Убить Князя

Убийца прибыл к царскому двору под вечер и был удивлен шумной встрече. Привыкший быть незаметным и заходить к своим работодателям с черного хода, тайно, он оказался не готов к суматохе и беготне. Мало того что подвезли его к парадному крыльцу, так еще и встречающий его здоровый мужик зычным, явно командным голосом, перекрывая весь остальной шум, громко рявкнул: — Господин убийца прибыл! Встречайте гостя! Столы накрывайте да баньку затопите! От всего этого убийца растерялся. Ну где это видано, чтоб вот так встречали того, кому необходимо оставаться незамеченным, тайным… А суета тем временем только усиливалась. Прибывшему услужливо помогли снять тяжелую собачью шубу и проводили в большую светлую комнату к накрытым столам. — Я тут воевода, — обозначил свое звание мужик, встретивший убийцу, — Иван Федорович. — Он почесал затылок, явно что-то вспоминая, и, хлопнув себя по лбу, продолжил: — Сплоховал я, да? Сразу вот так всем рассказав, кто приехал? Ну да ладно, все одно сплетни уже с месяц по двору гуляют о новом царском убийце. Шила-то в мешке не утаишь… Прошу к столу. Перекусить извольте с дороги. Царь велел вас сразу к нему проводить, да великий князь к нему пожаловать изволил. Разговоры важные ведут. Тревожить не велено. Вы кушайте пока. — Воевода снова задумался, шевеля губами. — Ах да, — спохватился он, — звать-то вас как? Не орать же снова на весь двор, что убийца к царю прибыл… — Стефан, — немного обалдев от этого монолога, представился убийца. — Угу. Стефан. Степан по-нашему, значить, а по батюшке? — Что по батюшке? — Убийца уже ничего не понимал. — Ну, батю вашего как звали? — Жан… — Ну, значить, Степан Иванович. Добро пожаловать, что ли? — Воевода сноровисто разлил прозрачную жидкость из неведомо как оказавшейся у него в руках зеленой бутылки. — За встречу! — он поднял чарку. — Это водка? — решил уточнить Стефан. — Обижаете! Это лучшая моя самогонка! На смородиновых почках настоянная! Убийца посомневался, но решил выпить. С обычаями страны, где предстояло служить, он был знаком и понимал, что отказом может обидеть хозяев. Самогонка растеклась по телу приятным теплом, ему тут же подсунули под руку тарелку с жареной рыбой, которой так приятно было закусить. Потом воевода поднял чарку за знакомство, потом за удачу и здоровье. Зелье, нейтрализующее действие алкоголя, осталось у Стефана в карете, попросить принести свои вещи он все не успевал, и комната уже кружилась у него в глазах. Стало хорошо и тепло, и он уже не переживал, что встретили его неправильно, а тушеная утка была чудо как хороша… Воеводе принесли еще одну зеленую бутыль, когда в трапезную вбежал мальчишка и истошно заорал: — Убийцу к царю! Срочно!!! — Это тебя, — воевода вдруг посерьезнел. — Иди, царь ждать не любит. Стефан, пошатнувшись, встал из-за стола и прошел за мальчишкой в царские покои. Царь оказался нестарым еще мужчиной с седыми волосами, но молодыми задорными глазами. Он пронзил убийцу неожиданно тяжелым взглядом, заставившим того почти протрезветь. Сделал несколько шагов к окну и вдруг, резко развернувшись, ткнул в Стефана тяжелым посохом. Рефлексы и выучка не подвели того. Он присел, уходя от удара, перехватил посох и дернул на себя. Посох царь не отдал, намертво вцепившись в него, и убийца отступил. Поклонился, как положено, и застыл в ожидании приказа. — Ну, неплохо, — констатировал царь. — Совсем неплохо, учитывая, что воевода успел тебя напоить. Значит так. Ко мне можно обращаться “ваше величество”, “царь”, можно и по имени. Знаешь, как меня зовут? — Да, Николай Васильевич… — Хорошо. Знаешь, зачем ты здесь? — Уже не очень, — признался убийца. — Обычно я