Две надежды человечества

Наступило утро. Вчера Леви сам отнес Рока в темницу, освобождая Валери от похода туда. Барроуз на это лишь пожала плечами и с чистой совестью ушла в свою комнату писать отчет Эрвину, а также доклад Ханджи. Сейчас капитаны, молча, сидели в столовой и вместе завтракали. Валери задумчиво смотрела в окно, будто пытаясь найти кого-то. Кроме того она вспоминала вчерашнюю ночь, когда они с Леви чуть не поцеловались. Барроуз раздирали противоречивые чувства. С одной стороны она хотела поблагодарить Рока и небеса за то, что это не случилось. С другой же ей почему-то уж очень хотелось убить Рока за то, что он испортил такой момент. Девушка в который раз подивилась своим странным эмоциям. Кроме них в столовой были еще и остальные солдаты, которые опять что-то бурно обсуждали. Было слышно, как Саша и Конни шутят, и смеются вместе со своими друзьями. Вдруг двери открылись и внутрь зашел Клаус со своей вечной веселой улыбкой, которая прям таки излучал хорошее настроение, и Имир, которая как всегда была немножко хмурая, но сегодня она была также задумчива. Солдаты, увидев девушку, тут же повыскакивали со своих мест и кинулись обнимать её. Никто даже не посмотрел на Клауса, который веселым шагом подошел и сел за столик капитанов. Блейк внимательно посмотрел на капитанов, которые продолжали завтракать в тишине. Но, повторяю, Блейк и тишина – вещи несовместимые. - Что за унылая атмосфера у вас? – начал говорить он, чтобы привлечь внимание Аккермана и Барроуз, - Сегодня вообще день какой-то странный. - Странный? – переспросила Валери, - Это почему же? - Ну, как? Я зашел, а меня не заметили! Неужели эта Имир красивее, чем я?! – праведно возмутился он, в негодовании хлопнув в ладони. Валери и Леви одновременно фыркнули и закатили глаза, думая, что Клауса ничто, и никто не сможет исправить. Клаус посмотрел на капитанов с еле скрываемой улыбкой. Даже он уже давно заметил, что между ними происходит какая-то химия. Единственный зеленый глаз парня устремился на потолок столовой, думая, что нужно сделать, чтобы сдвинуть это дело с мертвой точки. «Может, мне опять свахой заделаться?» - подумалось парню, который не сводил взгляда с «интересного» потолка, - «А что, я же смог свести Кетти и Алена, Петру и… Ника». Воспоминания о брате опять тупой болью раздалось в сердце. Но Клаус помотал головой, стараясь прогнать эти мысли со своей головы и сосредоточится на чем-нибудь другом. Например, на шипперстве капитанов. Что, как не это, сможет его так хорошо отвлечь от вселенских проблем? Ничто и никто. Ага, как же! В столовую вошли Катерин и Ален, придерживая её за плечи, чтобы она не упала. Клаус все еще был в своих мыслях, поэтому не заметил их прихода, все так же продолжая смотреть вверх. Но их возвращение заметили все, в том числе и Валери с Леви. Барроуз, увидев своих почти здоровых друзей, облегченно выдохнула. Они выглядели действительно лучше, чем несколько дней назад. Ален почти не хромал и двигался почти свободно. Даже не морщился каждый раз от боли. Катерин выглядела не так, как хотелось бы для Барроуз, но тоже неплохо. На бинтах перестала появляться кровь, что свидетельствовало о заживлении ран. Левая часть лица все еще была перемотана бинтами из-за раны на щеке. Одной рукой она держалась за бок, боясь опять ощутить тупую боль от движений. Но в целом они двое выглядели очень даже хорошо для тех, кто чуть не умер. Несмотря на их ранения, аура вокруг них была настолько сверкающая, что даже Валери удивилась. Обычные же солдаты не обратили на это должного внимания, так как думали, что эта парочка такая всегда, даже если ранена. Валери поднялась с места и быстро подошла к ним, помогая довести