Кошка по имени Баст

Двери лифта распахнулись. Люди в удивлении замерли. Всего лишь на мгновение, но этого хватило серой кошке, чтобы проскочить у них под ногами и молнией метнуться к дверям, ведущим в зал Звездных Врат. Солдаты, защищавшие их отлетели в стороны, но против ожиданий, ни один из них не ударился о стены. Мягкие облака тьмы подхватили людей и бережно уложили их на пол. Кошка проскользнула в зал. Двери захлопнулись. И упругая переливающаяся тьма скрыла их от глаз, намертво запечатав. Разговор в кабинете генерала О’Нила подходил к концу, когда раздался сигнал тревоги и требование всем подразделениям охраны немедленно прибыть в зал Врат. Через минуту весь командный состав базы был в Командном Центре, который встретил их мертвыми экранами и операторами, в почти священном ужасе смотрящими сквозь перегородку. Там, за стеклом, женщина в серой одежде сосредоточенно рисовала странные символы вокруг Врат. Черная краска ровными мазками ложилась на серый пол. Женщина действовала быстро и уверенно, не задумываясь, не выверяя движений руки. Окружив Врата сетью знаков, она выпрямилась, еще раз оглядела получившееся, прижав запястье к виску. На серых — седых — волосах остался черный след. Подобрав банку с краской женщина, начала медленно обходить Врата по самой кромке рисунка, вытянув над ним руку с кистью. По мере ее движения символы под рукой загорались зеленым. В какой-то момент часть рисунка вспыхнула оранжевым. Женщина остановилась, пригляделась к рисунку, по-кошачьи повернув голову. Потом она аккуратно поставила банку с краской у ног и щелкнула пальцами. Символы, горящие оранжевым, исчезли, чтобы быть снова нарисованными на каменном полу и на этот раз уже светиться зеленым. Серая женщина удовлетворенно кивнула сама себе и продолжила путь. Еще трижды части рисунка вспыхивали оранжевым и каждый раз странная художница перерисовывала их. Убедившись, что весь рисунок светится зеленым, женщина бросила кисть в банку и оттолкнула ее в угол. Банка скользнула по полу и ударилась о стены, плеснув на них краской. Женщина, не обратив на это ни малейшего внимания, вынула из собранных в узел волос длинную шпильку. Тяжелая серая масса волной окатила спину и плечи, укрыв их чуть светящемся в полумраке плащом, спускающимся ниже бедер. Вынув из голенища нож, женщина собрала волосы в хвост и безжалостно обкорнала их у самого затылка. Встряхнув головой, явно непривычно легкой, она аккуратно уложила серую массу на пол и, отойдя на шаг, начала водить над ними ладонью. Серые чуть вьющиеся пряди на глазах изумленных людей начали двигаться, сплетаясь и скручиваясь в веревку. Спустя несколько минут у ног незнакомки лежал тонкий серый канат, скрученный из ее собственных волос. Повелительный взмах руки, и и канат лег вокруг рисунка. Женщина связала концы, оставив один более длинным. Его женщина привязала к рукояти ножа, а сам нож уверенным легким движением кинула в ближайшую стену. Матово-черное лезвие вошло в плотную гранитную породу, как в масло. Женщина же подобрала оброненную шпильку и нехотя и словно бы неуверенно встала на рисунок напротив Врат, в том месте, где обычно заканчивался энергетический всплеск открывающейся червоточины. Медленно, очень медленно она расстегнула манжеты жемчужно-серой рубашки и закатала рукава, а затем острым концом шпильки она провела шесть глубоких линий, по три на каждой руке, от локтей до запястий, вспарывая кожу, мышцы и вены. Из ран потекла густая темная кровь. Женщина выронила шпильку и выпрямилась, раскинув руки в чуть стороны, словно бы не хотела испачкать кровью одежду. Кровь текла по ладоням, собиралась в тяжелые капли на кончиках пальцев, которые за тем срывались вниз. И когда первые из них достигли рисунка, он вспыхнул фиолетово-алым светом. Линии и знаки стали приобретать объем и плотность. Они поднимались над полом словно странные неземные растения, до тех пор пока не достигли высоты по пояс женщине, подпитывавшей их своей кровью, а возможно, и жизнью. В этот момент женщина заговорила. Бронированное стекло не