Шлюха

«Ты дал мне самый грустный опыт, который может дать мужчина женщине — опыт унижения»

Белла прервалась, о чем-то задумавшись. Мне, как и ей, тоже нужна была передышка. Услышать из ее уст имя Виктории было полной неожиданностью. Если Белла встретила ее, то как она смогла остаться в живых? Я прекрасно знал, о чем думала Виктория, знал, что она захочет отомстить нам за смерть Джеймса. Отомстить нам, но не Белле. «Что же делала Виктория в самолете? Что планировала? — запоздало думал я. — Надо было придушить эту гадюку сразу после Джеймса. Но ведь она как сквозь землю провалилась. А теперь, выходит, все время была рядом с Беллой». Мне было очень тяжело контролировать себя, хотелось бросить все, покончить с этим фарсом. Правда, доставалась это очень тяжелой ценой. Я не мог не дышать, так как мне надо было изменять свой голос, но стоило только вдохнуть, как ее запах заставлял снова терять голову, ведь она стала пахнуть для меня еще слаще, еще более притягательнее. Я слышал, как бьется ее сердце, как шумит кровь в венах, такая сладкая, такая желанная. Наверное, где-то там наверху, мои молитвы были услышаны, потому что после того, как она вышла из ванной, она бросила все попытки соблазнить меня. Я перестал быть клиентом, я стал деловым партнером. От перемены в ее поведении мне стало намного спокойнее. Так она была больше похожа на ту Беллу, которую я знал. Так я хоть мог быть спокоен, что не накинусь на нее. — В один из выходных мы с Эдвардом решили поехать в Сиэтл посмотреть бейсбольный матч, — продолжала она свой рассказ. — Там я встретилась с Викторией в первый раз. Она была его бывшей мачехой. Я не могла понять, почему Эдвард смотрит на нее таким холодным взглядом. Тогда я не знала, что у них натянутые отношения. Позднее Эдвард рассказал про Викторию. Она ненавидела его семью и считала Эдварда виновным в разрыве с его отцом. И она никогда не упускала возможности насолить им. Наверное, Белле сейчас нелегко мешать правду с вымыслом, чтобы суметь передать смысл произошедшего. Но ей надо отдать должное — придумать на ходу такую правдоподобную легенду. — Я очень удивилась, увидев ее в салоне, — продолжила она свой рассказ. — Виктория была милой и обаятельной. Пока мы летели, она весело и беззаботно щебетала, расспрашивая об учебе, о моих планах, о колледже. Я не могла понять, что такого страшного нашел Эдвард и его семья в этой милой женщине. А потом она спросила про него. Это была для меня все еще больная тема, особенно учитывая ее связь с этой семьей. Я чуть не расплакалась, она проявила нужное сочувствие, выпытав у меня всю правду, хотя, почему-то мне казалось, что она и так ее знает. То, что она сказала потом, перевернуло мой мир. Она предложила мне стать своей компаньонкой, она предложила мне пропуск в его мир — мир закрытых вечеринок, VIP-зон и частных резиденций. Там я могла встретить его. Я была не настолько глупа, знала, что она попытается использовать меня против его семьи, знала, что если пойду с ней, то в какой-то мере предам Эдварда. Но, ведь это он предал меня, бросил. А теперь мне давали возможность увидеть его, приблизится к нему хоть на чуть-чуть, шанс, которым я захотела воспользоваться. И еще, это была возможность насолить ему за то, что он меня оставил. Поэтому и пошла с ней. — Что было дальше? — спросил я в нетерпении. В общих чертах все становилось ясно. Видимо, Виктория предложила ей то, чего я не смог ей дать — бессмертие. И моя наивная девочка согласилась. Неужели она думала, что у нее действительно есть шанс переиграть Викторию? Но только ли бессмертие толкнуло ее к ней? Неужели она действительно хотела насолить мне за то, что я оставил ее? Я всматривался в лицо Беллы, пытаясь понять, где она лжет, а где говорит правду. Теперь это было очень сложно. Ее лицо изменилось, оно было как наглухо закрытая книга. Я изучал каждую черточку лица, каждое движение губ, глаз, бровей. Я слушал, как бьется ее сердце — ровно и бесстрастно, даже тогда, когда она произносила мое имя. Я ничего не мог понять. Приходилось полагаться только на то, что она рассказывала. — Я пошла добровольно и провела с ней два года. Потом она оставила меня, бросила, как когда-то и Эдвард. Видимо, она поняла, что насолить семье с моей помощью не удастся. Но за