошу оставить нас. — И ещё одна порция удивления для девушки. Что же будет дальше? — Как пожелаете. — убрав свою способность, Рандо кинул последний взгляд на Чую и ушёл. Что он вообще за тип такой?       В тишине послышался звук захлопнувшейся двери. Они одни. И сейчас почти что испепеляли друг друга взглядами. Дазай стоял в своей привычной манере: прямая осанка и скрещенные руки, взор свысока, буквально возвышавший его над ней. Она же потирала запястья, исподлобья кидая на него недовольный взгляд. Мог же и пораньше прийти. Все конечности затекли. Чуя растерялась, ловля на себе его прожигающий холодный взгляд. Стоп! Он что, и правда…? — Ты пришёл ко мне в гости, как теперь к бывшему напарнику или как к предателю?       Дазай промолчал. Он внимательно смотрел в глаза девушки, ища ответы на свои собственные вопросы. — Дазай? Не молчи же ты! Скажи что-нибудь! — теперь когда Рандо ушёл, Чуя могла немного расслабиться и дать волю эмоциям. Сдерживать всё внутри сейчас ей было невыносимо и немного опасно. И, как бы странно, не звучало, в компании этой забинтованной заразы она приоткрыла маску спокойствия. За последние сутки она готова была уже лезть на стенку от безысходности. Эти головные боли просто невыносимы. После них всегда остается ком в сердце и шум в голове. Мало ей этого, так ещё этот шёпот сводящий с ума! Ками, дай ей сил сохранить себя. Потому что от падения в пропасть её отделяет только воля и то, что она привыкла к влиянию Порчи. Она чувствует одновременно дрожь в теле и презрение к себе от мысли, что могла поддаться суицидальным искушениям. Так не дождавшись от Осаму какой-нибудь реакции, Чуя уже хотела встряхнуть его, взяв за рубашку, как в глазах резко помутнело, и девушка грохнулась на стул. Эти приступы становятся всё чаще! Если дело так дальше пойдёт, то она может и не прожить до конца этой недели. Когда голова перестала кружиться, первое, что почувствовала Чуя — чужие ладони на своём лице.       Затуманенный голубой взгляд встретился с горьким шоколадом. На этот раз глаз Дазая не был забинтован. Его сосредоточенный острый взгляд смотрел сверху вниз. Вокруг ладоней танцевали светящиеся голубым письмена способности. — Это началось ещё тогда в день выписки, так? Когда ты получила эту жалкую царапину. — Одна из ладоней, плавно переместившись, сжала перебинтованное запястье девушки, где всё ещё не зажила рана от брошенного Дазаем кинжала. — Твои навыки владением холодным оружием одни из самых высоких в Портовой Мафии. Мой бросок ты и закрытыми глазами ловила. Только вот, как ты подцепила заразу.       Я задаюсь тем же вопросом, но сил произнести его сейчас нет. Как и желания. — Наконец-то, твоя доставучая способность оказалась бесполезной, Мумия, — слабо усмехнулась девушка, наклонив вниз голову, — потому что сходить с ума я продолжаю в геометрической прогрессии, — Рука на её запястье сжалась. Резко вскинув голову, Чуя встретила нахмуренный взгляд напарника. Кого-то задели её слова. — Мори не собирается выпускать тебя в ближайшее время. Официально это ещё не подтверждено, но ты считаешься предателем, Чуя. — не отрывая взгляда и руки от напарницы, парень медленно сел на корточки. Теперь Дазай смотрел снизу вверх, но даже в таком положении он умудрялся доминировать. — Так забавно. Всё, что ты презирала больше всего, теперь воплощаешь сама. Какого же это ощущать, Чуя?       На яростный взгляд Осаму только шире улыбнулся. Ему так нравился этот взгляд. В такие моменты её глаза становились такими яркими и живыми. А эта ярость словно разжигала внутри него нечто забытое. Просыпались давно забытые похороненные чувства.       Он уже не отрицает, что становится зависимым. — Будь хорошей девочкой, Шляпка. Не шали, — весело и игриво хлопнув в ладоши, поднялся парень и направился к выходу. Он спиной чуял обжигающий яростный взгляд напарницы, отчего его настроение только поднималось. Ещё не всё потеряно.

Подожди немного — так и не прозвучало вслух.

