Fire With Fire/Огнем против огня

Сильная головная боль — это единственное, что почувствовал Кастор, открыв глаза. В его груди что-то горело, но он не понимал природы этого явления. Веки тяжелели, а конечности налились свинцом. Его потряхивало. Приложив неимоверные усилия, Кастор сел на кровати и свесил ноги на холодный пол. Это не помогло, а только усугубило ситуацию. Теперь мальчика не только трясло, но и откровенно шатало. Единственное более менее нормальное объяснение этому было внезапное землетрясение в школе. Запустив руки в волосы, парень уперся локтями в колени и стал вспоминать все последние события. Он читал в библиотеке. После практиковал заклинания на подушке. Вчера он применил парочку легких проклятий на первокурсниках. От мыслей о примененных заклятиях Кастору становилось еще хуже. Он закрыл глаза и откинулся на кровать. Боль слегка отступила, но вскоре вернулась с новой силой. Терять было нечего, нужно идти в больничное крыло. Открыв глаза, мальчик затрясся. Прямо над ним стоял блондин двенадцати лет с серыми глазами. Этот парень отличался необыкновенной схожестью с самим Кастором, но отличала его лишь одна деталь. Глаза его были черны, как будто их заволокло непроглядной дымкой. На губах был злобный оскал, а каждый мускул тела напряжен, словно готов к нападению. — Это не я, — промелькнуло в голове у мальчика, но его двойник лишь злее улыбнулся и закрыл Кастору глаза рукой. Охнув от неожиданности, Кастор резко подскочил, но незваного гостя уже не было в комнате. Малфой осторожно подошел к зеркалу и с опаской заглянул в него. Вроде все как всегда, только синяки от бессонных ночей синели на фоне бледной кожи. Оттянув веко, Кастор убедился, что его глаза по прежнему белые, но он не ожидал, что сможет оттянуть свое веко до щеки, словно его кожа была пластилиновой. Отшатнувшись от зеркала, Кастор направился в гостиную, опираясь на стену. Выйдя в гостиную в одной лишь шелковой пижаме, Кастор упал на колени и взвыл. Все, находящиеся в помещении, смеялись, смотря на него словно он отброс общества. Они тыкали в него пальцами и гадко усмехались, показывая тем самым свое презрение к мальчику. Резко подскочив, Кастор попытался пробиться к выходу, но сколько бы он ни шел, он натыкался на новых людей, которые отшатывались от него как от прокаженного и шептались друг с другом. Ни один раз Малфой натыкался на до блеска начищенный щит Салазара Слизерина, висевший в гостиной Слизерина, в котором он видел отражение того самого парня, нависшего над ним в спальне. Мальчика охватил ужас. Он не знал куда деться и что с ним происходит. Ноги снова подкосились, и он упал на колени с воплем отчаяния. Неожиданно ему на плечи легли холодные ладони. Малфой медленно поднял глаза. Перед ним была сестра с такими же как и у его недавнего гостя глазами, которые выглядели черными из-за дымки, окутывавшей их. Это была последняя капля, и Кастор снова затрясся, а его конечности снова окаменели. Он смотрел и не мог понять почему он монстр, почему она тоже монстр.

***

Адара сидела в компании команды по квиддичу и слушала объяснение новой тактики, которую придумал Кроул специально для игры с Гриффиндором. Неожиданно из спален мальчиков выбежал неестественно бледный Кастор. Его взгляд бегал от человека к человеку так, как будто он старался найти кого-то. Он резко упал на колени и завыл, будто он был волком. Все. находившиеся в помещении, непонимающе уставились друг на друга. Они опасались подойти к Кастору. Малфой резко встал и стал хаотично ходить по комнате, натыкаясь то на одного, то на другого, шепча при этом, что он хочет выбраться из тьмы, он хочет освободиться. Отойдя от шока, Адара подбежала к брату, опять сидевшему на полу и бормотавшему что-то нечленораздельное. Блондин поднял глаза на сестру, они были словно сделаны из стекла, за которым горел огонь страха. Адара обняла его за плечи, помогла встать и не спеша повела в спальню мальчиков.

***

Адара завела Кастора в комнату и усадила на кровать. Она чувствовала, как сильно его трясет, потому что его рука, лежавшая под её рукой, дрожала. Его била какая-то странная дрожь и он часто дышал. Испугавшись за брата, Адара накрыла его лежавшим на кровати пледом и обняла. Ей казалось, что у брата лихорадка и не понимала что делать. То ли успокаивать его самой, то ли вести в больничное крыло к Мадам Помфри. — А-д-дара, — голос Кастора трясся, то ли от бьющего его озноба, то ли от начинающейся истерики. Девочка обняла брата крепче, прижимая к себе, и как-то инстинктивно начала гладить по голове. — Всё хорошо Кастор, — снова проговорила Адара немного растерянно. Она не понимала что происходит с её братом. Ей хотелось помочь ему, но она не понимала что может сделать для него. — Мне с-страшно, — проговорил мальчик, подняв глаза на сестру. По спине девочки пробежал холодок. Впервые за 12 лет она увидела слезы в глазах брата. Она почувствовала, как внутри всё сжимается от ужаса. Что же такого произошло с ним, что он находится в таком ужасном состоянии. — Я с тобой Кас, я с тобой, — шептала Адара, чувствуя, как в её объятьях трясет брата. — Что с тобой? Может быть, позвать кого-нибудь? — Н-нет.–дрожащим голосом проговорил мальчик и уткнулся лицом в небольшое плечо сестры.  — Я монстр. Я монстр, –повторял он. Адара чувствовала приближающуюся панику, но старалась сохранять спокойствие, чтобы и самой не испугаться и брата ещё сильнее не испугать. — Ты не монстр, Кас, — сказала она. — Ты не понимаешь, — поднял голову Кастор и немного отстранился от сестры. Адара увидела, как по его щекам бегут слезы. — Я становлюсь монстром. Тьма поглощает меня. Забирает мою душу. Скоро от меня и правда ничего не останется. Я видел что со мной будет. Я превращусь в чудовище. Безжалостное. Бесчувственное. Озлобленное на весь мир. Я стану злом, — глотая слезы, говорил Кастор. Он почти в точности повторил те слова, которые говорила ему в поезде Адара. Ему было страшно. Он напоминал себе самому зверя, запертого в тесной клетке. Ему вдруг стало неуютно в собственном теле. В голове мелькнула мысль взять где-нибудь нож и вскрыв себе грудную клетку — высвободить наружу таящегося внутри зверя, который словно одичавший метался из стороны в сторону. — Мне нужно в к Мадам Помфри, — проговорил Кастор, чувствуя как становится тяжело дышать. Он понял, что галлюцинации могут повториться, а это значит, что медлить нельзя. Он набросил мантию поверх изумрудно-зеленой пижамы и, надев тапочки темно серого цвета, поспешил за Адарой в больничное крыло, держа её за руку. — Что случилось? — услышала Адара голос, прозвучавший им в спину, принадлежавший Филу. — Вопросы потом, — ответила Адара, торопясь, словно каждая секунда промедления могла стоить брату жизни.