The elusive

Мы были безымянны — Теперь у нас есть имя. Были бессловесны — Слова пришли. Немного безголосы Мы до сих пор, Но всё-таки не беззвучны — Нас всё же слышат. Мы не безгрешны, Лишь немного распущены. Но вы никогда не будете безмолвны К нам. Rammstein — Los

Наблюдать за историей было даже довольно весело, если бы не так скучно. Время для них замерло, перестав влиять на тела, а пустышки не покинули до конца. Бессмертие стало фактически их проклятьем, ведь даже Кавахира не смог объяснить, что случилось с ними. Загадочное обстоятельство заинтересовало бы многих, но бывшие проклятые младенцы не были глупы. Скрывая этот факт, те предпочли остаться для всех погибшими. Теми, кого сменяли другие поколения, что сейчас с таким упоением пытались найти тех, кто обрек их на эту учесть. Было даже немного странно вновь ощущать свое взрослое тело, из-за чего Сепира хохотала, когда очередной из хранителей не вписывался в двери, косяки или мебель. Пока довольно долгое время те свыкались с мыслью, что они не умрут, а так же теперь более не дети, Кавахиро лишь закатывал глаза, наблюдая. Эти дети точно сведут его с ума, женщина была права. Семь взбалмошных хранителей повзрослели лишь телами, а вот сознанием так и оставались детьми, из-за чего, правда периодами, это детство на них и нападало, выливаясь в бои подушками, догонялками с невероятным грохотом, плесканием водой через заготовки для флейт, что еще не имели отверстий. Рекорды побивал лишь Кея, который оказывался жертвой почти беспочвенной агрессии и начинал гоняться за ребятами, из-за чего доставалось всем, кроме Сепиры. Женщине доставляло веселье находиться рядом с этой маленькой семьей, которая очень полюбилась ей. Они никогда не отказывались помочь, всегда старались поддержать и даже присоединялись в веселых играх «поймай-не поймаешь» между Шахматноголовым и очередными проклятыми. Медленно, но верно молодые люди стали замечать, что происходит становление мафии. Сепира основала свою семью, которой передался ее дар предвидеть будущее. Ее маленькая дочка вызвала у бывших Аркобалено невероятное умиление, хоть Кавахира и ворчал, что ребенка детям давать нельзя. Брюнетка лишь посмеивалась и старалась намекнуть, что у них есть и свои потомки, которых можно знатно попугать. Особенно если учесть, как они похожи. То ли Шахматноголовому стало слишком скучно, то ли ребята перед ним провинились, но с легкой руки этого вредного шамана по миру робкой поступью прошелся слух, что групп Аркобалено существует две: действующая, которая терроризировала мафию, не давая тем спуска, и те, кто сумели избавиться от проклятья. Последние оказались более ценными, поэтому теперь многие старались узнать их имена, а желательно найти. Наблюдать за тем, как Тсунаеши едва не бьется головой о столешницу, бесконечно уточняя, кто тут еще дети? блондин понял, что без них ему действительно станет скучно. Их странное поведение, что рвало его понимание о повадках людей, начинало умилять. Притерпевшиеся, вросшие в самое сердце, те вызывали интерес то ли ученого, то ли человеческого начала в нем. А если? Если рассказать миру о их существовании? Если дать миру новую причину для легенд, так, чтобы не расслаблялись? Если дать этим детям новый шанс на жизнь, хоть жизнь и вечную? Возможно, что когда-нибудь не станет и его, тогда эти люди смогут взять бремя проклятия на свои плечи, продолжив дело шаманов, ведь только им оказалось подвластно познать суть этих жертв. Познать и принять необходимость. А если… оживить чувства тех, кто при всей своей жизнерадостности больше напоминали хорошо разыгранный спектакль? Адреналин от погони, веселое «ку-фу-фу» от их Тумана, который в очередной раз обвел вокруг пальца одного из своих потомков, заставляя его беситься и смешить оставшуюся группу Виджиланте. А если дать им