The elusive

Тук-тук, впусти меня, Позволь мне стать твоей тайной. Oomph! — Labyrinth

— …прими наследие сие во имя Отца и Сына и Святого Примо, используй его на свою защиту и на защиту семьи своей, на поражение врагов своих и веры в будущее и, насколько возможно это для немощности человеческой, не поражай им несправедливо, — вещал менторским голосом Тсунаеши, размахивая второй пустышкой на подобие кадило. Бьякуран уже даже не пытался понять, что происходит и с каких пор Аркобалено занимаются посвящением боссов семей? Реборн стоял на плече брюнета и держал его перчатки. Вид у киллера был серьезным, как и у Иэнобу, что преклонил колено перед Небом. — Мир тебе, — склонившись и придержав брюнета на своем плече, Тсунаеши поцеловал внука в макушку. — С каким намерением желаешь ты вступить в права своего наследования? — Я желаю защищать близких своих, родных, друзей и простых людей от мафии. Вернуть мафию на путь истинный и напомнить ей о ее главной задаче, — в тон своему предку ответил шатен, не смея поднять головый. Иначе он не выдержит и рассмеется. — Тогда мы принимаем твою волю, внук наш, — из ниоткуда возник Джотто, которому Тсуна подал руку Десятого, где было кольцо. Коснувшись той своей перчаткой, Примо снял печать, что блокировала силу кольца. Они давно приняли волю Иэнобу, но момента провести обряд как-то не было. Точнее подходящей ситуации. Вспыхнувшее кольцо мгновенно изменило свою форму, а силы шатена увеличились почти вдвое. Он поднял голову и удивленно посмотрел на стоявших перед ним мужчин. — Вы… Вы меня пытаетесь надуть? — воскликнул хранитель кольца Маре, стоило ему понять, что у «Юни» две пустышки неба. И обе отличны друг от друга. — Нет, я действительно Аркобалено, — Тсунаеши величественно кивнул, а две пустышки в его руках засияли ярче, подтверждая это. — Ты знаешь, найти меня могут только те, кто желает этого всей душой. Я небо семьи Неуловимых, — сверкнув глазами, которые начали меняться, возвращая себе свой естественный цвет, шатен начал отходить от своего внука к краю барьера. У него была немного безумная идея по сохранению жизни Юни. И барьер в этом плане ему крайне нравился. — Внук, ты сможешь отшлепать этого ребенка за меня, пока я тут колдовать буду? Молодец, — не дав Десятому и шанса ответить, он автоматически признал просьбу признанной, — а я с ребятами тут ритуал воскрешения пока проводить буду. Дети, где мои дети? — начав осматриваться по сторонам, он наконец-то заметил остальных бывших Аркобалено, что стали подтягиваться к барьеру. Тот, кстати, содержал в себе четыре разных пламени и хорошую концентрацию. Ох, опять ему потомков плохому учить светит. — Ку-фу-фу, — рядом с Савадой-старшим возник Мукуро, который так и носил на руках девушку. Та уже успокоилась и смирилась, просто удерживая в руках пустышки. Ей даже было интересно, что хотел сделать этот человек. Наблюдая за работой тех, кто в их мире являлся действующими хранителями Вонголы, она слушала рассказ Реборна, который был крайне доволен тем фактом, что Небо наконец-то заметил его, что только он из всех знает полный набор информации, а так же тот факт, что греющие уши варийцы и даже Бьякуран, что вяло отмахивался от Иэнобу, кидают на него злые взгляды, когда он что-то умалчивал. Под конец всех шаманских танцев, напоминавший шабаш ведьм, Тсунаеши построил своих хранителей и с трудом, но отличил, где чьи пустышки и разделил их по атрибутам. Небо погибало больше не из-за колоссальной потери пламени, а из-за того, что его собственное пламя приходилось разделять на другие виды и отдавать его. Эта колоссальная работа забрала у хранителя его жизнь, даруя ту другим. С другой стороны барьер — энергия. Он мог поглотить его и передать своим хранителям. Как бы смешно не звучало, но другие спокойно перерабатывали нейтральное пламя гармонии и могли переработать его под себя, а после влить в пустышки. Что они и доказали, стоя в кругу пламени, основа из которого была пламенем барьера, а остальные цвета делили между собой атрибуты, образуя живую радугу. — Это… невероятно, — потрясенный до глубины души Бьякуран смотрел на медленно исчезающий барьер вокруг них и плачущую Юни. Та никак не верила в происходящее. В их времени королевская семья была другой. Значительно другой. Савада Тсунаеши был менее уверен в себе, более пуглив и не пытался виртуозно выжимать из любой ситуации все до последней капли. Она бы просто отдала свою жизнь для возвращения проклятых малышей, а не пыталась провернуть подобную работу, к тому же весьма опасную. Оперировать такими потоками пламени было рискованно. Одна ошибка и тело не выдержит нагрузки. Бьякуран пытался переосмыслить все то, что уже видел. Да, в каждом мире Савада Тсунаеши был разным. Да и не всегда хорошим. Но здесь… этот человек значительно отличался сам от себя. Почти в каждом мире он так и не смог добиться того, чтобы тот же Хибари не пытался раскатать его тонким слоем по земле, про послушание и выполнение приказов можно молчать. За то обращение, которое он уже видел, тот же местный Кея бы забил до смерти. Мягко сказано причем. И взгляд шатена был самой необычной вещью. Он смотрел так, словно ты действительно провинившееся дитя. Подобные взгляды он видел дважды: на одной из фотографий Сепиры и глаза Бермуды, что взглянул на него через брешь своих бинтов. Так смотрят те люди, которые прошли даже собственную смерть, перешагнули через себя, сломали и собрали из пыли заново. Мотивы этого Тсунаеши он не знал, но и узнавать их было слишком страшно. Не зная броду, — не суйся в воду, мало ли какие там черти обитают. Да, похоже в этом мире действительно все будет иначе. Начать стоит хотя бы с того, что Аркобалено здесь выживут. Как и Вонгола. А ведь хорошо, что он выбрал из двух последних миров именно этот. Там бы все могло окончиться более плачевно.