***

— Чёртова скумбрия… — не сдержав свою злость, которая поглощала её с каждой секундой всё больше и больше, накрывая с головой, Чуя ударила с ноги стену. С потолка посыпались пыль и мелкие камушки. Как же ей хотелось в этот момент разрушить этот этаж и всё здание заодно. — Дазай-кун всегда такой вредный. — где-то неподалёку послышался детский приглушённый голос, но, посмотрев по сторонам, девушка никого не увидела. — Ты с ним дружишь? — после это Чуя поняла, что голос доносится из соседней камеры. Подняв голову, она увидела небольшое окошко с несколькими железными прутьями. Подпрыгнув и уперевшись ногами в стену, Чуя схватилась за них и смогла посмотреть на сокамерника. Как бы не было удивительно, но там стоял маленький мальчик, которого она тут же узнала. «Супер, два монстра в соседних камерах!» — подумала Накахара, рассматривая Юмено Кьюсаку. Она смутно, но помнит его дело. Из-за его ужасной способности мафия понесла огромное множество жертв, вследствие чего тот был заточён на нижних этажах. С одной стороны, правильно, а с другой — жестоко. Он ведь ребёнок… — Я бы не назвала это дружбой. — А чем тогда? — Взаимным уничтожением.       Соскочив со стены, девушка села на пол. От бетона веяло холодом и сыростью. — А за что тебя здесь закрыли? — спросил Кьюсаку за стеной. И правда. За что? За якобы предательство? От этого ей просто смешно. Конечно, она вступила в эту организацию по своим причинам. Но, независимо от этих причин, свою работу она выполняла и причем качественно. Конечно, незаменимых людей нет, но ведь считалось, что Соукоку — исключение из правил. Ей сейчас смешно и обидно. Ведь ради организации она многое делала… — Считай, за то, что опасна для мафии. — Так мы похожи! Как здорово! А как ты причиняешь всем боль? — восторгу мальчика не было предела, и его явно интересовали не детские вещи. «Вот тебе и выращенные дети в мафии.» — глубоко вздохнув, Чуя ответила: — Кто знает… — всё казалось тихим и спокойным, пока голову не пронзила резкая боль. Сжав в кулаках волосы, девушка закричала. С каждым разом боль нарастала уже не в два и даже не в четыре раза. И каждый раз казалось, что это последний…       Накахара не может сказать, сколько длился этот приступ, но когда сознание понемногу восстанавливалось, то она услышала крик того мальчика. — Сестрёнка! Сестрёнка, что с тобой? — Всё… Всё нормально. — бетонный пол приятно охлаждал голову. Было какое-то отчуждение. Как будто похмелье. Не хотелось вставать, только лежать на бетоне, свернувшись в комочек, и чтобы никто не трогал. — Просто после задания заболела. — Но это же не болезнь! — жалобно воскликнул мальчик, как будто он единственный понимал всю суть ситуации, а взрослые просто не обращают внимания. Возможно, так и есть. — А что тогда? — Способность.       Перевернувшись на спину, Чуя хмурым взглядом посмотрела на то самое окошко камеры мальчика. Становится интересно. — Разве есть способности, которые могут такое творить с человеком? — Накахара не может сказать, говорила она это тому ребёнку или просто в пустоту, но ей ответили: — Не знаю, какая способность действует на тебя, но моя вызывает га… ко… Как же их… А! Голюцины! — Галлюцинации? — Да, именно они! — у девушки это вызвало тихий смех. — Я могу заставить человека драться и страдать. Это так весело! — Да, очень… — Вот он идеальный мафиози. Не знает что такое жалость.       И всё же этот мир до сих пор не перестаёт её удивлять. Повелевание огнём, водой, телепортация, невидимость… Но здесь она всё чаще встречает довольно ужасные способности, о которых даже подумать не могла. — А с чего ты взял, что на меня так действует способность? — Мне Кью сказал. — Кью? Кто это? — Это он!       За решётками, разделяющими камеру от коридора, появилась маленькая рука, державшая страшную куклу. Тканевая кукла, которая наполовину перебинтована, сияющая зловещей улыбкой, а по её лицу идут красные дорожки, словно она плачет кровью. Действительно жуткое зрелище. Такую игрушку только в ужастиках и показывай. — Жаль, что тебе нельзя помочь. Подобные способности можно снять только с помощью самого хозяина. — То есть, я умру, если мы не остановим этого эспера? — в ответ последовала тишина. Да уж, интересная ситуация. Но кто и как мог это с ней сделать?       Подозреваемых много, но одно она могла сказать точно — это кто-то из её подчинённых, а, может, даже не один. Что, если в мафии крыс развелось слишком много? Без помощи ей не обойтись. Но вот к кому обратиться, когда тебя заперли в клетке?       После недолгих раздумий, Чуя резко приняла сидячее положение и начала бурить взглядом решётку. Надо только придумать, как выбраться с этих этажей, а там уже дело в кармане. На этаже как минимум десять охранников, плюс, в случае чрезвычайных ситуаций, могут прибежать и другие. Но в каких ситуациях все могут убежать? — Красный код.       Выход нашёлся быстро, но как его исполнить? Как показал опыт, просто так вызвать порчу она не может. Нужна особая ситуация. Например, поле боя, когда она чувствует опасность. Чем можно вызвать порчу в четырёх стенах?       Девушка снова посмотрела на окошко соседней камеры. Галлюцинации, да? Это вполне может помочь. — Послушай, малыш Юмено, мне нужна твоя помощь. — сказала она, подсев к прутьям и прижавшись к ним, чтобы хоть немного видеть мальчика. Кьюсаку поступил точно так же. — Какая? — ей показалось, или он правда горит желанием ей помочь? — Мне нужно выбраться отсюда, а для этого нужно, чтобы ты активировал свою способность. На мне. — мальчик таким заявлением был явно удивлён. Правильно, не каждый же день кто-то просит «испытать себя на прочность». — Что я должна сделать? — после небольшой паузы Юмено подвинулся ближе. — Ущипни меня. — радостно воскликнул он и протянул руку. А вот теперь в ступоре была уже Чуя. Она так хотела задать вполне логичный вопрос «зачем?», но, видя уверенный взгляд мальчика, она сделала так, как он сказал. Он тут же ойкнул и прижал к себе руку. Она слышала, что должна появиться метка, но пока всё было так же, как и минуту назад. — Почему ничего не происходит? — в этот момент Накахаре казалось, что над ней где-то подшутили, но по реакции мальчика такого не скажешь. Он, покраснев, ответил: — Чтобы активировать способность, надо разорвать Кью. — Не хочешь рвать любимую игрушку? — усмехнулась Чуя, но тут же вздрогнула от крика: — Нет! Не из-за этого! — Юмено очень возмутился. — Кью не хочет причинять боль сестрёнке! — Почему? — Но ты же не сделала мне ничего плохого. Ты такая же, как и я! — на это заявление она усмехнулась. — Ошибаешься, я такая же, как и все. — скрестив руки на груди, девушка посмотрела в потолок. Она даже хуже. — Не правда! Ты зовёшь меня по имени… И ещё ты не считаешь Кью страшным! — С чего ты взял? — удивилась Чуя, но в ответ уже была тишина. — Должна признать, эта кукла уродливая. Ты видел её лицо? Такое даже в страшных фильмах не показывают. — рука неожиданно начала болеть, как будто её ударили. На запястье появился фиолетовый след, похожий на маленькую ладошку. «Кажется, всё-таки что-то оторвал».

