Колдуй, дерись и правь

— Дождались! — подносит бутылку пива к губам Хилл, лёжа в одних футболке и трусах на диване в общей гостиной. Рядом развалилась Романова, тоже в нижнем белье, и поедала чипсы. — Ванда, ну где тебя носит? — изредка покрикивала шпионка, в надежде, что ведьма таки услышит её сквозь музыку, доносившуюся с кухни. По оной и порхала Максимова, варганя бутерброды, тоже особо не утруждая себя лишней одеждой: труселя да браллет, даже неизменные, казалось бы, чулки были оставлены в спальне на спинке стула. Редко выпадает случай, что все парни куда-то сваливают на целый вечер. В том числе ещё и Вижен. И тогда можно спокойно носиться по дому чуть ли не в чём мать родила, под свою музыку, танцуя босиком и просто расслабляться. Не то, чтобы команда так уж и напрягала, или была прямо настолько велика потребность посветить стилем ню, но, раз выпал случай, чего бы ни устроить что-то, вроде девичника? Всего-то три раза получалась, и то, в один из них заявился Паркер. Мария штанишки тут же накинула, а вот шпионка с ведьмой решили, что перед дитём не считается. Отпилотировав магией тарелки на столик перед телевизором, Ванда перемахивает через спинку дивана, который тут же идёт ходуном. — Да усядешься ты, наконец? — Фильм вроде как два часа идёт, мне надо занять удобное положение. Старшие переглядываются между собой, закатывая глаза. — А что, потом ты превратишься в камень? — Да и я бы посмотрела на то, как ты будешь два часа сидеть в одной позе. — Всё, начинаем? — поднимает руку с пультом Наташа. — Да, — в шутку кривится Ванда, подтягивая к себе один из бутербродов, чипсы и открытое Романовой пиво. Фильм выбрали рандомно, единственное, что о нём знали, так то, что он на основах какой-то антиутопии, но без апокалипсиса. — Чот у меня так себе предчувствие насчёт этого фильмеца, — кривит край губы Хилл. — Не знаю, об этой «Высотке» много жужжали, — пожимает плечами Максимова, сидя по-турецки. Наташа продолжает лежать на спине, хмуро наблюдая за действиями на экране. Ближе к середине фильма даже ведьма пришла к выводу, что лучше бы они врубили какой-нибудь сериальчик. — Нет, чисто с точки зрения социума интересно, как вся та хрень становится нормой, но ненадолго, и из дерьма распускается цветок нового строя общества. Замкнутая экосистема — само по себе довольно интересно, — кивает Наташа, оценив весь ужас посыла. Действительно страшное на экране творилось, противное: хотелось пойти помыться. — А мне герой понравился. — А он всем понравился. — Именно. Свой среди низов, среди верхов, даже в Новом обществе, где почти всех мужчин выкосили, чтобы больше не маньячили, он прижился, обрёл семью. Маленькая, вежливая, хитрая паскуда. Такие везде приживаются, в любом хаосе. — Да хрень фильм от и до. Сцена на балконе с шезлонгом — единственный нормальный момент. — Ох, Мария, Мария! — смеётся Ванда. — Кстати, Маха, — когда Романова обращается к Хилл, та деланно кривится, но на самом деле ей нравится, когда Нат зовёт её на русский манер. — А тебе главный герой никого, ну, чуточку внешне, не напоминает? Глаза агентки становятся по пять копеек, подозрительно косясь на собеседницу. Значит, напоминает. — Волосы чуть подлиннее, потемнее… — Щетину убрать… Чёрт. Я думала, у меня просто так переклинило или пиво чересчур крепкое. — Да нет, оч похож. — Вы о чём, дамы? — Локи. — Чего? — тут же оживилась ведьма, параллельно поперхнувшись. — Они реально похожи! Ванда о младшем братце Тора лишь слышала: что это он притащил чёртов камень на землю, что дало ход её с братом суперспособностям и сотворению Вижена; что он то хотел уничтожить Мидгард, то захватить, то вроде как помог его спасти, и сейчас типа они с Одинсоном договорились, помирились и пакостничества не ожидается. Но воочию с ним ведьма никогда не встречалась. — Я думала, он… ну, как Тор. — Не, дрыщеват. — Видели его в неглиже? — Нет, к счастью не дошло. Но… — Красив, если похож на этого… Как актёра зовут? — Да нахрен его, и