блондинку на скамейку, чтобы они отдохнули. Только после этого, как парочка уселась, Клаус соизволил обратить на них свое драгоценное внимание. Глаз, не скрытый повязкой, в шоке расширился от удивления. Конечно, ведь он думал, что его сестричка пробудет со своим парнем в больничном крыле как минимум еще неделю. Он тут же подскочил со своего места с диким криком радости. На что обратили внимание все солдаты, и даже Имир посмотрела на своего «надзирателя» с любопытством. Валери же ничуть не удивилась такому поведению своего друга, отлично зная его характер. Хотя, если бы не её статус в обществе и репутация «язвительного капитана», она бы тоже кричала от радости и бросалась в объятия парочки, что, впрочем, и сделал Клаус. Леви, опять же, только раздраженно фыркнул, испепеляя блондинчика Блейка взглядом. Хотя в глубине души он понимал, что тоже рад видеть живых этих ребят. - Кетти, как ты? Все хорошо? Ничего не болит? Хорошо себя чувствуешь? Голова не кружится? Сколько пальцев я сейчас показываю? – обеспокоено тараторил Блейк, не давая ей и шанса сказать хоть что-то. - Клаус, успокойся. Все хорошо, - засмеялась блондинка, видя такое состояние своего брата. - Ты не ответила. Сколько пальцев я показываю? – нахмурился парень, внимательно смотря в серые глаза своей сестре, которая тяжело вздохнула, но все же ответила: - Три. Блейк удовлетворенно кивнул, облегченно вздыхая. Заметив, что у его любимой сестренки и её парня, а по совместительству и лучшего друга самого Клауса, парень тут же встал и направился за подносами еды, на ходу выкрикнув: - Айн момент. Валери, Кетти и Ален проводили его взглядами, а Ривай все так же сидел, смотря в окно. Тем временем Барроуз посмотрела сначала на Алена, а потом на Катерин, которая буквально светилась счастьем. Валери вспомнила, что сероглазая была такой лишь раз – когда Ален предложил ей встречаться. И Барроуз действительно съедало любопытство не хуже самого Клауса, но она это хорошо скрывала. Оставив в покое вилку, которую до сих пор держала в руках, она подперла подбородок кулаком и с еле скрываемым интересом спросила: - Что с вами двумя? Праздник какой-то, что вы так светитесь? - Не понимаю, о чем ты, - прикинулась дурочкой Кетти. - Да ладно тебе. Рано или поздно все равно узнаю. Колись, давай. - Кетти, - мягко произнес Ален, - я думаю, они должны знать. Или все расскажу я. - М-м-м. Ладно! Смотрите, - Катерин подняла свою руку, где при свете дня блестело кольцо на безымянном пальце. Валери смешно выпучила глаза, вмиг утратив все свое ехидство и хладнокровность. Она переводила взгляд с Алена на Катерин. Ей казалось, что время замедлилось для неё. Информация медленно доходила до неё. Ей казалось, что даже в свою первую вылазку она не так волновалась как сейчас, узнав об этой, несомненно, хорошей новости. Барроуз посмотрела на Алена с шокированным выражением лица, что он даже рот прикрыл, чтобы не засмеяться. Её красные глаза блестели от переполняющих её эмоций. - Ал, ты сделал ей предложение? Я правильно все поняла? – на всякий случай переспросила она. Абрам на это положительно кивнул, улыбнувшись. Также он наблюдал за реакцией капитана, немножко боясь её реакции, ведь Валери всегда отличалась от всех своей непредсказуемостью. - НУ, НАКОНЕЦ-ТО! – счастливо крикнула Валери, вмиг подорвавшись со своего места. На этот крик обратили внимание все, кто был сейчас в столовой. Валери подбежала к своим друзьям-сокомандникам и заключила их в свои объятия. Катерин Блейк счастливо рассмеялась и обняла свою лучшую подругу, переглянувшись со своим женихом. Абрамс также обнял их: первого друга и любимую. Барроуз, все еще держа в своих объятиях парочку, звонким чмоком