Все силы души

Работать не отвлекаясь — это роскошь мирных дней, Эдогава к ней привык, и это обернулось против него. Ныне его молчаливый враг — само время: через двое суток директор агентства и глава мафии умрут, равновесие сил в Иокогаме сменится хаосом; Рампо всем сердцем отвергает такой исход, но не его желания влияют на мир вокруг. Тревога маячит рядом, изредка напоминает о себе: под кожей разливается дрожащий холод, в висках тонко, ритмично пульсирует кровь, и каждый вдох безжалостно отмеряет время. Это не отвлекает, только подтачивает изнутри: Рампо держит мысли на коротком поводке, душит их раньше, чем страх задушит его самого. Не срываясь в спешку, он составляет план отвлекающего маневра: вот первый отряд врывается в здание мафии, разбивает вражеский строй, вот через десять минут на подземном этаже появится снежный демон. У мафии куда больше людей и ресурсов, чем у крохотного агентства, но план должен сработать. Больше — не значит лучше, у эсперов агентства больше возможностей для маневра и отступления. Угроза только одна — способность к изменению гравитации, лишь она серьезно влияет на вероятность успеха. За двадцать часов до окончания «каннибализма» Рампо звонит писателю из Гильдии, говорит весело, холодея внутри: — Агентство в беде, и мне нужна помощь. Как думаешь, сможешь запереть в книге одного человека? В трубке — тишина, и она тянется вечность. Рампо кусает щеку изнутри, впивается ногтями в ладонь: По не должен отказать, он очарован сверхлогикой, восхищается тем, как детектив находит выход из его путаных сюжетов, вероятность отказа крохотная — но она есть. — What… What is the matter?.. Рампо шипит от досады, ударяет себя костяшками пальцев по лбу: время, дурацкое время! Для По оно идет иначе: в час дня он спит, в час ночи работает. И, конечно, ни слова не понимает по-японски. Приходится просить заново: — Это Рампо. Прости, звоню не вовремя, но агентство в беде, и мне нужна помощь. Можешь приехать?.. Сейчас? На последних словах голос некрасиво, жалко ломается, и Рампо поспешно замолкает — и правильно делает, потому что ответ едва слышен: — Сейчас… скоро буду. И снова пустота, тишина. Затишье перед бурей треплет нервы, и с этим ничего нельзя сделать. Рампо ходит по пустому офису — под кожей мелкая дрожь, в голове стаи хищных тревог, — заглатывает один за другим дрянные леденцы; рот полон карамели с привкусом железа. Время — что зверь с окровавленной пастью, и обогнать его — тщетно пытаться, но Рампо не намерен проигрывать. По и вправду появляется совсем скоро: едва слышно стучится, входит без слов приветствия, лишь легко кивает. Рампо отмечает его всегдашнюю нервную бледность, вечно сцепленные в замок руки, и от этого возвращается напускная веселость: рядом с вечно взволнованным писателем очень легко казаться спокойным. Детектив рассыпается трескучими словами, кратко описывает ситуацию с каннибализмом, перелистывает страницы рукописной книги, его будущей тюрьмы — взгляд рассеянно следует по чернильным росчеркам от строки к строке. — Расскажи, как работает твоя способность, если в книге два человека, — просит Рампо. От вопроса По слегка оживает, выпрямляется, расплетает белые от тревоги пальцы, и смотреть на него в кои-то веки становится приятно. — Каждый из вас выйдет, когда закончит историю своего персонажа или разгадает сюжетную загадку. Если один умрет в книге, а второй после этого решит требуемое, то выйдут оба. Если наоборот — выйдет только решивший загадку, для умершего же сюжет начнется заново. Я не могу влиять на то, что происходит в повествовании… — А ты можешь не выпустить того, кто решил загадку? — Никогда не пробовал… но теоретически могу вернуть историю в начало. — Но как течет время в книге? Мне нужно, чтобы Накахара был заперт там двадцать часов. — Время идет непредсказуемо, и я никогда не пытался контролировать его… — В этот раз придется попытаться! В общем, подержишь нас там сутки — и не вздумай выпускать сразу обоих. Дождешься, пока я появлюсь рядом с тобой, потом отправим книгу подальше, тогда уже освободим мистера Гравитацию… На этом все. Пошли, нас все ждут. К главному зданию мафии ехали в молчании. Тревога Рампо ненадолго утихает, ее сменяет холодная осознанность, от которой все вокруг кажется медленным и глупым. По, наоборот, раздирают смятенные мысли: он несколько раз порывается что-то сказать, тут же неловко замолкает — это раздражает, и Эдогава коротко спрашивает: — Что тебя беспокоит? По прячет глаза за волосами, да еще и его взгляд блуждает где угодно, лишь бы не смотреть на собеседника, но Рампо точно знает их выражение: сухие, блестящие, затянутые тоскливой пеленой. Обычные люди так проживают болезненные воспоминания, а писатель так видит мир за пределами четырех стен. У него нервно дергается угол рта, он до белизны сцепляет руки перед горлом: — Рампо, мое беспокойство не ко времени, но все же… в агентстве так мало людей: к главному входу идут лишь четыре человека, и с флангов их прикрывают только ты и девочка с демоном… Этот план рискованный, и я так… я боюсь за тебя. Рампо мучают те же мысли, но он самоуверенно улыбается, его голос звучит ровно и легкомысленно: — В отличие от агентства, мафия без своего главы беспомощна и легко ведется на манипуляцию. Они там даже не задумываются, что действуют по плану третьей стороны! Проще золотых рыбок, действуют быстрее чем думают, и некому их остановить. Зная это, разбить их внутренний порядок становится просто, ведь ключевые фигуры нам известны… О, вот и приехали. Еще увидимся, Эдгар. Эдогава треплет прикорнувшего на коленях енота, небрежно кивает самому писателю и выходит, не дожидаясь ответа. Тоскливо проводит удаляющуюся машину взглядом: сейчас начнется самое страшное. Из его головы не идут сухие блестящие глаза — но это лишь отголоски недавней нервозности, никакого смысла для детектива они не несут. Кроме того, что у Рампо глаза точно такие же.