***

      Дазай шёл по коридору, даже не замечая вокруг отступающих людей. Или дело в его должности, или в его мрачном состоянии, но ему было всё равно. Он никак не мог понять, как до всего этого дошло. Ещё утром всё было, как обычно. Будильник, кофе, приход на работу, бессмысленная болтовня Мори. Но затем началось… Порча и странное поведение Чуи; пытка крысы, в которой он назвал имя напарницы; быстрая проверка и доказательства того, что она виновна, и её задержание. Это всё просто не складывалось в голове. Даже Босс как-то сказал, что она подобна верному псу. Так почему сейчас он так уверенно назвал её предателем? Здесь явно что-то не так, он что-то задумал… Но вот что? Хотелось разобраться со всем этим, пока его умница-напарница не учудила что-нибудь. А эта рыжая бестия может всё…       Но ещё он не мог понять один чёртов момент, который просто не выходил из его головы и выводил из себя… Когда его люди наконец увели Чую в наручниках, что было совсем непривычно, Осаму уже собирался уходить, как кто-то остановил его, схватив за плечо. И только один человек осмелился бы так сделать. — Дазай, вы совершаете ошибку. — Одасаку явно был взволнован. И у парня в голове крутился только один вопрос: «Почему?» — Вот как? — усмехнулся он, и развернулся к своему другу. Лучшему, как он считал. Но, видимо, не всё он о нём знает. — Почему же? И не мог бы ты объяснить своё присутствие здесь? Ты мне ни разу не говорил, что лично знаком с Накахарой. — Сакуноске явно не ожидал такого разговора. Это было видно по тому, как он отводил взгляд. — Мы с Чуей познакомились совсем недавно. — Ах, так вы даже по именам уже обращаетесь. Знаешь, что мне в тебе нравится? Тебе вечно удается меня удивлять. Неплохо, друг. — что-то в его словах ему не нравилось. Что-то, чего он не мог объяснить. Но необъяснимая злость и терпкая обида уже зарождались где-то в глубине души, которой, как он считал, у него нет. — Я понимаю, как всё это выглядит, но, пожалуйста, поверь мне. — Ода смотрел прямо в глаза, пытаясь донести, что не врёт. Но за сегодня он уже многое услышал. Многое, во что верить не хотелось. И ничего не ответив, Дазай просто развернулся и ушёл. У него ещё много дел. А с этим он разберётся как-нибудь потом.       И пусть он оставил эту проблему на второй план, мысли никак не покидали его. Многочисленные вопросы, на которые не было ответов. Но он должен был признать, что такое в новинку. Чем же всё закончится? — Дазай-сама! Срочно! — и вот снова крики подчинённых, на которые парень не сбавил шаг. Уже ничего не хотелось решать. Серьёзно, ещё одно ЧП, и он повесится у себя в кабинете. Куда-то он прятал верёвку… — Дазай-сама, красный код!       Резко остановившись, Осаму развернулся к подчинённым, которые чуть не упали из-за такого манёвра. Глаза юного Исполнителя горели мрачным огнем. — Где? — ему не нужны подробности, как и почему, только где она. Иначе камня на камне не оставит. — Там же… в камере… — сквозь одышку сказал мужчина, после чего Дазай тут же побежал туда. В мыслях был только один вопрос:       «Какого дьявола с тобой творится, Чу?»