тихонько проникаю, незаметно убиваю и исчезаю… А тут меня встречают как дорогого гостя, заводят с парадного входа, за стол сажают, трезвонят всем о моем ремесле… — Ну привыкай, — усмехнулся царь. — Это Руссия. Тут все становится известно всем задолго до события. Ты мне вообще-то не нужен. — Стефан приуныл, представив обратный путь по заснеженным просторам, а царь тем временем продолжал: — Но мне по статусу положен придворный убийца. А то у всех есть, а у меня нет. Негоже. Теперь к делу. Сейчас сюда вернется мой брат, великий князь Александр Васильевич. Ты в его тереме поживешь, пока твой достраивают. И да. Князя ты должен убить. Причем так, чтобы никто не догадался, что это убийство. Сумеешь? Стефан кивнул. Замаскировать убийство под случайную смерть — это просто. Он пятнадцать лет постигал эту науку. — А пока, — почесал в затылке царь, сдвигая корону на лоб, — назначу-ка я тебя сотником. Воевода славный парень, отличный воин, и дружина его уважает, но вот только войны давно не случалось. Подраспустились ратники. Усилить тренировки надобно. Ты ведь это умеешь? Стефан снова кивнул. Сотник так сотник. А со стратегией, тактикой и воинским каноном он был знаком на собственной шкуре и не прочь был познакомить с ними еще кого-нибудь. — Когда приступать? — Ты отдохни с дороги, в баньке попарься, а завтра с утра дружина будет построена. Стефан в голове уже прикидывал, с чего начать тренировки, когда дверь в царские покои с грохотом отворилась и в нее ввалился здоровый черноволосый мужик, державший в руке соболью шапку. Замер на пороге, оценивая ситуацию, и зычным басом, наставив на царя указательный палец, заявил: — Ну что? Решился все-таки, старый хрен? — Веди себя подобающе, — устало одернул его царь. — Новый человек при дворе, что подумает-то про нас? — Это не человек! — Обличительный палец переместился с царя на Стефана. — Это убийца! По мою душу? Признавайся? — А может, и по твою! — заорал царь. — Достал ты меня! Жениться на Настьке не хочешь, развратничаешь, бухаешь с воеводой! Давно тебя, ирода, извести надо! — Так изводи! Хули письку мнешь? — Так и изведу. Убийцу, вишь, из-за моря выписал. Хана тебе, князюшка. И земли твои к короне отойдут. — Так тебе моих земель недостает, тварь ты венценосная? Стефан сжался в углу, ожидая, что сейчас эти двое поубивают друг друга без его участия, но… — Наливай давай, — выдохнув, выдал князь. — А то хули я приперся и трезвый еще до сих пор? — Много чести поить тебя, — проворчал царь. — Дома бухать будешь. Стефан, тьфу, Степан Иванович у тебя погостит, пока его терем достраивают. Стефан обалдел. И этого красавца, царского родственника, ему предстоит убить? Ну, работа есть работа. — Ты, — рявкнул Стефану князь. — За мной иди. Надеюсь, у тебя быстро получится меня извести. — Он широким шагом направился к выходу из покоев, не глядя, следует за ним убийца или нет. — Стефан, ты с воеводой больше не пей, — в спину новому сотнику последовало царское указание. — Он, таких как ты, десятерых перепьет и не поморщится. Князь размашисто шагал по царскому терему, всем собой выражая недовольство. Убийца тенью следовал за ним. По мере удаления от царских покоев шаги князя становились мягче, плечи опускались, он выдохнул, оглянулся и, заметив следующего за ним навязанного гостя, остановился и подождал его. — Ты не бойся, — попробовал успокоить он его. — Мы с братом постоянно орем друг на друга. Ну да пообживешься, привыкнешь. Он приказал тебе извести меня? Стефан кивнул, и подумал, что этот жест уже скоро войдет в привычку. — Тайное убийство? Стефан дернул плечом, не отрицая и не соглашаясь. — Ну, завтра отдохнем, да и тебе дружине надо