фамилию хрен выговоришь. Э-э-э, пусть будет Мидгардским Локи. Но при других лучше не говорить. — А то их кондратий хватит. Крови он у нас попил, — кивает Марии Наташа. — Верно — мир миром, но вломить все ему хотят до сих пор, потому особо он с нами пересекаться и не спешит. Потому, схожесть лиц пусть останется между нами. — Ну, понятно, потом будут, как на чумных смотреть. Давайте уже второй ставьте, может там меньше мозги вынесет от сюжета. Дождавшись скучного момента, девушки по заранее разыгранному «камень-ножницы-бумага» посылают проигравшую Максимову за пополнением запасов. — Если что будет интересное — перемотаем. Ванда роется в холодильнике, когда видит, что за окном что-то сверкнуло. Знакомое дело — так является Тор, на одно и то же место. — Кажется, Одинсон припхался! — Никого нет дома! — смеётся в ответ Романова. Ванда, особо не обращая внимания, продолжила готовить. Она надеялась, что Тор по каким-то делишкам к Тони или Стиву, и, не застав никого дома, потащится к Фостер. Если что, то он, по идее, воспитанный, будет от прекрасных дев смущенно отводить красивые глаза. Когда взяв тарелки, эта самая прекрасная дева идёт в гостиную, является Тор. — Приветик, ты к кому? — А ты так всегда моего братца встречаешь? Если да, то не пора ли мне наябедничать несравненной Джейн? — Ты о чё… Золотое сияние проходится по телу Одинсона, и на его месте оказывается совсем другой. Такой же высокий и длинноволосый, но на этом семейное сходство кончается: фигура тоньше, волосы чёрные, черты лица тоже красивые, но куда более аристократические, точёные. Если это тот, о ком она думает, то странно, что приёмный сын больше смахивает на принца, чем родной. И бороды нет. — Локи.  — Собственной персоной, — разводит он руками, чуть подаваясь корпусом вперёд. С Хилл и Романовой, он, к сожалению, знаком хорошо, даже слишком. А эту видит впервые, и надо признать, пожалуй, с лучшей стороны. Особенно ему нравится то, что та не спешит краснеть и смущаться. Она смотрит с любопытством, но и настороженность во взгляде тоже есть. Это реакция не благовоспитанной дамы, застуканной в исподнем, а бойца, который пока что просто не спешит атаковать, и думать не думает о своём внешнем виде. — Чего явился? И под видом братца? ПЯТНИЦА должна была заметить перевоплощение и сообщить девчонкам, что званый гость на деле совсем не званый. Она ему пока зубы позаговаривает, а они пусть подготовятся. — Он дал мне пропуск в ваш… чертог. — Вот прям таки дал, и ничего нам не сказал, — вернулась Ванда к стойке, ставя тарелки, а то неудобно колдовать. Под стойкой спрятан пистолет. Она научилась стрелять метко, но, возымеет ли это должный эффект над асом-ётуном? — Ну, вороны до вас не долетают. Я быстрее. — Оно и видно, птичка, побитая жизнью, — вертит Ванда пальцем у волос, намекая на растрёпанную шевелюру пришельца. — Грубо, очень, — присвистывает он. — Грубее, чем Халк? — наваливается на стойку Максимова и улыбается, почти хищно, предвкушая взрывную реакцию Лафейсона. Но тот лишь суживает глаза: — Ух, ведьмочка-то языкастенькая. Ты же ведьмочка? — ему эта мелкая сволочь определенно нравилась, хотя скажи нечто подобное Романова или Старк — проломили бы собой стены так три-четыре. — Ведьма, — гнёт пальцы мидгардка, и Локи тут же сковывают алые нити. — Эх, чудеса вашего гостеприимства — сначала столь заманчиво встречают, а потом связывают, — склоняет набок голову пленник, делая вид, что его совершенно не волнует такая расстановка дел. — Я тебя не встречала, — выскакивает ведьма из-за стойки, всё ещё сдерживая аса. — Чуть повернись, а то отсюда не очень хорошо… Ау! — сцепляет он зубы, когда оковы причиняют боль. — Я, в отличие от тебя, языкастеньких не люблю, — ухмыляется та, отступая назад. — Нат! — То ли ещё будет, дорогуша. Следующая вспышка боли заставляет его склониться на одно колено. — А вот это мне точно по душе, — отбегает всё дальше ведьма. — Да мы похожи! — Любишь стоять на коленях? — Люблю, когда