почувствовать снова, какого это — жить? Это безумно интересовало его, интриговало и заставляло Сепиру ехидно хихикать, наблюдая за шаманом. Действительно, детей тут было не восемь, включая маленькую дочку шаманки, а девять. Самое великовозрастное дитя сидело в кресле, потягивая вино и с интересом наблюдая за теми, кого с таким усердием выковыривало из раковины. Когда слухи дошли до самого Бермуды фон Вихтенштайна — загадка. Когда Аркобалено тьмы начал сам искать с ними встречи — загадка еще большая. Но сама встреча превзошла все ожидания малыша, заставляя ненавидеть Шахматноголового еще больше. Как они сохранили свое пламя и возраст? Выживших Аркобалено в буквальном смысле этого слова подпитывало черное пламя. Пламя ненависти, настоящее отчаяние и нежелание сгнить заживо от проклятия, оно полностью отличалось, нежели все другие виды пламени. Позволяя перемещаться своему хозяину, оно также служило для них оружием. Ненависть идеально подходила для тех, кто карал преступников. Он ожидал увидеть младенцев, которых точно также потрепала судьба. Озлобившихся на мир, а в частности на одного шамана. Тех, кто потерял ориентир в жизни, вынужденных вести жалкое подобие жизни. Файлы в его голове старались сойтись очень долго. Выжившие Аркобалено не только оказались не такими, но еще и сохранили собственное пламя. Им хватило сил не только пережить своеобразную «консервацию» тел, но и обратный процесс, который всех остальных лишал жизни. Они не были похожи на тех, кто пострадал от проклятия. Наоборот, ему даже казалось, что это было в радость этим ребятам. И, если говорить серьезно, такой конфуз даже пугал. Могли ли эти дети являться потомками шаманов, что подобно Сепире, хоть и храня это в тайне, основали свои семьи? Он уже подозревал, кто пустил слух об этих людях. И за это врезать одному вечно улыбающемуся блондину он хотел еще сильнее. — Неуловимые, — произнес он почти через тридцать минут молчания. Все это время Бермуда следил за тем, как Облако методично крушил чей-то особняк. Не очень дальновидная семья купилась на невинный и хрупкий вид его Неба. Туман стоял в стороне и едко комментировал действия брюнета, периодами помогая тому и прикрывая его иллюзиями. — Что? — Тсунаеши отвлекся от созерцания очень символично горящего особняка на фоне ночного неба. Поведение хранителей нисколько не удивляло его, а Хибари просто жизненно необходимо что-то громить или с кем-то драться. Его натура напоминала хищника, а спокойно тот жить не мог. — Я бы назвал вашу группу Неуловимыми, — он уже чувствовал, что все оставшиеся атрибуты спешат сюда, ведь их семья здесь. Похоже ловить сегодня здесь будет некого — выживших не осталось. — Неуловимые… я поговорю с ребятами на эту тему, — согласно кивнул в миг посерьезневший шатен. Он уже думал на эту тему, потому что мафия все равно доберется и до них, слишком сильно они нуждались в том, чтобы иметь контакты с внешним миром. Шаманам в этом плане было легче. — Но тогда нам нужны какие-то атрибуты семьи. — Вы знаете, где меня можно найти, — поняв, что это его шанс, проговорил малыш, поворачивая голову. Он стоял на плече Неба, который любезно согласился стать его временным транспортом. — Я расскажу вам про мафию и ее особенности все, что знаю сам. Все же нас можно назвать коллегами по несчастью, — вечная жизнь была именно тем, чего он точно не пожелает ни единому своему врагу. Кроме Шахматноголового. — Хорошо, мы заглянем в гости… чуть позже. А пока, — повернув голову, он внимательно посмотрел на Аркобалено, что оказался замотан в бинты по самую макушку, — тебе же еще нужен этот преступник? — прищурив глаза, что сейчас имели цвет не золотисто-карий, а горели, словно янтарь, заговорчески прошептал Небо. Малыш с черной пустышкой хмыкнул. Если так пойдет и дальше, то они однозначно смогут сработаться.