пропускало в Командный Центр звуки из зала. Но слова, камнями срывались с посеревших от кровопотери губ, не были просто звуками. Они проникали сквозь каменную породу, просачивались через металл и стекло, впитывались, въедались в плоть и кровь, вызывая отклик в душах людей. И не только у людей. С первым словом, с первым звуком внутреннее кольцо Врат сдвинулось с места. Сперва медленное, неохотное вращение становилось все быстрее и быстрее, словно повинуясь нарастающему ритму чуждой речи. И чем быстрее вращались Врата, тем темнее становилось в зале. В какой-то момент единственным светом в зале остался свет, исходящий от рисунка. А потом засветились Врата — металл начал раскаляться. — Что она делает?! — Ахнула Картер. — Она открывает Врата, — хрипло ответил Раш. — Но так нельзя! Шевроны не закрепляются! Она погубит Врата! — Или она знает больше, чем мы. И словно в ответ на эти слова выдвинулись шевроны, все девять разом. Вращающееся кольцо остановилось, резко и сразу, будто кто-то невидимый схватился за его край. Врата пошатнулись от чудовищной инерции. На секунду людям показалось. что их сорвет с постамента, но творение Древних устояло. Всплеск освобождающейся энергии на миг ослепил наблюдателей. А когда зрение вернулось, внутри Врат уже плескалась привычная рябь червоточины. Только вот той, что открыла этот проход, не было на прежнем месте. Она сломанной куклой лежала у стены. О’Нил наклонился к селектору, собираясь позвать охрану и медиков, но селектор был мертв, как и все приборы вокруг. Женщина шевельнулась. Медленно, с явным трудом она попыталась подняться. С четвертой попытки ей это удалось. Шатаясь, она дошла до места, где стояла раньше, опустилась на колено и, обмакнув пальцы в собственную кровь, что-то написала на полу. Закончив, она выпрямилась. Теперь ее движения были более уверенными, словно это действие вернуло ей малую толику сил. Поднявшись по пандусу, женщина остановилась и обернулась, подняв лицо к смотровому окну. Впервые, люди получили возможность разглядеть свою незванную гостью. Высокая, статная, с удивительно правильными и красивыми чертами строгого лица, она походила скорее на богиню, чем на живого человека — холодное мраморное совершенство жителя небес, чуждого человеку. Внезапно фигура незнакомки начала меняться, как-то съеживаться и словно бы усыхать. А вместе с размерами менялись и очертания. И через несколько мгновений перед Вратами сидела изящная серая кошка породы русская голубая. — Баст! — Этот полувздох-полувскрик вырвался у Янга практически против воли. А кошка, словно услышав его через толщу стекла, кивнула и снова превратилась в человека. На секунду обернувшись к Вратам, она провела ладонью по глади червоточины, а потом начала водить перед собой рукой, и буквы повисали прямо в воздухе. Написав два слова, женщина-кошка взмахнула рукой, разворачивая надпись. Огненное «Извините» плыло по воздуху, поднимаясь к потолку. Баст снова взглянула на смотровое окно и виновато развела руками. А потом улыбнулась. И холодная красота богини осыпалась с ее лица золотой пылью. Перед Вратами стояла живая, очень красивая, очень уставшая, измученная болью и кровопотерей, молодая женщина, уже седая, но еще не разучившаяся улыбаться так светло и тепло. Она еще немного постояла так, позволяя рассматривать и запоминать себя, а потом решительно, словно боясь передумать, развернулась и шагнула во Врата. Врата закрылись. Только отблески энергии напоминали о том, что кто-то прошел сквозь них. Вспыхнул свет. Дверь в зал распахнулась. В нее хлынули солдаты и медики. Но уже некого было задерживать. Некому было оказывать медицинскую помощь. Осталась только кровь на полу и выгоревшая краска рисунка. Мерно загудели включившиеся компьютеры. — Генерал О’Нил! — Это ожили рации. — Слушаю, — ответил О’Нил. — Сэр, Врата, насколько можно судить сейчас, в рабочем состоянии. Только горячие очень. Точнее можно будет сказать, когда остынут. — Хорошо. Что-нибудь еще? — Да, сэр. В зале Врат все камеры работают в автономном режиме. У нас есть