склоняются передо мной, — пристально следит Локи за удаляющейся фигурой, а потом кричит вслед, — Но для тебя могу сделать исключение! Спустя пару секунд Вдова и Хилл подбегают в полной готовности. — Какие нелюди! — Дамы, я пришёл с миром. И от Тора, — всё ещё был скован и обжигаем нитями ас. — А захрена? — устало приваливается к стойке Хилл, понимая, что вечер, так или иначе, накрылся асгардским тазом. На выяснения, объяснения и прочее ушла туева хуча времени, за время которого Ванда ни разу не опустила руки, потому Романовой пришлось самостоятельно повязывать на ней нечто, вроде тоги из пледа. — Забрала последнюю вещь, которая меня тут радовала. Агент Романова, вы мне ещё при первой встрече не понравились. — Наташ, всеки ему от меня, а? — Сними путы и давай уже обойдёмся без посредниц, — нет, эта мидгардка нравилась всё больше. Интересно, это нормально симпатизировать тем, кто пытается влепить пощёчину? Вскоре Локи решили-таки освободить, и Ванда блаженно опустила руки. — Всё, я хочу владеть только устной и ментальной магией! — бьётся она головой о столешницу. — Могу научить, как ставить путы одним движением и только раз. Ванда вида не подаёт, но явно задумывается. — Что, ваши сердца настолько чёрствые, что не предложите уставшему с дороги гостю даже чаю? — Незваный гость — хуже татарина, — хмыкает Вдова, но Ванда уже клацает по язычку электрочайника. — Всыпь ему мышьяка. — Если это яд, то на меня не действует. — Ну, тогда хоть перца, — угрюмо вторит Наташе Мария. Может у них и перемирие, может, и правда по делу и с миром он здесь, но посиделки-то накрылись. Они и так два часа пялилась на рожу почти что копии Локи, только тот был поприятнее… Да и по мифологии, он, вроде как, рыжим должен быть. В любом случае, у них на кухне множество банок со всякой хренью, в том числе и с травами, неужели среди них не найдётся какой-то ядовитой гадости? А нет, так хоть люцерну ему вбахать, так сказать, подъе... подколоть.  И ко всему прочему — Локи здесь до утра. Это значит, что его придётся караулить всю ночь, на всякий пожарный. — Мне к вам с Мьёльниром надо было прийти, что ли? — Во-первых, даже если ты вдруг стал пацифистом, ты всё равно не достоин, — заливает заварку Максимова. — Во-вторых, где гарантии, что он будет не иллюзорным? — подвигает она к нему чашку и сахарницу. — Иллюзию нельзя потрогать. — Чего ж ты такие халтурные иллюзии-то делаешь? — подпирает кулачком щёку Ванда, смотря на трикстера. Всё вокруг очень напоминало дружеские посиделки, и было от этого ещё более странным. — А это так во мне протестует честный… м-м-м, ас. — Ага, дети в садике больше против комочков в манной каше протестуют, чем твой внутренний честный ас, — вгрызается в бутерброд Вдова. Дозор было решено нести по двое, пока третья спала. В итоге, через пару таких сменок, Хилл начала клевать носом, а Ведьма с интересом наблюдала, как пришелец осваивал интернет, сидя на диване с ноутом на коленях. Хотя, когда так делал Альтрон, это ни к чему хорошему не привело. «Надеюсь, это не социальные сети — иначе желание нас всех уничтожить у него точно возрастёт». Но нет, портал искусства. — Ты смотри, какой хорошо воспитанный мальчик! — Ну, я же принц, как-никак, — оборачивается он к ведьме, что подсела поближе, облокачивая голову на руку, упирая локоть в диван. Моргала она вяло, каждый раз, словно с трудом, поднимая веки. — Кто-то сейчас провалит караул. — Не дождёшься. Я усну — ты будешь в это время связан. — Чем? Тебе же надо всё время держать пальцы в напряжении. Ты выдала себя. — Что там было за обучение магией? — Не тогда, когда ты спишь… почти спишь и видишь, как меня сковать. Хотя, надо признать, меня столько раз пленили, что твой ход хотя бы веет оригинальностью. — Благодарю, — она хочет сказать что-то ещё, но мешает предательская зевота, которую невозможно сдержать. И что интересно — Локи в ответ не зевнул. — Ты либо социопат, либо вы реально там у себя наверху странные ребята. — О чём ты? — Ты