* * *

— Я найду Бьякурана в этом мире… — гневную речь Хаято прервал взмах руки его Неба. Джессо, который согласился даже на запечатывание силы своего кольца, висел на нем, как влюбленная девица. Вечером, когда конфликт семей сошел на нет, а сам блондин любезно пригласил их на свою базу, отключил все, что могло хоть как-то вредить Аркобалено, а так же сдал свое кольцо и объявил капитуляцию, его выдержка не сдала чудом. Напившаяся Вария решила еще раз уточнить некоторые нюансы, вследствие чего узнала, что в мире Иэнобу существует целых три отряда Аркобалено. Стражи Вендетты и Бермуда, что создали пламя мрака; бывшие проклятые младенцы в лице Савады и его хранителей, которые Бермуду видели еще малышом, что под стол пешком ходил; действующие Аркобалено с которых пытались снять проклятие. На вопросы, как они сами пережили свое проклятие, молодые мужчины лишь пожимали плечами, да косились на Небо. Возможно это было не столько из-за силы, сколько из-за веры. В шатена, в жизнь, в себя. Он не отчаивался и не дал отчаяться им. Провожали их не менее торжественно, где Джессо умудрился даже его поцеловать. От пули в лоб его спасла только быстрая реакция Шоичи, что начал экстренно отправлять всех домой. Но вот обещания небес Маре, что они еще увидятся больше походили на угрозу. — Я тебе помогу, — проворчал Аркобалено Солнца, что уже сидел на руках Тсунаеши и крепко обнимал те. Ему не хватило совсем немного времени на то, чтобы пристрелить наглеца. Уже нацелившемуся киллеру, тот хитрый рыжий очкарик обломал все планы. Шатены синхронно вздохнули и посмотрели друг на друга. Причем Иэнобу смотрел крайне жалобно, прося забрать от него этого садиста на вечер. Он же жизни никому не даст дома, доводя всех своей ревностью. Бьякуран же явно играл на нервах, раз этот спектакль проводил специально перед его репетитором? Тсунаеши кивнул ему, закутывая Реборна в свою мантию. Проблема отпала сама по себе. А теперь можно выполнить мечту, которая не давала ему покоя почти с самого момента переноса в тот мир. Он хотел спать, но времени как-то не было, а стресс, перенапряжение и прочие прелести не способствовали его бодрости. — Реборн, — позвал того шатен, как только его внук и хранители оставили их одних. Если десятое поколение больше боялось взбешенного репетитора, то его хранители проявили небывалую тактичность. Раз так было нужно для счастья их Неба… подумаешь, сходят присмотрят за детьми, да и в самом доме они могли стать абсолютно незаметными, чтобы не взбесить кого случайно. — Реборн, хочешь я расскажу тебе всю историю проклятия Радуги, причины и то, почему появляются проклятые младенцы? — мягко спросил шатен, чуть сильнее прижимая брюнета к себе. Это поведали ему шаманы, многовековая история Три-Ни-Сетт и записи от первых и сильнейших этого мира. — Тсунаеши? — перестав мысленно расчленять Джессо, киллер посмотрел в чужое лицо. Они собирали эти истории по крупицам, но причин для обращения их в детей так и не нашли. — Я все расскажу и объясню, но сперва домой спугнуть Бермуду и спать. Я думаю, что все очень устали и хотят отдохнуть, — его мягкое воздействие пламенем на киллера принесло свои плоды и тот особенно не сопротивлялся, а это уже было хорошо. Какое-то время побыть вдвоем у них есть.