поцеловала их в щеку. Её счастью не было предела! Как же было хорошо только от одного понимания, что два её любимых человека будут теперь всегда-всегда вместе! Что может быть лучше, чем понимание, что теперь им двоим ничего не будет угрожать? - Ого, что я пропустил? Что растопило сердце нашей ледяной капитанши? – послышался недоумевающий голос парня, который заставил Валери отстранится от Алена и Катерин и увидеть Клауса, который с непонимающей улыбкой смотрел на картину перед ним. В руках он держал поднос с едой для своей дорогой Кетти и дорогого друга. - Клаус, я самая счастливая девушка на всей планете! – вскричала сероглазая блондинка, хлопая в ладоши. - Конечно, я же твой брат! Не вижу повода для грусти, - самоуверенно произнес Блейк, садясь за столик. - Нет, ты не понял, - отмахнулась от его слов сестра, - Вчера Ален сделал мне предложение! – последние слова она прокричала так, что было слышно на всю столовую. Настолько переполняло её счастье. Клаус онемел и даже не шевелился. Он по-глупому поморгал и поднес палец к уху, чтобы его прочистить. Сделав эту нехитрую манипуляцию, он опять посмотрел на Катерин и с глупой улыбкой переспросил: - Кет, повтори, что ты сейчас сказала. Мне послышалось, что Ален сделал тебе предложение! Пф, такая глупость. - Брат, тебе не послышалось! Я выхожу замуж!!! – счастливо прокричала Кет на всю столовую, из-за чего образовалась тишина. Клаус опять глупо поморгал целым глазом и посмотрел на Валери. Она склонила голову набок, будто спрашивая, что он от неё хочет, с любопытством наблюдая за его реакцией. Блейк молча показал на Алена, затем на свою сестру. Валери, усмехнувшись, кивнула. В ответ она получила какое-то нечленораздельное мычание. Видимо, он все еще перебывал в шоке. Он медленно поднялся со своего места и, подойдя к Алену, вмазал ему. Благо, удар был не очень сильным, что даже синяк не останется, поэтому на этот раз Абрамс устоял и в шоке посмотрел на Клауса: - Что у тебя за привычка – бить меня?! В этот раз за что?! – на повышенных тонах удивлялся Ален. - Не прикидывайся дураком! Думаешь, я не знаю, что ты будешь делать с ней в первую брачную ночь?! И поверь, мне это совсем не нравится! - А ты думаешь, у нас с ней еще ничего не было? – удивился Абрамс. - Ах ты, собака! Ты опорочил мою сестру! Теперь ты просто обязан на ней жени… Твою мать, Ал. Поздравляю! «Быстро же у него меняется настроение» - подумали все, смотря на Блейка. - Клаус, ты меня ударил! – праведно возмутился Ален. - Упс, - неловко сказал Клаус, почесывая затылок, - Но с другой стороны, какая же свадьба без драки? Ах, да! Он пожал руку Алена, смотря в его недоумевающие карие глаза, и серьезно сказал: - Береги её. Вот тебе мое благословение, - он жестом показал на небольшую ссадину на щеке Алена, которую поставил Блейк, - Вот приданное, - Клаус дал ему поднос с едой. Клаус быстро подошел к своему месту за столом и молниеносным движением запрыгнул на стол, там самым заставляя всех присутствующих в этой столовой обратить внимание на него. - Внимание всем! Я, Клаус Блейк, выдаю свою сестру Катерин Блейк за Алена Абрамса! В честь этого события я позволяю всем вам отпраздновать это событие, как хотите! Солдаты одобрительно закричали и засвистели. Некоторые даже в ладони похлопали и радовались то ли тому, что смогут отдохнуть, то ли тому, что очень рады за молодоженов. Валери, смотря на счастливые лица своих друзей, не могла оставить их без подарка. Ухмыльнувшись свои мыслям, она тоже начала подходить к столу, на которому все еще стоял Клаус. Парень быстро смекнул что к чему и подал ей руку. Валери удивленно посмотрела на неё, но помощь приняла. Став прямо в центр стола, она развернулась