The elusive

Надежде — пламя, Надежде — свет, Надежде — веру, Надежды — нет… Биопсихоз — Идущим на свет

Дикая боль пронзила тела детей, на чьих шеях висели пустышки, но ни один из них не издал и звука. Их черед пришел, теперь на смену придут новые жертвы Три-Ни-Сетт, что должны поддерживать баланс мира. Шахматноголовому даже было жаль. Эти Аркобалено оказались самыми спокойными из всех. Ни проклятье, ни истиная причина, ни последствия не смогли тронуть их душевного равновесия. Так было нужно — решил их Небо. Группа людей, что нашла в себе семью, что были преданы своим идеалам, а так же жили далеко от своей настоящей родины — Японии, довольно спокойно смогли пережить тот факт, что проклятье убьет их. Во имя жизни. Больше всех был возмущен Ураган, который не желал такой участи своему Небу, но тот сумел укротить нрав такого же полукровки, как и он сам. Родители некоторых из них не были коренными японцами, а внесли в их род корни европейцев, а точнее — Италии. Туда и прибыла группа, чтобы навестить родственников. Долгое, очень долгое путешествие с острова дало свои плоды. Тсунаеши желал навестить сестру и побывать на ее свадьбе, а ребята не оставили его. Молодые люди пересекли огромное расстояние… чтобы остаться в Италии навечно. Приглашение странного человека встретиться заставило шестое чувство шатена неодобрительно зазвенеть, но ничего смертельно опасного на тот момент он не почувствовал. Интуиция дала знать, что это опасно слишком поздно. Яркая, очень яркая вспышка озарила лес и поляну, куда прибыла семья. Молодые люди, которым по законам их страны до совершеннолетия оставалось лишь полтора года, хотя кому-то и чуть больше, едва не потонули в этом свете. Закончилось все так же внезапно, как и началось, а в середине поляны стоял человек. Что-то не дало ему уйти просто так. Глаза Неба, что стоял напротив. Его чуть журящий, взгляд и снисходительная улыбка. Впервые Шахматноголовый почувствовал себя ребенком. Провинившимся ребенком, которого поймали за его делом и теперь ждали не ответа, нет, ждали причины поступка. Его не ругали, а лишь спрашивали. На какой-то момент мужчина честно растерялся, не зная, что сказать, но ему помогли. Вторая из рода шаманов — Сепира — поведала новым хранителям баланса историю мира и ее рода. Историю с очень грустным концом. Она не просила простить их, не просила помочь им. Она лишь просила принять это. Они могут ненавидеть, могут пытаться избавиться от проклятья, но при этом Сепира умоляла их не забывать про жизнь. Будучи обреченными, им лучше не тратить свои силы на пустяки, а жить так, как велит сердце. И они услышали ее слова, которые женщина не произнесла. Она просила их не сдаваться. Вновь знакомая яркая вспышка, а после нее пустота. На грани сознания они слышали крик шамана, который представился им, как Кавахира. Это было единственное поколение, которое приходило к нему в гости и приносило с собой все то, что они находили в мире, совершенно не виня мужчину в случившемся. Их время подошло к концу. — Они… смогли? — Кавахира неверяще смотрел на молодых мужчин лет двадцати, что лежали на поляне. Примерно в полукилометре от них точно в таком же кругу стояли дети и проклинали его. Наслышанные о проклятых детях-убийцах, только сейчас они поняли весь размер свиньи, которую подложил им их «знакомый». — Нет, они не сняли проклятье, — брюнетка отрицательно покачала головой, присев возле Неба, что сжимал в руке пустышку, что утеряла свой ярко-оранжевый оттенок, сохраняя лишь отблеск племени. — Они оказались сильнее, чем мы предполагали. Думаю, что нести это проклятье им было не в тягость, как и пустышки не смогли исчерпать их пламя. — Что с ними будет? — блондин, что не имел дара предвидеть будущее, но знал, что Сепира прекрасно видит то, что хочет, с трудом подавил в своем голосе жалобные нотки. Кто бы знал, как ему больно обращать людей в вечных детей, обрекая на проклятье радуги. — Даже я этого не вижу, но могу сказать одно — они выживут. Даже переживут меня, — неожиданно она звонко рассмеялась. Звук чем-то напоминал звон маленьких колокольчиков, а в глазах Джиглио Неро были видны искорки веселья. — Поверь, ты еще назовешь их твоим собственным кошмаром. Поджав губы, Кавахира постарался скрыть свой взгляд за тенью полей шляпы. Ему совершенно не нравилось то, что Сепира начала довольно часто говорить, что следующей уйдет она, став жертвой для поддержания жизни этого мира. Оставаться последним шаманом ему не хотелось. — Поможешь переместить их к нам? Не думаю, что пролежав на земле долго, они останутся от этого в восторге. А в себя придут они не скоро, — поднявшись и отряхнув подол платья, шаманка повернулась к своему собрату. Ответ ей был не нужен. Она уже его знала.