Колдуй, дерись и правь

Ванду настойчиво трясут за плечо. Девушка моментально открывает глаза, изгибая пальцы, отчего их тут же унизывают алые нити. Но предосторожность излишняя, это Локи. Он был по сути единственным, кто мог посреди ночи, втихаря от всех, заявиться в жилище первых героев Земли.  — Привет, — переворачивается на спину Ванда, сонно жмурясь. — Слушай, у меня были тяжёлые дни, так что если ты не спешишь, то ложись рядом, проснёмся — поговорим.  — Я спешу. И тебе советую. Подъём, — встаёт он с края постели, идя к двери. Но, разумеется, за ним никто следом не спешит.  — Что происходит?  — Спасение прекрасной девы. Всё же я принц, как никак. Белый конь стоит на страже. Идём.  — Что за бред? Вы там с Тором своих настоек перепили, празднуя примирение? — Ванда садится, но вставать не спешит.  — На, любуйся, — на этих словах клочок пространства вокруг руки Локи идёт рябью, а потом у него в руках оказываются какие-то листы. Ас передаёт их ничего не понимающей, особенно, после того как она замечает на них знакомые печати, Ведьме.  — Это… постановление о моём аресте?  — Да. Со дня на день. Номер в специальной тюрьме, эксклюзивные кандалы и меню транквилизаторов для тебя уже готовы.  — Но ведь… ведь после того, что было в Лаосе, они решили просто взять нас под контроль, но не…  — Такой радикальный? И контроль им нужен над звёздно-полосатым солдатиком, Человеком-Железкой, этой рыжей сте…ве…ж-женщиной! — неопределённо машет он рукой. — На них договор рассчитан. А ты давно мозолишь глаза в верхах. Для правительства ты опаснее их всех, ты слишком сильная. Если бы могли и не боялись, они бы и на нас с братом кандалы надели. Только вот руки коротки. А ты под боком. Но теперь тебя захотели держать в кармане. Те этажи — долгожданный предлог, Ванда. Максимова с тихим ругательством массирует переносицу, переваривая всё услышанное. Да-да, очень даже да. Опасный урод.  — Ты всегда была мятежницей, а не идущей по струнке гражданкой. Они боятся, что ты взбрыкнёшь. И не только.  — Что же ещё?  — По сути, вы все — боевые единицы, госсобственность. С дефектом вроде свободы воли и личного выбора. Они надеются, что пока будешь на цепи, тебя можно будет использовать — доставать из кармашка… Урод выгодный.  — И как только их надежды развеются — тебе конец. Потому встала, взяла свои манатки, и сваливаем с этой вашей земной помойки.  — А что с остальными?  — Они нужны пока что свободными.  — И мы просто так уйдём? Сбежим? Что будет с остальными, когда меня затребует Росс?  — Будут правдиво разводить недоумение и удивление. И что, они так легко тебя отдадут?  — Сомневаюсь. Или…  — Или?  — Будут вытаскивать из тюрьмы боем.  — Ну и вот зачем тогда делать кучу лишних телодвижений? Давай, им — предлог засадить тебя за решётку, мне — показать тебе миры, отделавшись хоть на время, от твоей своры.  — Но я не могу исчезнуть вот так, на ровном месте, никому ничего не сказав.  — Оптимальное число людей для хранения тайны — один, — подходит и наклоняется над ней Локи. Лицо Ванды вытягивается в изумлении.  — Суть общеизвестна, но конкретно эта формулировка среди асов не ходовая, верно? Или ты думаешь, что день и ночь слежу за вашими вшивыми правительствами и их прихвостнями?  — Нат?  — Да. Она узнала по своим каналам, паучиха, что сказать. И попросила помощи. Достанут тебя из Рафта или попытаются предотвратить арест — будет конфликт. Просто отдадут — задержат конфликт, но ненадолго. А так — нет тебя, нет инцидента.  — Но сам факт уже несёт конфликт.  — Это да, осадочек у ваших останется, — садится рядом ётун. Ему никогда местные царьки не нравились, отличные повод для переворота, так ещё может поддержкой обзавестись…  — И кого они арестуют завтра? Кэпа? Вижна? Локи, алло! — щёлкает она перед лицом вмиг зависшего парня.  — Он… ну находит это верным решением.  — Что?  — Не конкретно твой арест, но как мера пресечения в целом. Для всех. Он же логик. Бесчувственный.  — Замолчи ты, великий эмпат нашёлся.  — Но в отсутствии чувств меня не обвинишь — я семь лет назад хотел вас всех выкосить из-за недостатка отцовской любви. Ванда упирается локтями в колени, хлопая рукой по лицу. Надо было ей тогда подкатывать к Соколу.  — Так… Нат в курсе и…  — Скажет остальным, когда посчитает нужным. Кроме Вижна, он козёл.  — Не выражайся, иначе Стив сквозь сон услышит и прибежит. И тебе придётся обещать, что вернёшь меня ровно к восьми, — встаёт Ванда, доставая из шкафа «тревожный чемоданчик» — чуть ли не походный рюкзак. Одежда почти на любые погодные условия, деньги, оружие, «волшебная кредитка» — ни к чему не привязанная, она просто даст выбранную сумму из банкомата, не притрагиваясь к чужому счёту. Романова когда-то всем раздала, на всякий случай. И ещё куча всяких необходимых вещей.  — А ты… точно не в курсе всего происходящего? — удивленно смотрит ас на огромный баул.  — На всякий случай мы все имеем такие штуки. Сейчас только переоденусь, главное чтоб Вижен не сунулся.  — Аа-а-а, — радостно и тихо протянул Локи, — попала железяка в немилость?  — Он просто никогда толком не спит, и любит соваться в чужие комнаты через стены. Особенно в мою, — скидывает девушка пижаму, и начинает рыться в вещах, пытаясь выбрать самое любимое.  — Постой, он шляется в твою комнату без стука? — доходит до трикстера, вальяжно разлёгшегося на кровати перед шкафом.  — Включи лампу на столе и направь в мою сторону.  — Мне и так всё видно. Особенно твои трусы с пчёлами.  — Хочешь, подарю похожие? — натягивает футболку ведьма. — У вас холодно?  — Нормально. И я полагаю, для экономики города не будет сильным ударом, если мы выделим тебе одну другую пару сапог и накидку.  — У вас есть экономика? — Ванда находит оптимальное решение — натягивает чулки, а поверх джинсы. Машинально она берёт со стола и запихивает в один из карманов баула солнцезащитные очки - но не для солнца, а для посторонних взглядов, если придётся задержаться на Земле. На голову ей падает красная куртка. Девушка как-то бестолково смотрит на неё, прижимая к груди. Это куртка Нат, которую, по заверению шпионки, можно уже не возвращать. Если она уйдёт надолго, справедливо будет оставить куртку тут, на кровати, как намёк, что всё пошло по плану. Но это её любимая, и если ведьма уйдёт надолго, то это первое, что будет напоминать о доме. О её странной, но семье.  — Ванда?  — Я… я сейчас, — надевает она куртку, а потом натягивает ботинки. — Я так понимаю, что телефон мне у вас не понадобится.  — Верно понимаешь.  — Дай я хоть сбегаю к Нат, скажу, что всё вышло.  — Тебя на утро тут не будет, это ли не намёк, что всё идёт успешно?  — Хоть поблагодарю.  — Её что ли с собой забрать…  — И вы так легко отдадите одну из вас?! Да вы ещё более жалкие, чем я о вас думал.  — А ты ещё более тупой мальчишка, чем думала я! — Романовой хочется всечь ему так, чтобы его развернуло пируэтом.  — Да как ты…  — Заткнись и слушай, это Ванды касается! Раз так её любишь — заткни гонор и выслушай все сведения от и до! Лафейсон бы разобрал её на составляющие атомы, но… потом, пусть сначала всё расскажет. Ведь дело и правда касается ведьмы. Его ведьмы.  — У тебя три минуты.  — Сама щедрость, видно, чего тебя не любят дома. А у Ванды, видимо, просто травма. Короче. Я не знаю, почему этого никто не понимает, но намечается война. Война между правительством и нами, и это ещё куда не шло. Хуже то, что она может случиться внутри Инициативы. Гражданская, как говорится — сестра на брата. У Тони ущемили его ЧСВ, Росс рвёт и мечет, эта хрень с Барнсом иТ'Чаллой… ГИДРА и такие как ты, да любой маломальский крупный клоп на этом голубом шарике — все ждут, когда мы вцепимся друг другу в глотки. Правительство этого не понимает или не хочет понимать. У них одно перед глазами — факт того, что мы не цепные пёсики, как бы послушно не строчили отчёты. Заковианский договор переведет нас в подвешенное состояние, а арест Ванды… Они хотят этим показать, что власть тут — они.  — Власть у того, у кого цепи или у того, у кого сила?  — Отличный вопрос. Когда напишешь философский трактат — пришлёшь мне копию, - Вдова не сомневалась, что в аккуратненько конверте будет ещё бонус в виде сибирской оспы, - Арест Ванды это взрыв. Кому-то снесёт голову, кто-то отвернётся. Не важно: увидит он тут гуманизм и логику, побоится ли развести большую возню или же сделает это в надежде, что скоро сменят гнев на милость, а Ванда вернется домой. Или потом все вместе вытащим её и попадём в опалу разом. Или будем в первую очередь разбираться не с чинушами, а друг с другом. И я сомневаюсь, что Барнс появится именно сейчас, просто так. Я хочу выведать об этом побольше, а не тратить время на передачки для Максимовой. Ну и…  — Что? Говори уже.  — Чтобы задержать меня или Роджерса — достаточно клетки помощнее, — «и то как-нибудь выберемся», — А чтобы задержать Ванду, надо ей не просто руки связывать, а, скорее всего, колоть что-то, что будет влиять на нервную систему, чтобы подавить силы окончательно. И я не знаю, как это на её мозгах скажется. Она пережила много дерьма, и я не хочу, чтобы она сидела в чертовой клетке просто потому, что кто-то там, в верхах, подсыкивает при мысли о ней. Забери её, и мы отодвинем конфликт, обмозгуем. Я лучше пойму, что кто хочет и думает, и хм… подготовлю почву, найду тех, с кем можно свести к минимум все это дерьмо. Локи кивает.  — Тебе она дорога не меньше, чем мне. Уведи её. «Большая мамочка Мстителей» — так всегда Ванда называла Романову, отзываясь о ней почти что с нежностью.  — Можешь не уговаривать.  — Спасибо. За сотрудничество, — кивает Романова, как тогда, пять лет назад. У Локи от такого аж всё клокочет внутри.  — Знаешь, не будь ты единственной подругой Ванды, отсюда ты бы не выбралась! Наташа тактично не стала уточнять, что помимо неё, в этот список можно внести и Хилл. А с с недавнего времени к числу приятельниц ведьмы можно причислить Фостер и вездесущую Дарси Льюис. «Хреново ты подруг своей зазнобы знаешь, приятель, хреново!» Посему Чёрная Вдова только довольно лыбится.  — Спасибо, что помогаешь ей, — всё же находит нужным сказать Локи. Ну что ж, по крайней мере из всей этой шайки агентка — самая умственноразвитая.  — А можно?  — А кто тут ситуацию спасать будет? Тони-всё-знаю-Старк или Капитан-мораль-и-кулаки-Роджерс?  — А если им моя помощь понадобится? Со стоном Локи откидывается на спину, накрывая лицо расшитой цветами подушкой, и понимая, что он тут надолго. Надо было просто вынести девчонку из комнаты и дело с концом.  — Ты будешь в клетке сидеть, — резко швыряет он подушку.  — Я могу отбиться, когда они придут, — не глядя откидывает Ванда «снаряд» в сторону, — И остаться на Земле, в подполье. Отсидеться на ферме Клинта.  — Где тебя будут искать в первую очередь. Мидгард, Асгард… Да какая разница? Понадобишься — и Вдова тебя вызовет, — нетерпеливо вскакивает ас, обнимая ведьму сзади. — Представь. Только ты и я, без кучи соглядатаев, путешествуем вдвоем… скажем, по Железному Лесу. Давай, возьми отпуск, — целует ётун мидгардку в висок.  — Дай мне пару минут, — она порывается было к двери, но потом понимает, что там нос к носу может столкнуться с Вижном. И будь она в пижаме, то могла свалить на что угодно, а так одета она явно для выхода. Жаль, Максимова так и не научилась лезть в сознание дистанционно. А ведь…  — А какие у нас пути отхода?  — Выбегаем на улицу и отходим как можно дальше от особняка.  — Отлично! — Ванда взлетает и открывает окно. Оно было узким и под самым потолком, и вело в стальной квадрат, тоже окружённый выходящими на него окнами комнат. Девушка замирает на подоконнике, — А ты можешь сделать нас обоих невидимыми?  — Да.  — Тогда делай сейчас и жди меня, — с этими словами она легко отталкивается, словно будучи в воде, и подплывает к окну напротив, что выше этажом. Магией открывает окно, влетая внутрь, и, так же, паря, склоняется над шпионкой.  — Нат. Та просыпается, не понимая, что её зовёт, но узнаёт голос, а потому опускает пистолет.  — Это я. На мне иллюзия невидимости.  — Локи таки раскачался.  — Да. Просто я хочу поблагодарить тебя, — гладит она русскую по лбу.  — Не за что, поквитаемся ещё. А сейчас сваливай уже со своим полугоблином.  — Полувеликаном, — даже по одной интонации понятно, что ведьма улыбается, словно ей напомнили о чём-то приятном.  — Я прошу его тебя скрыть от охамевших в край властей, но знай, я вас не благословляю. Он грозился выпотрошить меня руками старичка Клинта.  — Отвешу ему пару поджопников. Пока. Удачи вам тут. И… ты же можешь связаться с нами? Чтоб мы примчались? Он говорит, что моё отсутствие на время затормозит разборки, но когда они начнутся, я не хочу отсиживаться.  — Свяжусь, не волнуйся. Можете время от времени сами наведываться сюда. Помнишь, я говорила о каналах связи? Тех, что…  — Да, — быстро отвечает Ванда, не желая, что Вдова сказала чего-то больше, за что смогут уцепиться незваные слушатели.  — Всё буду «отсылать» туда, а ты — проверять «почту». Иди. Девушки на прощание крепко обхватывают предплечья одна другой. После чего Максимова выпархивает из окна наставницы, приземляясь на подоконник своего.  — Ну, мой принц, теперь лезь ко мне. И кинь рюкзак. Локи легко запрыгивает на подоконник, а потом вылезает наружу вслед за Вандой, помогая ей надеть рюкзак.  — Обними меня.  — Мне уже нравится план этого побега, — обхватывает ведьму Лафейсон.  — Покрепче.  — Продолжай.  — Короче, просто не свались вниз, — снова взлетает Ванда и Локи тут же сползает вниз. — А я говорила, балагур несчастный, — тут же просовывает Максимова колено между ног аса, как опору, и обнимает его сама подмышками, скрещивая руки у него за спиной, чтоб свободно колдовать. — Хорошо, что здесь ход не застеклён, — вылетает из «двора» ведьма, поднимаясь выше и выше, выше и выше…  — Чёрт! Ты же сказал надо дальше от особняка… Ладно, сейчас мы наверху.  — Оу, совершенно нет нужды.  — Кстати, а где Тор? Или белого коня ты просто так назвал?  — Тор частично с нами.  — Лапка старшего брата наудачу?!  — Почти, — достаёт Локи Мьёльнир.  — Что за?!  — Хеймдалль! Забирай нас! Ванда больше не летит, её тащит вверх неведомая сила. Ночь вокруг озаряется пёстрыми смазанными красками — вот он, Радужный мост. Теперь не она держит Локи, а он её, прижимая к себе как можно плотнее, чтобы не выпала на повороте. Потом направление тяги меняется и парочку выталкивает вбок. Привычный к таким остановкам, Локи ловко приземляется, не давая свалиться и Ванде. Точнее удерживает её от того, чтобы не пролететь через всю «залу». Ведьма бьётся одним коленом об пол, смотря сквозь растрепанные волосы вперёд. Отпустив руку друга, она окончательно заваливается на пол и пытается убрать мешающие волосы за спину. Она видит вдали город, а после — златоокого стража.  — Хеймдалль.  — Асгардская ведьма. Наслышан, — улыбается страж.  — Я тоже, — улыбается в ответ Максимова.  — Потом поворкуете, — берёт её под локоть Лафейсон.  — Как ты спёр молот?  — Что значит спёр? Мне его дали, я достоин.  — А разве для путешествия нужен Мьёльнир? Достаточно же вроде просто позвать Стража. Что, начаровал себе иллюзию?  — Да он настоящий!  — Дай поддержать.  — Ты недостойна.  — Да дай проверю.  — Нет!  — Ну, Локи! Хеймдалль смотрел на удаляющуюся бесноватую парочку, неодобрительно качая головой. Ох уж эта молодёжь. Поскорее бы уже пошли куда-нибудь в Ётунхейм. Железный лес — как раз таки обитель ведьм. Скоро Ванда на время забывает о магическом молотке — перед ней баснословный Золотой Город.  — Вау… Он сам был словно заря, такой же прекрасный и сияющий, растворяющий тьму за собой.  — Вот не грызла бы ты мне мозги, что предательство — это плохо, что пытаться захватить силой власть — нехорошо, мог бы сказать, что всё это будет твоим. А так — туристка, с визой, зависящей от моего отца.  — Так Ётунхейм, вроде же, твой по праву наследия, что мешает?  — Там лес и великаны, которые меня не любят. Что я там забыл?  — Возвести что-то стоящее, и пафосно говорить, что для меня или в мою честь.  — Ну, … — мотает головой Лафейсон. — И я смотрю, ты особо уже и не горюешь, что покинула Мидгард.  — А что по нему горевать? Главное — нашим помочь, когда потребуется.  — Ты считаешься беглянкой, знаешь?  — И что? Сам сказал — мятежница. И ещё, у меня отпуск, — обвивает шею аса-ётуна ведьма. Да, своим отсутствием она внесёт неразбериху, но конфликт оттянет, а Романовой только и нужна фора. Можно не волноваться и получать удовольствие от «отпуска».  — Вот это правильный настрой. Целоваться на фоне сказочного замка достаточно пафосно для тебя?  — Если никто не наблюдает — вообще не считается, — сама целует его мидгардка. Хеймдалль спешно отворачивается, порядком уставший от этой Санта-Барбары. Ох уж эти царские сыны…