ко всем лицом, заставляя замолчать солдат. Она цепким взглядом осмотрела все и всех. - Я, как капитан когда-то элитного отряда, хочу поздравить от имени всех Алена и Катерин уже Абрамса. В честь такого события я отменяю сегодняшние вечерние тренировки, - зал опять одобрительно загалдел. - Ур-р-ра! – крикнул Клаус. Казалось, его голос перекрывал все остальные, - Бухаем! – с этими словами он поднял стакан с яблочным соком. Солдаты повторили его движение, но с опаской проследили за реакцией капитанов. Леви Аккерман вздохнул, но свой стакан тоже поднял, выражая этим свое одобрение. Теперь все посмотрели на Валери. Девушка тоже взяла свой стакан и, подняв его, с легкой улыбкой сказала: - Кампай. - Кампай! – повторили все остальные с нескрываемыми улыбками на лицах. Все радостно смеялись и начали садиться за свои места, а некоторые выходить из столовой, чтобы не опоздать на раннюю тренировку. Валери еле-еле стащила Клауса со стула. Лишь Леви продолжал стоять, но через несколько секунд он развернулся и тоже начал идти к выходу. Барроуз, заметив это, схватила его за ладонь, останавливая. Аккерман повернулся и посмотрел на неё, ожидая пояснений. - Ты куда? – спросила Валери, все еще держа его за руку. - В тюрьму. Нужно проведать нашего заключенного, - коротко и ясно ответил он. - Оу, точно. Подожди секундочку, я сейчас с тобой пойду, - быстро проговорила девушка, отпуская его руку. - Нет необходимости. Я сам пойду, а ты можешь остаться с остальными. - Ты уверен? – спросила Валери, пристально смотря ему в глаза. Леви ничего не ответил, лишь закатил глаза и ушел. Валери несколько секунд стояла неподвижно, провожая его спину взглядом, пока он не скрылся из виду. - Валери, ты там скоро? – спросил Клаус, наклонившись назад, сидя на стуле. - Замолчи, жертва пьяной акушерки, - огрызнулась Валери под веселый смех Кетти и Алена. POVЛеви Вокруг меня лишь тьма. Только один факел освещает мне путь. В руках я нес поднос с кашей, черствым хлебом и простую воду. В кармане звенели ключи от тюрьмы, где сидел пленник. Честно говоря, мне не хотелось даже смотреть на него. А я ведь добровольно сказал, что пойду сюда один. И кто меня за язык дернул? Я, как только представлю наглую морду этого, так кулаки зудят его ударить. Чужое присутствие хоть бы сдерживало меня. Поворот. Еще поворот. Легион Разведки мог похвастаться подземными тюрьмами, которые были почти как катакомбы. И вот очередная дверь, которую я легко открыл с помощью ключа. Факел осветил небольшой коридорчик и комнату с решеткой. Подойдя ближе, я увидел седовласого парня, который сидел на жесткой и грязной кровати, скрестив ноги и закрыв глаза. Будто медитировал. Пф, бесит. - На, жри, - коротко оповестил я, со стуком ставя на землю еду и воду. Этот козел медленно открыл глаза, которые мерцали в темноте сине-фиолетовым цветом. - А-а-а, это ты, - лениво протянул он, - А где же Валери? Я промолчал, разворачиваясь и направляясь к выходу, попутно говоря: - Не твоего ума дело. - Да? А я думаю наоборот. Все-таки она для меня уж точно не чужой человек. Я остановился. Сейчас мне безумно хотелось повернуться к нему и ударить, так как недавно сделал Клаус Алену, только посильнее. Я не понимал его слов. Он ведет себя так, будто знает все секреты мироздания, будто знает каждого человека и гиганта. Сейчас, обернувшись к нему, я увидел его насмехающиеся глаза, которые будто старались проверить меня на прочность. - Глазенки закрыл, и жри молча, пока я добрый, - прорычал я, не двигаясь с места. - М-да, у тебя просто потрясающий милый нрав, - пробурчал Рок, подходя к тарелке и садясь прямо на сырой пол. Смотря на него, я даже не знаю, кто меня больше бесит: Клаус