запись всего произошедшего. Картер совместно с Рашем колдовала над компьютерами, которые включиться-то включились, но упорно требовали пароль, и стандартный для таких ситуаций их не устраивал. Янг, заметив это, криво улыбнулся и заметил: — «Баст» или «Судьба». Картер отвлеклась, взглянув на коллегу. — Что? — Пароль скорее всего «Баст» или «Судьба», — повторил Янг, устало прислоняясь к стене. Картер снова наклонилась над клавиатурой. Через минуту система ожила. — «Судьба». Но откуда вы.? — Минимальный ущерб, полковник Картер, минимальный ущерб. Кем бы она ни была, она просто хотела уйти, а не устроить здесь полномасштабную диверсию, — Янг перевел взгляд на О’Нила. — Сэр, можно спуститься к Вратам? Генерал кивнул. Полковник Янг и доктор Раш направились к выходу. Уже выходя, Раш обернулся и успел поймать странно понимающий и одновременно недоуменный взгляд, которым обменялись О’Нил, Джексон и Картер. В зале было ощутимо жарко. Врата остывали, отдавая тепло в окружающее пространство. Янг прошелся вдоль нарисованных знаков, полустершихся, выцветших, словно их нанесли десятилетия назад, подошел к стене, из которой широкоплечий солдат безуспешно пытался вытащить засевший по самую рукоять нож. Он намеренно избегал подходить к месту, где стояла Баст, до тех пор пока Раш не окликнул его. — Эверетт, посмотрите. На полу поверх рисунка аккуратным почерком было выведено: «Для меня было честью прожить рядом с вами два года. Благодарю.» И вместо подписи схематичная кошачья мордочка. Янга передернуло. Он поспешил отвернуться. Его, полковника Армии США, не раз видевшего гораздо более страшные вещи, затошнило от вида подсыхающей крови, которой были выведены буквы. Раш успокаивающе положил руку на плечо своему вечному оппоненту. — Знаете, Эверетт, Врата закрылись слишком быстро. — Думаете, она погибла? — Янг взглянул на Врата. — Возможно. Или мы не все знаем. — Будем надеяться на второе. Я никогда не видел, чтобы Врата открывались так. — Я никогда не думал, что их можно открыть так. Теперь я верю, что кошки умеют разговаривать, полковник. В ином где и ином когда пожилой мужчина вошел в большую светлую комнату и устало опустился в ближайшее кресло. — Жива, — ответил он на не высказанный вопрос собравшихся здесь. — Если доживет до завтрашнего заката — будет жить. — Все так плохо? — Чуть дрогнувшим голосом спросила молодая женщина, невероятно похожая на ту, что в другом мире прошла через Врата. — Внешней энергетической оболочки просто нет. И нет как минимум полтора года. Средней тоже считайте что нет. Аура… — мужчина махнул рукой. — Для последнего прорыва Гео черпала силы из жизненного резерва. Из физически повреждений присутствует авитаминоз, нехватка массы нужных веществ, потеря почти трех литров крови, трещина в ключице, шесть сломанных ребер, ушиб внутренних органов. — Рихард, я ложился к тебе на стол и в худшем состоянии, — заметил черноволосый черноглазый мужчина. — А я не закончил, — невесело усмехнулся Рихард. — Самое худшее в том, что сейчас там, — он кивнул на дверь, — лежит полностью сформировавшийся Великий Целитель. Тот путь, что я прошел за пятнадцать лет, у нее вложился в два — два с половиной года. Характеристики Целителей напомнить? Или обойдемся? Женщина ахнула. Один из мужчин сжал подлокотники кресла так, что плотная ткань обивки затрещала под пальцами. — Но ведь без «якоря» это невозможно?! — У нее есть «якорь». Только связь провисла. Женщина замотала головой, не желая верить в услышанное. Старший из мужчин встал: — Я поищу. Буду искать, пока не найду. Целитель грустно улыбнулся: — Не трать силы, Ахерон. Ты ничего не найдешь. Мне очень не понравилась эта провисшая связь и я связался с Алексис. Расссинхронизация. Алексис не смогла понять, что ее вызвало. Но Георгию отбросило не только в другой закрытый мир, но в другое время. На пятнадцать — двадцать лет вперед. Пока время в наших мирах не совместится, мы ничего не можем сделать. Сейчас мы можем только надеяться, что у Георгии хватит силы воли дожить до того момента.

Апрель 2011 года.