должен был зевнуть в ответ. Так все делают. — Может, я себя хорошо контролирую. — Зевоту нельзя контролировать, сдержать ещё да, но всё равно это заметно. А ты как лыбился — так и лыбишься. Будь у тебя такой самоконтроль, не просрал бы так бездарно все возможности мир завоевать. — Тебе говорили, что ты бесконечно неприятная в общении? — Да мы похожи! — вернула она, — Откуда ты умеешь обращаться с компом? — Я учусь быстро, с Джейн уже виделся. — Мм-м-м, — кивает Ванда, клюя носом. «А кто-то связывать обещал и караулить. Обманщица». Подождав, когда сон возьмёт девушку крепче, Локи убирает её руку, которой она подпирала подбородок. Стоило локтю чуть съехать из-за этого, как потерялась и точка опоры, потому Лафейсон спешит облокотить ведьму о себя. Благо, наплечников из металла он не надевал. Что-то промычав, Максимова лишь поудобнее устроилась. Ас почему-то всё больше склонялся к мысли, что оставил о себе не самое плохое впечатление. Он продолжил изучать местную живопись, всё же признавая, что сей мир не так и потерян. Ванда сквозь сон уже уверенно так просовывает руку ему под локоть, съехав щекой с предплечья на плечо, когда сайт выдаёт работы Элизабет Сонрель. За эти пару часов беглого просмотра, лишённого глубокого изучения, Локи, вроде как, пришёл к выводу, что ему по нраву более детальные, максимально реалистические изображения, и желательно — не людей. А здесь были люди, причём явно, что иллюстрированные, вытащи их из картины, они будут похожи на духов, всё ещё картинки, они не обретут плоть, но… Лафейсон замер на серии «Цветы». И невольно переводил взгляд на лежащую рядом ведьму. В той смехотворной тоге из дурацкого пледа — она и тогда была готова взойти на холст. Снова переводит взгляд на изображение. «Цветы вод». Он легко представляет ведьму по голень в воде, с распущенными, как сейчас, волосами, увенчанными короной из водяных лилий. Но вот почему-то вместо накидки, он упрямо видит то, в чём её впервые увидел. Сейчас-то она уже в платье, чулках и бесформенной кофте, как приличная Мстительница. Хотя нет, для «приличной Мстительницы» ей всё же нужны штаны и нормальная броня, хоть у них сейчас и не бой. Махнув рукой перед монитором, он выудил изображения с картин Сонрель. Нимфы, как он назвал героинь сюжета, кружились вокруг, превращаясь в бумагу, которую трикстер спрятал за пазуху. Потом чинно прикрыл крышку ноутбука, положил его на стол, и тоже решил вздремнуть. Вышедшая на смену одной из постовых Романова, прибалдела, увидев дрыхнувшую Марию, но ещё больше, увидев остальных участников миниатюры. Локи развалившись на диване, сидел, расставив ноги так, словно тренируется ездить в маршрутках или метро. И Ванда, дремлющая на плече аса, обхватив его руку, а ногу закинув через его колено. Потом ещё уверенно так обхватила его поперёк туловища, а пришелец приобнял её за спину. — Так, будь я классной дамой, то была бы весьма недовольна, — но руководствуясь принципом «Не буди лихо, пока оно тихо», Романова села в кресло и наблюдала за всеми тремя, пытаясь хрустеть чипсами как можно тише. А команда прибыла куда раньше, чем собиралась и обещала. Когда они соизволили добраться, Наташа всех разбудила, врезав ногой по столешнице снизу, подняв такой грохот, что все подскочили: Мария хватаясь за пистолет, Ванда на ходу плетя магию, а Локи черти откуда достав нож. — ПрЫнц да маг, а чуть что, за «перо» хватаешься, — встаёт Наташа, уже полностью прорепетировав гневную речь для обеих уснувших, но оставив её на потом. Особняк постепенно наполнялся народом. — Ну, и чего к нам олень пожаловал? — сложил руки на груди Сэм. Откашлявшись, Локи начинает свой рассказ. Вдова уже слышала его, а потому уселась на кухонную стойку, поглядывая на Ванду. Не то, чтоб та вела себя как-то по новому и липла к посланцу, но что-то подсказывало Наташе, что если Локи в Мидгард зачастит, и если затянет со своим проснувшимся гуманизмом и шествием по верной дорожке, то Вижну нихрена не обломится.