со своим поведением, или Рок со своими замашками. Хотя… Седовласый определенно лидирует. Медаль что ли ему выдать за это? - Кстати, что нового во внешнем мире? – вдруг спросил он, перерывая мои раздумья. Я посмотрел на него тяжелым взглядом, всеми силами стараясь подавить желание его убить. Получалось не очень. Единственное, что мешало мне спокойно накинуться и придушить его – это железные решетки. Хотя у меня есть ключи, так что если сильно захочу, то точно его укокошу. - Тебе зачем это знать? – сухо спросил я, прислонившись к стенке. - Да так. Просто любопытно, смогли ли вы уничтожить кристалл, в котором находится сейчас Женская особь. Вы же столетие боритесь и «изучаете» гигантов. Так что для вас это не должно быть проблемой, - беспечно ответил он, пережевывая черствый кусок хлеба, немного морщась. Я промолчал. Мы все еще не смогли «достать» Энни Леонхард из её «кокона». Мы перепробовали все. Результата никакого. Все клинки ломались об этот кристалл, как и другие тяжелые или острые предметы. Ханджи делала все что могла, но особых результатов это не принесло. Да что я говорю. Никаких результатов это не принесло! Это заставляло сжимать кулаки от злости и бессилия. А также еще большее желание придушить седовласого ублюдка, который только выглядит как человек. Он же спокойно сидел и с легкой ухмылкой смотрел прямо на меня. - Ясно. Значит, никаких результатов. И почему я не удивлен? – на последней фразе он иронично взглянул на потолок, будто пытаясь найти ответ там. Это то меня и взбесило. Я резко подошел к нему и ударил по решеткам так, что они содрогнулись. Рок легонько вздрогнул, но скорее от неожиданности, чем от страха. А зря. - Мы хоть что-то делаем, ублюдок, - прошипел я, не скрывая ярости в голосе, - А что делаешь ты? Просто наблюдаешь! Скучно тебе? А смотреть на то, как гиганты пожирают людей очень весело да, с*ка?! И ты, бл*ть, смеешь еще упрекать нас в чем-то?! Я кричал не жалея сил. Я смотрел яростно, не жалея эмоций. Меня еще никто не мог так взбесить, как он. А этот мужик спокойно сидел, смотря в мои глаза, будто не слыша, о чем я ему говорю. А точнее кричу. Заметив это, я замолчал и выпрямился, отходя от решеток. Тем временем заключенный встал и посмотрел на меня. Знаете, Ханджи всегда ухмылялась перед очередным исследованием, экспериментом над гигантами. За это она получила от меня кличку: «Сумасшедшая». Она всегда восторженно хихикала, когда видела титанов. Её очки отражали солнце, что делало её еще более жуткой. Глаза восторженно блестели, а вместе с сумасшедшей улыбкой это делало её похожую на маньяка.Она настолько увлекалась экспериментами, что никто сразу не заметил, как она повысила свои знания в пытках на практике. Признаться, я думаю, что она может пытать лучше, чем кто-либо. Даже я. Ален ухмылялся не так широко как ученая. У него была легкая ухмылка, просто немножко искривленные кончики губ. Но даже это полностью преображало его лицо. Казалось, эта ухмылка показывала все его чувства к человеку – злость, призрение, желание втоптать в грязь. Это бывало редко. Даже очень. Я увидел его таким только раз, когда на тренировке кто-то сильно ударил Катерин Блейк. Тогда его оттаскивали братья Блейки. Я помню, каким шокированным был Клаус, увидев такого Абрамса. Я помню, как тряслись руки у Ника, когда он увидел ухмылку своего друга. Подумать только, столько эмоций передавалось только через эти искривленные в злости уголки губ. А карие глаза потемнели на несколько тонов, чуть ли не сливаясь со зрачком. Ник ухмыльнулся лишь раз. Тогда Петру оскорбил Оруо. Я помню, как затряслись колени у него, когда Ник просто посмотрел на напарника Петры с ухмылкой. Зрачок стал опасно узким, как