***

— Почему ты приходишь раненый? — тихо спросила рыжеволосая девчушка, перебинтовывая руку опекуна. Снова. Снова раны. Но на этот раз порезы, словно от ножа. Пришлось даже зашивать. Она бы никогда не подумала, что будет отрабатывать зашивание ран на своём же опекуне. — Просто день не задался. — ответил он коротко, усмехнувшись. И так всегда. Вроде бы вопрос был точным, а он… — Я не про сегодня. — буркнула Рин и заметила, что Нобу смотрит на неё, слегка нахмурившись. — Почти раз в неделю ты точно приходишь раненый. Постоянно. Почему? Во что такое ты ввязался, что не хочешь мне рассказывать? — пояснила она на одном дыхании и начала убирать медикаменты. Толку-то от этого разговора? Всё равно ничего не расскажет… — Не всё так просто, Рин. — прозвучало устало. Девочка обернулась. — Никогда не угадаешь, какие сюрпризы тебе преподнесёт жизнь. Завтра, или даже сегодня… В эту же минуту. Случиться может всё, что угодно. И обойти это никак нельзя. Невозможно. Поэтому приходится смириться и принять.       Неожиданная речь опекуна заставила её задуматься. Он, конечно, снова ушёл от вопроса, однако это заставило её хорошо задуматься. — А если не могу? — В смысле? — Если я не в состоянии принять? Что если у меня не хватит сил? — О, нет, милая. — Нобу взял руки дочери в свои и по-доброму улыбнулся. Такая улыбка всегда у тех, кто заботится о ком-то. — Силы есть всегда. Просто мы этого не хотим принимать. Всегда неосознанно пытаемся отступить и спрятаться. Но так ты ничего не добьёшься. Надо всегда подниматься, даже если больно. Даже если кажется, что это конец.       Резко раскрыв глаза, Чуя глубоко задышала. И что это было? Посмотрев на свои руки, она с ужасом осознала, что порча медленно захватывает её. Запястья уже были «закованы» знаками способности, и они стремительно продолжали оплетать конечности, добираясь до лица.       По стенам уже пошли большие трещины. Если так и дальше продолжится, то беды не миновать. — Я должна… я должна выбраться отсюда. — быстро поднявшись с бетонного пола, Чуя в миг подошла к железным прутьям, запирающим её в этой камере. — Ты никогда не сможешь. — резкий мужской голос за спиной напугал не на шутку. Вы когда-нибудь испытывали такой страх, когда даже пальцем пошевелить не можете? Вот и сейчас девушка замерла, боясь оглянуться. Она ведь была одна, да и этот голос… Почему он так ей знаком? — Думаешь, у тебя хватит духу? Ты никогда самостоятельно не могла выбраться из какой-либо ситуации. А из ада и подавно. — Нет… это не правда… — сказала она полушёпотом, сдерживая дрожь в теле. — Вот как? Тогда почему ты до сих пор здесь? Почему ты в этом мире? — Я просто не могу найти выход. Это не так и легко! — закричала она. Парализующий страх постепенно отступал, как и здравый смысл. — Уверена? А может, ты просто не хочешь уходить?       Чуя резко разворачивается, и голубые глаза в удивлении распахиваются. Это не её камера. Она вообще сомневается, что сейчас в Портовой Мафии. Было слишком светло и везде всё… белое. Помещение достаточно большое. Единственное, что, точнее, кто, выделялся темными пятнами — это люди. Несколько взрослых в белых халатах и куча маленьких детей. Все мельтешат и куда-то торопятся. Врачи, если их можно так назвать по халатам, что-то всё время проверяют у детей: зрение, рост, давление, температуру… И среди всей этой толпы она видит мальчика, который стоит неподвижно и смотрит своими безжизненными глазами прямо на неё, а после его лицо искажает гримаса боли и страха, и он кричит во всё горло, так громко, что в ушах начинает звенеть: «Помоги нам, Чуя!». Она приходит в себя резко, и как будто делает свежий глоток воздуха.       