время, проведенное с ней, я изменилась. Я узнала ее лучше, узнала, что ее обаяние было показным, веселье и внимание — наигранными. Однако, за эти два года ее цинизм успел пропитать меня, эгоизм — отрезвить, любовь к роскоши -заразить, а страсть к мужчинам — увлечь. Она показала, что нет любви сильнее и надежнее, чем любовь к деньгам. Нет стремления более правильного, кроме как обогатиться. Я думала, что выстою в общении с ней, но ошиблась. Ей удалось изменить меня. Пересказ с точки зрения обычного человека был мне не совсем понятен. Чем заменить роскошь? Любовь к деньгам? Эгоизм и цинизм? Или их и не надо ничем заменять? Хотя, в общих чертах становилось понятно, чего именно хотела Виктория и ради чего старалась. Я еще раз дал себе слово, что найду эту гадюку и убью собственными руками. — А дальше… Дальше я осталась одна в большом городе, без того, к чему успела привыкнуть за два года, без денег, без связей. Опять брошена. За эти два года Виктория постаралась поднатаскать меня во всем. Мы с ней вместе посещали танцевальную студию. Мне очень понравилось снова танцевать, оказалось, что в танце можно забыться. Тренировками можно было доводить себя до состояния полного изнеможения, когда хочется только одного — провалиться в сон без мыслей и желаний. Узнав, что я осталась одна, наш учитель предложил мне поработать в его танцевальном шоу. Платил он вполне прилично, и я согласилась — возвращаться домой мне не хотелось. Мне как воздух нужна была передышка. Мне нравилось танцевать в его шоу, мы даже ездили на гастроли в Канаду. Однако я все испортила, снова вернувшись к наркотикам, которые впервые попробовала еще с Викторией. Все равно в моей будущей жизни они бы не играли никакой роли. Когда меня поймали на употреблении кокаина в первый раз, меня простили. Во второй — нет. Ну, а дальше был стриптиз, а потом все стало так стремительно двигаться, что я не успевала уследить за своей жизнью, которая не двигалась вперед, она катилась вниз, а я стояла в стороне и наблюдала за этим. — Подожди, ты хочешь сказать, что это не Виктория заставила тебя работать тут? — Нет, все решения, которые я принимала после того, как она меня оставила, были моими. За все свои поступки отвечала только я. Думаю, мною двигала злость, я была зла на весь мир, на Эдварда, на его семью, на Викторию — они все хотели оставить меня человеком, — оговорилась она, — Никто из них не спросил, чего хочу я. Потом я попыталась остановиться, но было уже слишком поздно. А потом просто привыкла. Ко всему ведь привыкаешь. Каждое ее слово было подобно удару ножа в мое сердце. Неужели это и есть правда? Неужели она мстила нам за то, что мы оставили ее человеком? Неужели все только из-за того, что ее не сделали вампиром? Ни я, ни Виктория? Неужели Белла была такой недалекой, чтобы опуститься до подобной мести? Под маской человеческой истории, мне было нелегко разглядеть истину. Где заканчивается ее правда и начинается ее вымысел? Кем была для нее Виктория на самом деле? Неужели она стала ей так близка, что разрыв с ней стал для Беллы таким болезненным? Для того чтобы узнать правду, мне надо сказать кто я. Но кто даст гарантию, что она тогда вообще хоть что-то расскажет? Я не был в этом уверен. Лучше пусть будет так, иносказательно, но в общих чертах понятно. По большому счету, она ведь правдиво рассказала обо мне и наших чувствах, почему в остальном должна лгать? Хотя, должен признать, врать у нее теперь получалось так, что мне действительно хотелось верить в то, что Виктория некогда была моей мачехой. Теперь мне нужно было задать свой самый главный вопрос, который мучил меня весь этот вечер. — Как ты теперь относишься к Эдварду? — выдавил я из себя. — Никак, — просто ответила она. Я впился взглядом в ее лицо, пытаясь там найти ответ на свой вопрос, в который раз пожалев, что не умею читать ее мысли. И меня опять напугало то, что я видел. Потому, что я не видел ничего. Никак — был ее ответ, ничего — было написано на ее лице. Ничего и никак — обычные пустые слова, как они похожи, и как много теперь они значат для меня. — То есть ты больше его не любишь? — решил попытаться я еще раз. — Нет, — ответила она, с недоумением посмотрев на меня. — Как можно любить человека, который бросил тебя десять лет назад?