головка спички, но все равно выделялся на фоне ярко-голубой радужки. До ухмылки Ханджи он не дотягивал, но ухмылку Алена он с легкостью переплюнул. Казалось, все даже услышали рычание со стороны Ника Блейка. Клаус никогда не ухмылялся. На его лице всегда сияла улыбка. Но иногда она отнюдь не успокаивала. Однажды вечером, после смерти его брата и всего моего отряда, я встретил его в столовой. Он как раз выходил, а я заходил, чтобы налить себе очередную чашку чая. Я помню, как он улыбнулся. Но это сложно было назвать полноценной улыбкой: глаз был потухший, а второй скрывали бинты, уголки губ, будто кто-то натянул на нужное место и склеил. Она была настолько натянутой, что даже я сначала удивился, но не показал этого. Валери ухмылялась искусно. Когда мы познакомились – она ухмылялась и делала это всегда: в битве с гигантами, на тренировке, когда разговаривала со своими друзьями, на тренировке новобранцев, когда разговаривала со своими учениками и со мной. Это стало настолько привычно, что я даже представить теперь её не мог без этого. Её губы растягивались на пол лица так, чтобы зубы виднелись, красные глаза азартно поблескивали, а брови поднимались в насмешливом выражении. Только сейчас я понял, что все эти ухмылки были очень красивыми. Особенно если сравнить их и то, что я сейчас вижу. А картина была точно не для слабонервных. Фиолетово-голубые глаза лихорадочно блестели в темноте, волосы средней длинны были растрепаны и распущены, на грязном лице появилась сумасшедшая улыбка. Казалось, она смогла поделить лицо на две части, доставала до ушей. Это была ухмылка Рока. Он подошел к решетке, истерично хихикая. Признаться, мне стало не по себе. За всю свою жизнь я не видел такого. - Нет, мне не скучно. Мне смешно! Ха-ха, я постоянно наблюдал, как вы, солдаты, деретесь с титанами, пытаетесь их уничтожить, даже не зная, как они появились. Признаться, я разочарован во всем человечестве. Столько лет… Вы убивали тех, кто раньше был за таким же, как вы. Когда я смотрю на это… Мне действительно смешно! Ха-ха-ха! Эти глаза, наполненные страхом, ничтожные попытки выбраться из их лап, а также лап смерти. Лица, перекошенные гримасой страха настолько идиотские для меня, что несколько раз я чуть не выдал свое место положения своим смехом. Но твои движения заставили меня, чуть ли не кричать от восторга! Такая сила, мощь, а все ради чего? Ха-ха, да ты и сам не знаешь! А главное, ты убиваешь гигантов с таким лицом, будто проводишь уборку в своей комнате! А движения Валери… Наполненные жизнью – такие эмоции, такая страсть к происходящему, ни капли пофигизма! А какое рвение защитить и рвение в бой. Ха-ха-ха, она просто потрясающая! Ухмылка на губах, а на лице – кровь врагов. Что может быть красивее и прекраснее?! Признай, даже ты заглядывался на её движения.Ха-ха-ха, только благодаря ней я понимаю, что человечество не такое уж и скучное? Я стоял с непроницаемым выражением лица и смотрел, как этот безумец ходит туда-сюда с сумасшедшей улыбкой, хотя во мне прямо таки кипели эмоции. С самого начала я, мягко говоря, невзлюбил его. Но тогда, в первую нашу встречу вчера, он выглядел адекватным, человеком здравомыслящим. И что я вижу сейчас? Психа, который по сумасшедшему смеется, ходя туда-сюда. Руки сами собой сжались в кулаки. Я прикрыл глаза и начал делать все для того, чтобы успокоится и не натворить дел, как говорила Валери. Я представил, как избиваю Рока до содранных костяшек на руках, превращая его лицо в одно сплошное кровавое месиво. Кажется, этот метод помогает. Я открыл глаза и посмотрел на безумца, который также не отводил от меня взгляда, прикрыв лицо рукой. Из-под расставленных широко пальцев