Камера. Снова её камера на подземных этажах организации. До этого всё было галлюцинации способности Кью? Тогда почему всё до ужаса реалистично?! И этот мальчик…       Когда глаза привыкли к сумраку помещения, а тело вернуло себе подвижность и чувствительность, Чуя обнаруживает себя на руках Дазая, у которого в руке исчезала разорванная страшная кукла. Глаза напарника недобро сверкали в её сторону. Когда Дазай убедился, что его напарница в сознании: — Ты хоть понимаешь, что своей безрассудностью могла всё здание на камни разложить?! Чем ты только думала, когда воспользовалась способностями этого проклятого мальчика? А если бы я не успел? Последнее время я сомневаюсь, что в твоей голове существует серое вещество.       Чуя на его тираду только усмехнулась. Горло першит, и говорить ей в данное время немного больно. Просто она знала, что он успеет. Всегда успевал. И в этот раз она всё поставила на него. У неё за этот день было много времени подумать. Наверное, за то, что сейчас она сделает, парень будет долго на неё сердиться.       Дазай резко замолчал, когда Чуя в его руках завозилась. Девушка медленно подняла руки и осторожно обняла парня за шею. Действия вместо тысячи слов. Парень даже, кажется, перестал дышать. А Накахара тем временем приблизилась к уху Осаму и на грани шепота: — Прости меня, Осаму. — Что?..       Не успел он закончить, как затылок отдался резкой болью, а в глазах резко потемнело. Теперь уже девушка поддерживала обмякшее тело парня. Аккуратно положив его на пол, Чуя, шатаясь, направилась к выходу.

Она потом повторно попросит у него прощения, а сейчас у неё есть дела поважнее. Придётся сильно потрудиться…

***

      Играть в сумеречное время в шахматы с боссом Портовой Мафии для Коё стало некой традицией. Как и обсуждать все важные моменты во время игры. Озаки сейчас была больше, чем обычно, недовольна внутри. А ещё она сильно волновалась за племянницу. Чтобы её Чуя и предатель? Немыслимо! Как её цветочек мог пойти на такой грязный поступок? И так как она является родственницей Чуе, то Мори Огай запретил приближаться к нижним этажам здания. Она не может отрицать, что этот человек напротив видит все её мысли, несмотря на то, что сейчас она воплощает со стороны полное спокойствие. — Скажи, Мори, какую игру ты снова затеял? — Коё плавно передвинула фигуру на доске. — А разве мы сейчас не играем в шахматы? — притворно удивился мужчина, передвигая вперед коня. — Шах и мат. Эта была лёгкая партия. Ты сегодня не сильно сосредоточена на игре. Годы идут, а ты всё так же волнуешься за кровинку. — А ты на удивление болтлив, — прозвучало раздражённо. Эмоции всё-таки проявили себя. Коё недовольно поморщилась. — С одной стороны, я могу понять тебя. Я так же всегда волнуюсь за мою драгоценную Элис. Сердце кровью обливается, когда она убегает от меня! — воскликнул он, театрально откинув назад голову и приложив ладонь ко лбу.       Коё лишь прикрыла рукавом кимоно половину лица на этот концерт. — Предательство — это серьёзное обвинение. Мой цветочек не мог такое сотворить. Ты должен это понимать. — Именно поэтому сейчас она жива и находится в камере. В ином случае, на её драгоценным теле красовались бы сломанная челюсть и следы от трёх пуль. — Ты!.. — на доли секунды за спиной женщина показался еле видимый образ Золотого Демона. Коё всегда раздражает, когда он впутывает в свои игры Чую. Её девочка всегда страдает из-за этого!       Но она не успела закончить предложение. Раздался громкий стук, и двери распахнулись. В зал ворвался парень и упал на одно колено, наклоняя голову ближе груди. — Босс, Накахара Чуя сбежала из камеры.       Озаки резко встала с кресла. Мори недовольно нахмурился. Кажется, это не входило в его планы. — Где Дазай? — При побеге Накахара-сан вывела из строя Дазая-сама. Как и остальных. Погибших нет, — с каждым словом парень словно пытался стать меньше, — Черные Ящеры в данное время преследует сбежавшую.       Мори Огай несколько секунд обдумывал новости. Так, значит, Чуя сбежала. Как интересно складываются события. — Отзови Чёрных Ящеров. Они напрасно потратят время и силы. Выполняй. — Так точно.