план тренировок выдать, а после я на вепря охоту устраиваю. На охоте несчастный случай, совсем ведь не сложно подстроить? Да не переживай ты так. Брат постоянно меня извести пытается. Но как-то не складывается… Убийца уже не знал, как реагировать. Все это было для него дико. И заказчик, не скрывающий своих намерений, и жертва, знающая, что должна погибнуть, и спокойно реагирующая на это. Что думать, он уже не знал и решил действовать по ситуации. В княжеский терем они приехали уже заполночь. Карета, в которой Стефан прибыл ко двору, уже стояла у крыльца, и возле нее суетились слуги, разгружая ее. Убийца прошел вслед за хозяином, задержался на пороге, вдыхая незнакомый запах дыма, терпких трав, сухого дерева и огня, и внезапно понял, что оказался дома. И ему вдруг разонравилась его профессия. Он не хотел убивать этого сильного красивого мужика. Он хотел остаться тут и жить. Жить нормальной жизнью. Тренировать дружину. Пить по праздникам с воеводой. Ездить на охоту и никого не убивать… — Проходи, — подтолкнул его в спину князь. — Слуги сейчас покажут твои покои. Баня натоплена, если хочешь, помойся. Если хочешь есть, прикажи. Подадут. Баня Стефану понравилась. Он прогрелся, намылся, завернулся в чистую холстину, поданную слугой, и собирался уже идти спать, когда услышал шум в трапезной. Осторожно ступая, он неслышно прокрался и застыл. Несмотря на глухую ночь, в гости к князю пожаловал воевода. Он стоял посреди комнаты и требовал выпить за своего нового сотника. Князь вяло отнекивался, но видно было, что перед напором воеводы ему не устоять. Наконец, громко хлопнув в ладоши, он приказал слугам накрывать на стол и уселся за него, устало подперев голову рукой. Мозг Стефана на создавшуюся ситуацию реагировал однозначно: отличный случай подлить князю отраву. Доказывай потом, от чего тот помер. От несвежей солонины, некачественной самогонки или вовсе с перепоя… Стефан метнулся к себе, надел чистую одежду и вышел в трапезную, скрывая в отвороте рукава пузырек с ядом. Воевода, заметив его, обрадовался как родному. Заорал что-то восторженное и налил из бутыли в кубок. Себе, князю и Стефану. Князь энтузиазма воеводы не поддерживал. Но и выгонять того не собирался. Недовольство выражал, дергая уголком рта, но не более. Первый кубок воевода опрокинул за нового подчиненного. Попытался встать, чтобы налить еще, но пошатнулся, и тут Стефан понял: вот он, шанс! Поддержал Ивана Федоровича за локоть, сам разлил из бутылки по кубкам, не преминув в княжий плеснуть яда, а слуги уже несли кислую капусту, печеного поросенка, отварную картошку, копченый окорок и всякую другую снедь. — Из моих саней еще бутыль несите! — пьяно приказал воевода. — Эта, ик, уже кончилась. Князь одним махом, не поморщившись, опрокинул чарку. Закусил капусточкой и вроде повеселел. Стефан тоже выпил. Заел ветчиной и стал следить за князем. Яд, который он влил в его кубок, действовал не сразу. Сначала он вызывал сонливость, а уже потом паралич сердечной мышцы. Князь вяло ковырял ножом кусок окорока и пил. У воеводы в санях оказался нескончаемый запас зеленых бутылок с самогоном. На березовых бруньках, на можжевеловых ягодах, целебный — на зверобое. И чистый как слеза, сквозь угли процеженный. Воевода пил и веселился, строя планы по перевоспитанию дружины вместе со Стефаном. Князь мрачнел, опрокидывая чарку за чаркой, Стефан следил за ним. Выпив очередной кубок, воевода затянул песню и вдруг рухнул под стол. — Ну все, кончилось веселье, — констатировал князь, хлопнул в ладоши и, не глядя ни на кого, удалился. Слуги привычно подхватили пьяного воеводу, завернули того в шубу и покинули княжеский терем.