виднелись наполненные сумасшедшим блеском фиолетово-голубые глаза. - Знаешь, за что я так ненавижу весь род Аккерманов? – вдруг опять заговорил он, - Даже не за то, что на вас не действует моя сила внушения, или стирание памяти. Не-е-ет, совсем не это. Все вы, Аккерманы, храните в себе столько секретов, такие противно-неприступные, сильнее обычных людей. Ха-ха, я помню их всех, всех до единого. Ха-ха, я знал всех их, весь твой род буквально рос у меня на глазах: Элиас Аккерман, Фобиас Аккерман, Бенджамин Аккерман, Ливиус Аккерман… Ха, мой друг Аккерман – дед твоей матери Кушель и твоего дяди Кенни… - О чем ты говоришь? В этой клетке ты окончательно сошел с ума? – спросил я, приподнимая бровь. Да, в это поверить было сложно. Нет, очень сложно, почти нереально. Он говорит так, будто жил много столетий. Если бы не названые им два последних имени, я бы ему точно не поверил, но нет никакого логического объяснения тому, что он знает имена моих родственников. Об этом не знает никто, даже Эрвин, даже Валери. Остается только поверить в то, что он говорит, как бы сложно это не было. - Нет, конечно, - истерично возмутился он, убирая руку с лица, где уже не было ухмылки, - Я вырос в то время, как только появился первый гигант, я видел все проблемы человечества собственными глазами! Я – незримая тень во всей истории человечества! Вот, например, Микаса Аккерман. Тебя не смутило то, что у неё та же фамилия, что у тебя? А зря. Твоя да-а-альняя родственница Микаса – седьмая вода на киселе. Новость шокировала меня. После его рассказа я только сейчас понял, что мы с ней очень похожи – черные волосы, серые глаза, похожий характер… Как я мог быть настолько слепым?.. - Я ненавижу Аккерманов, будь то ребенок, или взрослый! Неподдающиеся моей силе… Недопустимо! Я уничтожал их всех, превращая этот род в малочисленный клан! Они все умирали от моих рук. Например, твоему прадеду, своему «другу» я каждый день на протяжении нескольких лет подсыпал яд. Никто даже ничего не заподозрил. Чтобы убить родителей Микасы и её саму я послал бандитов. Но мне помешали непредвиденные обстоятельства. Теперь на всей планете осталось всего лишь три Аккермана: Кенни, ты и Микаса! Вы – самые живучие из всех людей, которых я когда-либо знал! - Спасибо за комплимент, - зло выплюнул я. - Всегда пожалуйста, - сумасшедшее улыбнулся он, - Даже её… ха-ха, я даже убил твою мать! Это было так просто –убить Кушель. Ха-ха, а главное, все думали, что она больна какой-то неизвестной болезнью! Ха-ха-ха, Боже, как глупо! Я в шоке распахнул глаза и посмотрел на этого безумца. Он бился в истеричном припадке, заламывая пальцы на руках. А я не мог поверить в сказанное им слова. Я помню, что моя мать была красивой женщиной, но я презирал её за то, что она работала в борделе. Продажная женщина, говорили все и я в том числе. Я не воспринимал её как мать никогда. Но она оставляла всю еду мне, а сама питалась какими-то крошками. Я не воспринимал её как мать, но все еще помню её улыбку и светло-серые глаза, с нежностью смотрящие на меня. Я не воспринимал её как мать, но все еще помню, как она впервые начала кашлять кровью, а ей никто не хотел помочь. Тогда я впервые разволновался за неё, но она лишь нежно улыбалась и гладила меня по голове. Я не воспринимал её как мать, но помню, как у неё впервые подкосились ноги, и она рухнула на пол. Как она не могла встать, но отчаянно цеплялась за стены с паникой в глазах, но с улыбкой на губах, стараясь показать мне, что не боится. Я помню её первый обморок. Я помню её первый приступ кашля, когда изо рта текла кровь. Я помню, когда в один день она не смогла встать с кровати. Я помню призренный взгляд «доктора», что