Поймать человека, который лучше всего знаком с работой Чёрных Ящеров — напрасное дело. И всё же, что задумала Чуя?

***

      Пробуждение Осаму было не очень приятным. Голова болела просто ужасно. Парень считал, что этим ударом Накахара отомстила ему за все его выходки за эти годы. Чуя… Чем она вообще думала, когда сбегала? Она могла чуть-чуть подождать, и он бы нашёл выход.       Дазай с тяжким вздохом встал с постели в своей персональной палате. Думать в такой обстановке ему совсем не хочется. Так что сейчас Дазай потирал затылок, куда пришёл удар нежной ручки его напарницы.

Прости меня, Осаму.

      Парень недовольно цыкнул. Ей удалось застать его врасплох. Эти её внезапные объятия и слова… Он-то думал, что Чуя его вряд ли сможет уже удивить, но она, словно вопреки его ожиданиям, продолжает шокировать его. И будто в напоминания о девушке, затылок начал ныть. «И почему большинство выкрутасов Чуи такие болезненные?» — недовольно думал Дазай, поглаживая затылок.       Ноги сами привели его в поисках ответов в личный кабинет Чуи. Парень подёргал ручку двери. Как и ожидалось — закрыто. Но Дазай любит кабинет Шляпки больше, чем свой. Поэтому нахождение у него ключа от святыни его напарницы никого удивить не должно. Поворот. Два щелчка. Дверь открыта. Солнце уже село — в кабинете темно. Но найти компьютер на столе и включить его можно спокойно и без света.       В тишине раздаётся смешок. Дазай резко поворачивает голову в сторону окна. В свете луны на подоконнике сидит девушка и как-то грустно усмехается. Без своей любимой шляпы Чуя выглядит так необычно. Особенно с этой усмешкой. Где привычный издевающийся оскал? Девушка не кажется удивлённой. Дазай распахнул глаза. Она ждала его? Ясно… Она спланировала это ещё до того, когда вырубила его. Она знала, что он начнёт сам искать ответы. Чуя своими действиями просто подтолкнула его и установила удобное для неё время.       Парень недовольно поморщился. И когда она его так начала просчитывать? Кажется, Дазай начинает терять хватку. Непростительно. Но… это его Шляпка. Парень считает, что только ей, наверное, разрешается такое проворачивать.       За это время никто так ничего не сказал. Словно Соукоку не решается разбить тишину. Они просто смотрят на друг друга, и каждый пытается понять, что творится в мыслях другого человека.       Чуя, так и не отводя взгляда от парня, как он сегодня в камере, медленно подносит руки к шее и одним движением расстёгивает чокер. Его подарок, который, на удивление, она носила почти каждый день. И пусть не сразу. — Я разрываю наш дуэт. И на этот раз не на один день. Прощай, Осаму.       Дазай моргает. Простите? Ему не послышалось?       Чокер остаётся на подоконнике и девушка выпрыгивает из окна, исчезая во тьме Йокогамы. Чокер покачнулся, но Дазай в последний момент успел словить аксессуар, отчаянно сжимая его в руках. — Я верну тебя. Снова. Сколько бы времени мне не потребовалось. Жди меня, Чуя.