Шлюха

Эдвард — Десять штук, — сказала она. — Заплати мне десять штук и я расскажу тебе всю свою историю. Мне стало казаться, что еще чуть–чуть, и я проломлю кровать, так сильно мои руки упирались в нее. Кем стала Белла? Куда пропала моя немного наивная, но такая правильная красавица? Я вспомнил, как она ругала меня за то, что я превышал скорость. Где теперь та девочка? Неужели, в этой женщине, которая стояла передо мной, ничего не осталось от Беллы? Несмотря на все чувственные ноты, в ее голосе слышалось безразличие, а в глазах, наполненных страстью, проскальзывала пустота. Тут я заметил, что она начала нервничать, ее руки стали дрожать. Какая ирония, она испытывала жажду, но совсем иного рода. Кокаин. Может, он стал ее проклятием, а не я? — Я заплачу, — услышал я свой голос. — Можешь начинать рассказывать. Для этого фарса с Беллой мне пришлось изменить количество и скорость проходимого через горло воздуха, и мой настоящий голос изменился до неузнаваемости. — Если не возражаешь, мне надо на минутку в ванную, — сказав это, она схватила свои вещи и быстро скрылась в ванной. У вампиров отличный слух. Я слышал каждое ее движение. Судорожное копание в сумочке, шуршание и, наконец, довольный и протяжный вздох. Милая моя, что же ты с собой сделала? Одно я знал точно: что бы она мне не рассказала, кто бы не был виноват в ее теперешнем положении, я спасу ее. Я не смогу жить дальше, зная, что я уйду, а она останется здесь и будет принадлежать другим мужчинам, тысячам других мужчин. Я спасу ее. Но, какое я имею право осуждать ее, ведь сам еще большее чудовище. Из нас бы теперь получилась отличная пара. Она испорчена в душе. Я же совсем без души. Казалось, прошла вечность, пока Белла вышла из ванной, но ее глаза довольно блестели. Она прошла и села на этот злополучный стул, положив ногу на ногу. — Не возражаешь, если я буду курить? — спросила она. — Нет, — ответил я. Все те же крепкие Marlboro. Она сделала первую затяжку и начала свой рассказ. Я сидел и слушал. Слушал, как она рассказывает обо мне, о своей первой любви. Неужели она сможет предать меня? Сможет рассказать о моей семье? Кем она нас изобразит? Семейкой серийных убийц? Вампиров? Нет, она не предала нас, из ее рассказа выходило, что моя семья была очень богатой, и была против наших с ней отношений. Я инстинктивно вздохнул с облегчением. Все-таки не предала. Правда, выставила меня маменькиным сыночком, якобы я послушался своих родителей и бросил ее. Все остальное было правдой. Первый поцелуй, первое объятие и первая боль, которую я ей причинил, когда бросил. — Это из-за него ты встала на этот путь? — спросил я с напряжением. На самом деле у меня чуть не вырвалось старомодное «стала падшей женщиной». Теперь от ее ответа зависело, буду я жить дальше или нет. — Нет, думаю, его вины тут нет. Конечно, то, что он ушел, почти сломало меня. Но рядом были друзья, благодаря которым, я, в конце концов, выбралась из этого омута. После школы я поступила в колледж. Попрощавшись с отцом, я села на самолет в Сиэтле. Именно этот полет навсегда изменил мою жизнь. Я уже устроилась в своем кресле, когда подошла стюардесса и попросила пройти в первый класс, сказала, что там кое-кто ждет меня. Я вскочила, думая, что это Эдвард решил вернуться. И не будет никакого колледжа. Я готова была бросить все ради него. Больше меня в первом классе ждать было некому. Однако там, похлопывая рукой по пустому креслу рядом с собой, сидела Виктория. Ранее. Виктория «Ничего, месть — блюдо, которое надо подавать холодным» — повторяла я себе, ожидая Беллу в салоне первого класса. Сколько я мечтала об этом моменте. Сегодня она совсем одна, без друзей, без родителей и, самое главное, без него. Наконец-то мой Джеймс будет отомщен. Я не собиралась мстить Белле, Бога ради, в смерти Джеймса был виноват Эдвард. Но я прекрасно понимала, что с ним и его семейкой мне не справиться, поэтому выбрала самый легкий путь. Тот, который открыли сами Каллены, оставив это прелестное создание без защиты. Я ужасно удивилась и обрадовалась, когда поняла, что они бросили Беллу. Как только они уехали, моим первым порывом было растерзать эту девчонку, не оставив ни клочка ее живой плоти. Однако я знала, что за этим может последовать — семейство Калленов начнет на меня охоту. А я не обладала ни их талантами, ни связями, чтобы бегать всю оставшуюся мне вечность. И тогда в голове зародился совсем другой план. Ведь Эдвард не мог ее бросить: он ее любил, она для него была и оставалась наркотиком. Зная, какой он правильный, я догадалась, зачем и почему он ее бросил. Эдвард, это была твоя ошибка. Твоя ошибка станет моей победой. Он так ее любил, что перешагнул через свой эгоизм. Он так ее любит, что когда узнает, в кого я превращу Беллу, сможет ли он жить дальше? Я не собиралась ее ни убивать, ни превращать в вампира. Зачем? Она еще очень молода, из нее можно вылепить все что угодно. Я изменю, медленно, но настойчиво изменю ее. Я стану ей подругой, дам надежду стать вампиром. Я слышала, как она умоляла его об этом пустяке. А потом, когда сделаю все что планировала, наведу на нее Эдварда, или он сам найдет ее. Рано или поздно ему захочется узнать, что с ней. Я улыбнулась — это будет моя месть. Он сам казнит себя. Большей мести я не могла себе позволить. Моего Джеймса не было, вместе с ним умерло что-то и в моей душе. Да, в чем-то он был неправ, я отговаривала, просила не связываться с Калленами, но он не послушал. Я буду умнее его. Они даже не узнают о моем вмешательстве в судьбу Беллы.