был, чуть ли не единственным в Подземном городе, что холодно поставил «приговор»: неизвестная смертельная болезнь. Я не воспринимал её как мать, но в тот момент мне хотелось убить этого мужчину, что так ненавистно смотрел на неё и с некой радостью оглашал о её болезни. Я не воспринимал её как мать, но помню, как первый раз начал воровать хлеб ради неё. Я помню, те многочисленные ушиби и ссадины на всем теле, но мне было все равно. Главное – отнести поесть больной Кушель. Я не воспринимал её как мать, но помню, с каким странным чувством я наблюдал за тем, как изо дня в день она худела, как её покидали силы, а из красавицы она превращалась в скелет, обтянутый кожей. Я не воспринимал её как мать, но отчетливо помню, как вернувшись домой после очередной кражи хлеба, я увидел её бездыханное, худое, обтянутое кожей тело. Я не воспринимал её как мать, даже не плакал когда её не стало. Просто сидел, смотрел на неё, и ждал не понятно чего. Наверно, своей смерти. Я не воспринимал её как мать никогда, даже сейчас я не отказываюсь от этих слов. Тогда почему, услышав, что виной всему этот человек мне хочется покалечить его, чтобы он почувствовал всю ту боль, что она тогда, чтобы он кричал в агонии, чтобы умирал в муках?! Почему мне хочется стереть его наглую улыбку? И почему я не заметил, как одним шагом подошел к нему и, притянув сквозь решетки, начал бить его об них, потом кулаком? Почему мне приятно это делать с ним? Почему мне приятно слушать хруст ломающих костей? Почему сейчас музыкой для моих ушей является звук его хриплого дыхания, захлебывающегося в собственной крови? Почему сейчас, отпустив его и глядя на окровавленное лицо, мне нисколечко не его жаль? Я смотрю, как он еле-еле поднимает свое лицо и смотрит на меня своими противными глазенками. Я поморщился от его вида. На лице не было живого места, нос сломан, из него фонтам льется кровь, На лбу большие и глубокие кровоточащие ссадины, брови рассечены так, что кровь льется рекой, та же ситуация и с губами, на щеках кровавые порезы и разводы. Рок стал на шатающиеся ноги и выплюнул сгусток крови с половиной своих зубов. На подбородок текла алая жидкость, а он рассмеялся, смотря на меня. Псих. Ярость, что уже сворачивалась в клубок, опять развернулась и наполнила все мое тело. - Ха-ха, т-ты, кха-кха… Наконец-то я увидел то, что так долго хотел от тебя увидеть! Кхм, ты показал свои эмоции: эти наполнены яростью глаза, перекошенное злостью лицо... А ведь я еще н-не закончил с-свой рас-с-каз, - говорил он, шепелявя и шипя. Но я уже его не слушал. Резко развернувшись, я направился к выходу отсюда. Настроение после нашего «общения» резко опустилось вниз. Хотелось просто уйти отсюда и запереться в своей комнате. Выходя отсюда, я оглушительно хлопнул дверьми. Выйдя на улицу – свет ослепительно ударил по глазам, заставляя поморщиться. Я раздраженно потер переносицу, и устало вздохнул. Это только утро, но я уже хочу, чтобы он закончился. Устало вздохнув, я решил направиться в комнату. Тем более не думаю, что Валери будет против самой потренировать солдат. Вспомнив её ухмылку, я уже не ежился. После того, что я увидел только что, мне её ухмылка казалась даже очаровательной. Но не думаю, что такого же мнения придержаться все солдаты, особенно если около Барроуз будет её вечный спутник – Цербер. Идя в свою комнату, я услышал странный шум из столовой. Не понял. Я обернулся и прислушался. Точно, что-то шумит и, судя по звукам, там много людей. Не понял. Тренировка еще не началась? Развернувшись, я направился к источнику шума – столовой. Открыв дверь, я замер. Это точно не то, что я ожидал увидеть. Думаю, даже в самом страшном сне мне бы такое не приснилось…